Адаптация механизмов разрешения международных налоговых споров под потребности субъектов малого и среднего предпринимательства: институциональные и технологические решения

Введение

Международная налоговая архитектура претерпела коренную трансформацию за последнее десятилетие под влиянием Плана действий ОЭСР/G20 по противодействию размыванию налоговой базы и выводу прибыли (BEPS). План 14, посвященный повышению эффективности механизмов урегулирования споров, установило минимальный стандарт для процедуры взаимного согласования (ПВС) и подготовило правовую основу для обязательного обязывающего арбитража в рамках Многосторонней конвенции (МКИ) [1]. К 2023 году статистика MAP охватывала рекордные 140 юрисдикций: совокупный объём дел в производстве сократился на 3,8%, а число закрытых дел достигло исторического максимума [2]. Эти совокупные показатели, однако, скрывают устойчивую и недостаточно изученную проблему, структурную недоступность инструментов международного урегулирования налоговых споров для субъектов малого и среднего предпринимательства.

Актуальность темы подтверждается рядом взаимосвязанных тенденций. Во-первых, Исследование Европейской комиссии по расходам на налоговый комплаенс 2022 года оценивает совокупные ежегодные расходы предприятий 28 государств, членов ЕС на исполнение налоговых обязательств в 204 млрд евро, причём нагрузка несоразмерно тяжела для небольших компаний [3]. Совокупные расходы предприятий на соблюдение налога на прибыль выросли на 114% в период с 2014 по 2019 год, а на микропредприятия приходится 90% этих расходов в абсолютном выражении [4]. Во-вторых, предложение Европейской комиссии о директиве по системе налогообложения головного офиса от сентября 2023 года прямо признаёт, что МСП, осуществляющие трансграничную деятельность, несут непропорционально высокие расходы на налоговый комплаенс по сравнению с крупными компаниями [5]. В-третьих, несмотря на приостановление Российской Федерацией ключевых положений налоговых договоров с 38 государствами на основании Указа Президента РФ № 585 от 8 августа 2023 года [6], российские МСП с международными операциями по-прежнему сталкиваются с двойным налогообложением, для которого отсутствует эффективный механизм урегулирования.

В качестве ограничений исследования следует отметить, что его выводы основаны на данных периода 2020–2024 годов и охватывают преимущественно юрисдикции, участвующие в инклюзивном механизме ОЭСР/G20 по BEPS. Вне рамок статьи остаётся полный спектр внутренних процедур урегулирования налоговых споров и широкие вопросы налоговой политики, не связанные непосредственно с международными механизмами. Работа будет полезна специалистам в области международного налогового права и комплаенса, а также представителям МСП, расширяющим трансграничную деятельность, поскольку предоставляет инструментарий для снижения рисков двойного налогообложения.

Научный пробел, который мотивирует настоящее исследование, состоит в недостаточном отражении позиции МСП в литературе по международному налоговому урегулированию. Существующая доктрина и руководящие документы ОЭСР рассматривают ПВС и разрешение споров преимущественно через призму крупных транснациональных корпораций [7, с. 268-283]. Эмпирическое исследование Rathke et al. [8, с. 817-857], опубликованное в Journal of Business Economics, подтверждает, что программами СОЦ пользуются диспропорционально компании со значительным объёмом внутригрупповых сделок, что по определению исключает подавляющее большинство трансграничных МСП.

Научная новизна исследования состоит в систематическом выявлении и аналитической классификации механизмов структурного исключения МСП, действующих в рамках формально универсальных инструментов международного урегулирования налоговых споров. Гипотеза исследования заключается в том, что существующие режимы ПВС, СОЦ и разрешения споров выступают инструментами де-факто для крупных международных компаний (МК) не по замыслу, а вследствие стоимостных, процедурных и информационных асимметрий, которые в значительной мере могут быть устранены посредством целевых реформ и технологических решений.

Цель исследования состоит в оценке степени доступности действующей архитектуры международного урегулирования налоговых споров для МСП, выявлении ключевых структурных барьеров и разработке практически ориентированных рекомендаций по реформированию этой архитектуры.

Материалы и методы

Методологическая база исследования интегрирует четыре взаимодополняющих подхода. Первый – систематический анализ нормативных и институциональных документов ОЭСР, Европейской комиссии и национальных налоговых администраций, опубликованных в 2020–2024 годах. В круг источников входят материалы взаимных проверок по BEPS Action 14, ежегодная статистика ПВС и СОЦ за 2021–2023 годы, Руководство ОЭСР по трансфертному ценообразованию 2022 года и Административные разъяснения к Правилам Global Anti-Base Erosion Model Rules (GloBE), в рамках плана BEPS Компонента 2 2024 года [9, 10].

Второй подход – сравнительный правовой анализ режимов ПВС и СОЦ в пяти ключевых юрисдикциях: США, Германии, Российской Федерации, Китае и Европейском союзе как коллективном регуляторном субъекте в соответствии с Директивой об урегулировании споров 2017/1852. Сравнительный анализ охватывает процедурные сроки, структуру расходов, требования к документации и имеющиеся механизмы упрощения для налогоплательщиков различного масштаба. Сравнение структурировано по четырём критериям: доступ де-юре, фактическое использование, соразмерность затрат и результативность урегулирования.

Третья методологическая составляющая – экспертный кейс-анализ. Опираясь на профессиональный опыт автора в сопровождении налоговых проверок и разрешении споров, в том числе в рамках деятельности крупных консультационных структур, работающих в России, в исследовании анализируются модели взаимодействия МСП с ПВС, расходящиеся с теоретической моделью доступности. Этот анализ с необходимостью базируется на систематизированных практических наблюдениях, поскольку ни одна юрисдикция не ведёт отдельного учёта дел ПВС по размеру налогоплательщика. Кейс-анализ дополнен обзором двух иллюстративных сценариев, основанных на опубликованных материалах налоговых проверок и процедур ПВС из Консолидированной информации ОЭСР о MAP 2024 года [11].

Четвёртый подход – технологический и институциональный анализ роли цифровых инструментов и ИИ-ассистированных платформ в снижении информационных и стоимостных асимметрий для МСП, стремящихся получить доступ к ПВС и СОЦ. В основе этого блока – систематический обзор Belahouaoui и Attak по цифровому налогообложению и налоговому администрированию 3.0 [12, с. 172-191], а также анализ из сборника Springer о цифровых инструментах в урегулировании налоговых споров [13, с. 437-476].

Классификация источников выстроена по трёхуровневой иерархии. К первичным источникам относятся публикации ОЭСР, правовые акты ЕС и официальные нормативные тексты государств. Вторичные источники – рецензируемые статьи, индексированные в Scopus и WoS: Rathke et al. (2023) в Journal of Business Economics [8, с. 817-857], Mann (2022) в Asia-Pacific Journal of International Law [7, с. 268-283], а также исследование d'Andria и Heinemann для Европейского парламента (2023) [14]. Третий уровень составляют аналитические отчёты ведущих профессиональных организаций (EY, KPMG) и оценочные документы Европейской комиссии, используемые строго в качестве вторичных эмпирических источников для данных о расходах и объёмах.

Количественная составляющая анализа опирается исключительно на опубликованную статистику из базы данных ПВС Statistics ОЭСР, документов Европейской комиссии и исследования World Journal of Advanced Research and Reviews об использовании ИИ в налоговых процессах МСП [15, с. 1-14]. Для представления аналитической рамки и результатов применяются визуальные синтезирующие инструменты: радарные диаграммы, сравнительные столбчатые диаграммы и процессные блок-схемы, содержащие исключительно верифицируемые данные.

Результаты и обсуждение

Процедура ПВС, кодифицированная в статье 25 Модельной налоговой конвенции ОЭСР, формально предоставляет любому налогоплательщику, считающему, что действия одного или обоих договаривающихся государств влекут налогообложение, не соответствующее положениям договора, право обратиться с заявлением к компетентному органу государства своего резидентства. Данное положение не устанавливает ни минимального порога доходов, ни критериев, связанных с размером предприятия. Формальная универсальность доступа к ПВС тем самым не вызывает сомнений и намеренно направлена на защиту всех налогоплательщиков – от физических лиц до крупнейших МНК [1].

Практическая картина существенно расходится с этой формальной гарантией. Статистика ПВС ОЭСР за 2023 год, опубликованная в ходе шестого Дня налоговой определённости 15 ноября 2024 года, свидетельствует о том, что совокупный портфель дел в сфере трансфертного ценообразования по 140 юрисдикциям по-прежнему отражает профиль крупных трансграничных сделок. Среднее время урегулирования ТЦ-дел (дел по трансфертному ценообразованию) составило 32 месяца в 2023 году против целевого показателя BEPS 24 месяца; прочих дел – 23,4 месяца, а совокупное среднее – 27,3 месяца [2]. Подобная длительность в сочетании с расходами на юридическое представительство в течение многолетнего двустороннего процесса формирует механизм фактического исключения.

Для наглядного представления динамики дел ПВС, поданных в период 2019–2023 годов, в работе используется рисунок 1. Он демонстрирует общую стабильность объёма дел при первом в истории сокращении портфеля в 2023 году на 3,8%. Это сокращение, однако, отражает улучшение двустороннего взаимодействия компетентных органов крупных экономик, а не расширение доступа для более мелких налогоплательщиков.

Рис. 1. Динамика дел MAP в сфере трансфертного ценообразования, 2019–2023 гг. (составлено автором на основе [2])

Стоимостное измерение является наиболее непосредственным механизмом структурного исключения. Инициирование ПВС требует подготовки исчерпывающего технического досье с описанием трансграничной сделки, предполагаемого нарушения договора, позиций обеих налоговых администраций и существенных доводов налогоплательщика – на двух языках. Расходы на юридическое консультирование по этому блоку работы на ключевых рынках стабильно превышают 50000 долл. США по простым делам и достигают 250000 долл. США и более по сложным ТЦ-спорам [3, 14]. Для МСП, у которого весь годовой объём трансграничных сделок не превышает 500000 долл. США, соотношение затрат и результата носит запретительный характер.

Информационная асимметрия усугубляет стоимостной барьер. Руководства по ПВС публикуются компетентными органами в официальном, однако зачастую высокотехничном формате, предполагающем знакомство с международным налоговым договорным правом, которого, как правило, нет ни у руководителей МСП, ни у их бухгалтеров. Консолидированная информация ОЭСР о ПВС за 2024 год [11] предоставляет постраничное руководство для каждой юрисдикции, однако этот документ остаётся справочным инструментом для специалистов, а не навигационным средством для финансового директора МСП, впервые столкнувшегося с трансграничным налоговым спором.

Особого внимания заслуживает дополнительное измерение, специфичное для контекста Российской Федерации. После принятия Указа Президента РФ № 585 от 8 августа 2023 года [6] Россия приостановила действие ключевых положений налоговых договоров с 38 государствами, включая положения об урегулировании споров. Это фактически выводит ПВС как юридически действующий механизм из сферы споров, связанных с крупнейшей группой налоговых партнёров России. Глава 20.3 Налогового кодекса РФ формально допускает подачу заявлений о ПВС, а статья 142.7 НК РФ устанавливает процессуальную основу, однако приостановление договоров лишает эту внутреннюю нормативную базу практического применения в большинстве экономически значимых трансграничных спорных ситуаций для российских МСП.

Таблица 1 представляет сравнительную оценку доступа по ключевым критериям, сопоставляя положение крупных МНК с типичным положением МСП, с целью количественной оценки разрыва в фактическом доступе.

Таблица 1

Сравнительный доступ к механизмам ПВС и СОЦ: крупные МНК и МСП (составлено автором на основе [2, 3, 11, 14])

Соглашения о предварительном ценообразовании (СОЦ) представляют собой принципиально иной инструмент в архитектуре международного урегулирования налоговых споров: вместо разрешения уже возникших споров они предупреждают их, устанавливая заранее согласованные методологии ценообразования при трансфертном ценообразовании. Статистика СОЦ ОЭСР за 2023 год, опубликованная совместно с данными MAP в ноябре 2024 года, впервые фиксирует мировой портфель более 4000 двусторонних СОЦ при среднем сроке их заключения 36,8 месяца – дольше, чем даже длительные процедуры MAP [2].

Для крупных МНК СОЦ представляют значительную ценность: определённость в отношении режима трансфертного ценообразования на три-пять лет вперёд устраняет аудиторский риск по наиболее конфликтной составляющей международного налогового комплаенса. Эмпирическое исследование Rathke, Rezende, Watrin и соавторов, опубликованное в Journal of Business Economics [8, с. 817-857], подтверждает, что компании демонстрируют прирост объёма внутрифирменных сделок с аффилированными лицами в юрисдикциях с доступными АПС, что согласуется с пониманием АПС как релевантного с точки зрения инвестиций сигнала регуляторной определённости.

Для МСП путь к АПС во многом является теоретическим. Расходы на заключение двустороннего АПС включают не только оплату юридических услуг, но и подготовку всесторонних экономических анализов, исследований по сопоставимым сделкам, финансовых моделей, а также двустороннюю переписку с двумя компетентными органами на протяжении нескольких лет. Опубликованные оценки стабильно указывают на стоимость двустороннего АПС в диапазоне 150000–500000 долл. США за одно соглашение [14]. Одностороннее АПС обходится дешевле, но не защищает от действий налогового органа государства-партнёра. В результате инструмент, призванный обеспечить наибольшую определённость в области трансфертного ценообразования, структурно недоступен для того сегмента бизнеса, который наименее готов к прохождению соответствующих проверок.

Блок-схема процедуры ПВС на рисунке 2 иллюстрирует маршрут, который налогоплательщик должен пройти для получения доступа к этому механизму, выделяя этапы, на которых стоимость и сложность создают барьеры для пользователей из числа МСП.

Рис. 2. Модель доступа МСП к процедуре взаимного согласования (ПВС) (составлено автором на основе [1, 9])

Осведомлённость Европейской комиссии об этой проблеме отражена в ряде законодательных инициатив. Предложение о Директиве по системе налогообложения головного офиса от сентября 2023 года прямо признаёт, что МСП, осуществляющие деятельность через постоянные представительства внутри ЕС, несут непропорционально высокие расходы на налоговый комплаенс по сравнению с крупными компаниями [5]. Директива ЕС об урегулировании споров 2017/1852, введшая структурированную процедуру с обязательными результатами для налогоплательщиков – резидентов ЕС, представляет собой наиболее проработанный региональный ответ на неэффективность ПВС, однако её географический охват ограничен спорами внутри ЕС, а её процессуальная архитектура специально не адресует стоимостной барьер для МСП.

Сравнительный анализ, представленный на радарной диаграмме рисунка 3, предлагает многомерную оценку доступа МСП к международным налоговым инструментам по ключевым критериям в сопоставлении с доступом крупных МНК. Резкое расхождение по всем пяти измерениям подтверждает системный характер выявленного структурного исключения.

Рис. 3. Сравнительный доступ к международным налоговым инструментам: крупные МНК и МСП (составлено автором; шкала оценки 1–10, где 10 = максимальный доступ)

Сравнительный анализ по юрисдикциям показывает, что ни одна страна не создала формальной ускоренной процедуры ПВС, специально предназначенной для МСП, хотя ряд юрисдикций предпринял шаги к упрощению. США располагают одной из наиболее активных программ MAP в мире: 247 новых дел открыто и 230 закрыто в 2023 году при среднем сроке урегулирования ТЦ-дел около 27-28 месяцев [16]. Размерного ценза в американской системе ПВС не существует, однако на практике программа APMA (Advance Pricing and Mutual Agreement) IRS доминирующим образом представлена делами крупных МНК. Программа СОЦ IRS действует с 1991 года, однако связанные с ней расходы фактически исключают более мелких налогоплательщиков.

Германия располагает развитой практикой ПВС, стабильно демонстрируя выполнение сроков BEPS План 14, и использует двусторонние процедуры СОЦ с ключевыми партнёрами. Федеральное центральное налоговое ведомство (Bundeszentralamt für Steuern) расширило штат для ведения дел ПВС, однако и здесь специальных упрощений для МСП не предусмотрено. Китай, напротив, активно пропагандирует СОЦ и запустил пилотный проект упрощённых СОЦ, тогда как Государственная налоговая администрация КНР публикует доступные разъяснения и поощряет двусторонние переговоры по СОЦ с ключевыми партнёрами [10].

Российский контекст отличается особыми проблемами помимо вопроса о приостановлении договоров, рассмотренного выше. Введение положений о ПВС в Налоговый кодекс РФ посредством главы 20.3 стало позитивным формальным шагом, и в 2016 году Российская Федерация представила ОЭСР свой профиль ПВС в рамках имплементации BEPS План 14 [17]. Однако практический опыт свидетельствует о том, что инициирование MAP де-факто влечёт усиленный контроль внутренних деклараций налогоплательщика, создавая сдерживающий эффект для фактического использования ПВС – особенно среди небольших компаний, не стремящихся привлекать дополнительное административное внимание.

Таблица 2

Предлагаемые упрощения для доступа МСП к механизмам международного урегулирования налоговых споров (составлено автором на основе [1, 2, 5, 9, 11])

Представленные в таблице 2 предложения позволяют сформулировать нормативную модель повышения доступности международных механизмов урегулирования налоговых споров для МСП. Вместе с тем оценка их практической реализуемости требует сопоставления действующих подходов в отдельных юрисдикциях, поскольку формальное наличие ПВС и соглашений о предварительном ценообразовании не всегда означает их фактическую доступность для небольших налогоплательщиков. В этой связи далее рассматриваются различия в нормативном регулировании, административной практике, продолжительности процедур и договорно-правовых условиях применения ПВС в Российской Федерации и зарубежных государствах.

Таблица 3

Профили доступа МСП к MAP по юрисдикциям: сравнительный обзор (составлено автором на основе [2; 5; 7, с. 268-283; 11; 16; 17; 18, с. 173-191])

Принципиально важным наблюдением исследования является полное отсутствие в статистике ПВС ОЭСР данных об исходах дел в разбивке по размеру налогоплательщика. Совокупные данные подтверждают: 74% дел ПВС достигли полного урегулирования в 2023 году, 4% закрыты без соглашения, остальные завершились частичным урегулированием или отзывом заявления [2]. Однако эти показатели отражают весь массив пользователей ПВС, непропорционально состоящий, как установлено выше, из крупных МНК с выделенными международными налоговыми службами.

Рисунок 4 представляет основанную на доказательствах оценку того, насколько иным было бы распределение исходов споров, если бы МСП удалось выделить из совокупной статистики ПВС. Эти расчёты опираются на задокументированные стоимостные барьеры, практические наблюдения и доступные данные ЕС об участии МСП в налоговых спорах. Контраст намеренно выражен, поскольку лежащие в его основе структурные факторы сами по себе носят радикальный характер.

Рис. 4. Расчётное распределение исходов международных налоговых споров: крупные МНК и МСП (составлено автором на основе [2, 14]; экспертные оценки)

Расчётная доля неурегулированных споров у МСП в размере 77% против 3% у крупных МНК отражает не то, что МСП чаще проигрывают споры, а то, что они попросту не инициируют формальные механизмы урегулирования. Подобная пассивность перед лицом потенциального двойного налогообложения экономически рациональна с учётом структуры расходов: расходы в 50000 долл. США на юридическое сопровождение ПВС для возврата 30000 долл. США оспариваемого налога арифметически абсурдны, однако именно такой сценарий типичен для МСП с ограниченным объёмом трансграничных сделок. Практический эффект состоит в том, что МСП поглощают двойное налогообложение как издержку ведения международного бизнеса, что служит структурным сдерживающим фактором для трансграничного расширения.

Приведённый анализ обосновывает конкретную реформенную повестку, структурированную по трём уровням воздействия. Каждый уровень адресует отдельный барьер доступа, формируя при этом целостную институциональную архитектуру инклюзивного международного урегулирования налоговых споров.

Первый уровень устраняет стоимостной барьер и барьер сроков посредством процессуального переосмысления. Конкретно предлагается введение процедуры «малых требований» ПВС для споров, в которых совокупная оспариваемая сумма налога не превышает 1 млн евро. Эта процедура будет функционировать в ускоренном режиме с 12-месячным сроком (против текущего целевого показателя BEPS 24 месяца, выполняемого немногими юрисдикциями), потребует упрощённой документации (стандартизированное двухчастное досье вместо полного экономического анализа) и предусмотрит выделенную функцию консультирования МСП в рамках компетентных органов. Аналогией служит институт мирового суда (small claims track), функционирующий в большинстве национальных гражданско-правовых систем параллельно с общегражданским судопроизводством: материальные права идентичны, однако процессуальная архитектура откалибрована под соразмерность расходов и доступность.

Второй уровень устраняет барьер доступа к СОЦ посредством создания упрощённого одностороннего СОЦ для МСП. Предложение, частично смоделированное на основе пилотного проекта КНР по упрощённым СОЦ [10] и существующих положений IRS о небольших делах СОЦ, предполагает установление максимального годового порога внутригрупповых сделок в 10 млн евро, ниже которого упрощённое стандартизированное одностороннее СОЦ может быть выдано в течение 12 месяцев за фиксированный сбор не свыше 5 000 евро. Хотя одностороннее СОЦ не обязывает налоговый орган государства-партнёра, оно обеспечивает существенную защиту от проверок в государстве резидентства и формирует задокументированную методологию ценообразования, которая может служить основанием для инициирования ПВС в случае оспаривания той же сделки партнёром по договору.

Третий уровень, наиболее инновационная составляющая настоящего исследования, касается роли технологий в снижении информационного и стоимостного барьеров. Технологическая реализуемость подобной платформы подтверждается более широкой литературой об интеграции ИИ в налоговое администрирование. Систематический обзор Belahouaoui and Attak [12, с. 172-191], охватывающий период 2016–2023 годов, подтверждает, что ИИ-инструменты существенно снижают расходы МСП на комплаенс при условии их надлежащей адаптации к уровню технической грамотности пользователей. Цифровые интерфейсы в урегулировании налоговых споров повышают качество коммуникации между налоговыми органами и налогоплательщиками и ускоряют разрешение споров. Рынок налогового программного обеспечения формирует коммерческую инфраструктуру, на которой может быть создан или интегрирован специализированный инструмент доступа к ПВС.

Авторская платформа выполняет три основные функции. Модуль оценки допустимости оценивает на основании введённых пользователем данных, соответствует ли ситуация критериям инициирования ПВС, к компетентному органу какого государства следует обратиться и действуют ли положения договора (особенно актуально в российском контексте после Указа 2023 года). Модуль подготовки документации формирует стандартизированное досье ПВС-заявления на обоих языках, используя библиотеку шаблонов компетентных органов и заранее составленные перечни документальных требований в разбивке по юрисдикциям. Модуль прогнозирования исхода на основе исторических данных по ПВС оценивает вероятность полного, частичного или нулевого урегулирования, что позволяет налогоплательщику принять взвешенное решение о затратах и результатах ещё до принятия обязательств.

С точки зрения международного права предлагаемая реформенная архитектура не требует фундаментального пересмотра Модельной налоговой конвенции ОЭСР или структуры МКИ. Процедура «малых требований» ПВС может быть введена посредством соглашений компетентных органов и административной практики без изменения договоров. Упрощённые СОЦ функционируют в рамках существующей внутренней нормативной базы государств. ИИ-платформа действует в консультационном и подготовительном пространстве, не затрагивая сферу принятия решений компетентными органами. Этот институциональный минимализм преднамерен: наиболее эффективные реформы те, что могут быть реализованы без ожидания циклов переговоров по договорам, занимающих десятилетия.

Заслуживают внимания и последствия для экономического развития. МСП составляют около 90% всех предприятий в мире и формируют значительную долю трансграничной торговли услугами, именно той сферы, в которой наиболее часто возникают споры о трансфертном ценообразовании и постоянных представительствах, актуальные для данного размерного сегмента. Устранение структурных барьеров для международного урегулирования налоговых споров непосредственно снижает транзакционные издержки международной деятельности МСП, с позитивным эффектом для либерализации торговли, инвестиционных потоков и стабильности налоговых поступлений. Для юрисдикций, подобных России, одновременно перестраивающих свои договорные сети, создание внутренней инфраструктуры доступного урегулирования споров для МСП может послужить сигналом правовой надёжности для иностранных партнёров, рассматривающих возможность выхода на рынок.

Заключение

Настоящее исследование установило, что механизмы международного урегулирования налоговых споров, будучи формально универсальными по охвату, на практике функционируют в качестве инструментов, доступных преимущественно крупным транснациональным корпорациям. Процедура ПВС, обязательный арбитраж в рамках BEPS План 14 и соглашения о предварительном ценообразовании объединяет структурный профиль, при котором расходы на инициирование, сложность документации, языковые требования и процессуальные сроки образуют фактическое исключение МСП из полноценного участия.

Анализ статистики ПВС ОЭСР за 2021–2023 годы подтвердил, что среднее время урегулирования в 27,3 месяца для всех дел и 32 месяца для ТЦ-дел существенно превышает целевой показатель BEPS в 24 месяца и усугубляет стоимостную нагрузку продолжительного юридического представительства [2]. Расходы на СОЦ в размере 150000–500000 долл. США за соглашение [14] исключают использование этого инструмента любым МСП с годовым объёмом трансграничных сделок ниже 10 млн долл. США. Собственные данные Европейской комиссии подтверждают, что на микропредприятия приходится 90% расходов, связанных с соблюдением налога на прибыль, в абсолютном выражении [3, 4]. В российском контексте приостановление договоров по Указу № 585 2023 года ещё более ограничило практическую сферу применения ПВС для МСП с торговыми связями в европейских рынках [6].

Исследование сформулировало три категории рекомендаций. На процессуальном уровне введение ускоренной процедуры «малых требований» ПВС с 12-месячным сроком и упрощёнными требованиями к документации для споров до 1 млн евро создаст соразмерный маршрут доступа для МСП. На превентивном уровне программа упрощённого одностороннего СОЦ для сделок до 10 млн евро в год позволит снизить риск возникновения споров на стадии их зарождения. На технологическом уровне ИИ-ассистированная платформа, выполняющая функции оценки допустимости, подготовки документации и прогнозирования исхода, снизит информационный и консультационный стоимостной порог, при котором ПВС становится экономически целесообразным для МСП.

Данные рекомендации в совокупности образуют трёхуровневую модель инклюзивного международного урегулирования налоговых споров, не требующую принципиального пересмотра договорной системы, что делает их реализацию возможной в рамках существующих институциональных структур. Научный вклад исследования состоит в систематическом выявлении и аналитической классификации механизмов структурного исключения в рамках формально универсальных инструментов – пробела, существующего в литературе по международному налоговому урегулированию. Выводы актуальны для налоговых практиков, правоведов, политиков и субъектов МСП, осуществляющих трансграничную деятельность в современных условиях постреформенного регулирования.

Дальнейшие исследования должны быть направлены на разработку эмпирических показателей для измерения коэффициентов вовлечённости МСП в ПВС по юрисдикциям, поскольку нынешнее отсутствие статистики с разбивкой по размеру в отчётности ОЭСР является одновременно доказательным и управленческим пробелом. Разработка и пилотирование ИИ-ассистированной платформы, предложенной в статье, также заслуживает специальных исследовательских усилий, прежде всего в части требований к пользовательскому интерфейсу, ориентированному на уровень технической грамотности МСП, и интеграции обработки естественного языка для многоязычного формирования документации.