В современном китайском языке иероглиф синь входит в состав многих научных терминов, таких как «психика», «психология», «интеллект», «менталитет» и др.
Впервые понятие «синь» в бронзовых инскрипциях эпохи Чжоу (XI–VII вв. до н. э.). Ни в одном из древнейших философских памятниках – «Канон перемен» («И цзин»), «Канон документов» («Шу цзин»), «Канон поэзии» («Ши цзин») – иероглиф «синь» используется лишь в биологическом смысле, как орган в грудной клетке, так и человеческий разум. Систематическое философское осмысление «синь» представлено в трудах конфуцианских мыслителей Мэн-цзы, Сюнь-цзы и даоса Чжуан-цзы.
Термин «синь», обозначенный иероглифом 心, имеет четыре основных смысла:
- Функциональный орган – средоточие сознания и психических возможностей, в т. ч. чувств и воли;
- Сердцевина, квинтэссенция возможностей любой «вещи», живой и неживой, в т. ч. человека;
- Функции сознания, психики и познания;
- Обозначение субъективно идеального [2, с. 277].
Термин «синь» переводится как «сердце», раскрываемое, в свою очередь, через ряд таких понятий, как «сердцевина», «дух», «сознание». Поскольку ключевым графическим элементом иероглифа 心 является «сердце», можно полагать об отношении понятия к эмоциональной и психогносеологической сфере. В протодаосских источниках «синь» неразрывно связано с «шэнь» («духом»), субстанцией, которая отвечает за деятельность сознания. В «Гуань-цзы» (IV–III вв. до н. э.) говорится, что сердце – это дворец духа, оно «должно освободиться от страстей, и тогда дух вселится в свое вместилище. В освобожденном от нечистоты [сердце] содержится дух» [1, с. 25]. В Чжуан-цзы, в котором говорится о возможности «странствия сердцем по началу вещей» приводятся слова Лао-цзы:
«Сердце у человека опускается, когда его унижают, и возносится, когда его хвалят. Человек с опустившимся сердцем – что узник; человек с вознесшимся сердцем – все равно что палач» [1, с. 120].
В конфуцианстве качество «сердца» рассматривалось как критерий, отличающий человека от животного, и показатель уровня личных достоинств. В древнем памятнике ораторского искусства, состоящем из нескольких сотен речей правителей и выдающихся сановников царств эпохи Чжоу и основанном на конфуцианской идеологеме, категория «синь» выступает своеобразным хранилищем «гуманности» («жэнь»), «ритуальной благопристойности» («ли»), «верности» («чжун»), «должной справедливости» («и»).
Особое внимание анализу «синь» уделил в своем труде Мэн-цзы. Непосредственно у Мэн-цзы трактовка данного понятия настолько обширна, что это дало почву для многозначительной содержательной интерпретации категории «синь» со стороны всего синологического сообщества. Об этом речь пойдет позже.
Что касается «синь», обозначенного иероглифом 信, то в конфуцианской традиции оно понимается как «благонадежность» («доверие», «вера», «истинность», «верить», «доверять»). Иероглиф «синь», который состоит из графем «человек» и «речь», понимался конфуцианцами как качество, свойственное «благородному мужу», который должен быть осторожным и осмотрительным в своих словах и поступках, а также верным своим принципам и преданным правителю. В первой главе «Лунь юй» говорится:
«Если благородный муж не солиден, он не будет пользоваться авторитетом, и его ученость тогда не прочна. Стремись к верности и искренности; не дружи с тем, кто тебе не ровня; не бойся исправлять ошибки» [4, с. 301].
Сыма Цянь в 47-й главе «Ши-цзи» писал, что Конфуций учил своих учеников четырем вещам: «вэнь (письменным памятникам), син (действиям в жизни), чжун (преданности учению) и синь (правдивости)» [6, с. 146].
Если в «Лунь юй» «синь» трактуется главным образом как качество правителей и «благородных мужей», то в «Мэн-цзы» благонадежность и преданность – это качества, присущее любому человеку, способному совершать добрые поступки. «Если государь воспользуется благородным мужем, живущим в его княжестве, то обретет покой, богатство, уважение и славу. Если молодые люди последуют за ним, то [проникнутся] сыновней почтительностью, уважением к старшим, преданностью и правдивостью» [5, с. 73].
В трактовке Мэн-цзы такие важнейшие человеческие качества как жэнь (гуманность), и (справедливость/долг), ли (благопристойность) и чжи (разумность) – восходят к «сострадательному сердцу» и становятся обоснованием концепции Мэн-цзы об изначально доброй природе человека: «Эти четыре начала у человека – то же, что четыре конечности тела. Когда люди, имея эти четыре начала, сами говорят, что они не могут развить их, то они самогубители, а кто говорит, что князь его не может развить их, тот губит своего князя» [3, с. 277].
На гносеологическом содержании понятия «синь» сосредотачивал свои размышления Сюнь-цзы. Сердце, по мнению неканонического конфуцианского мыслителя – сознание, врождённо наделенное функцией мышления и понимания, а также способностью упорядочения себя, принятию правильных решений, отделении доброго от злого. Поскольку сердце в человеческом организме занимает центральное место, оно позволяет контролировать физические и психические процессы. «Дао» познается сердцем посредством «покоя», «пустоты» и «сосредоточенности», и «покоя». Сердце одновременно находится в действии и обладает тем, что называется покоем: «Быть способным познавать вещи – значит запоминать их; а запоминать – значит откладывать в сердце» [7, глава 21 надо найти].
Можно заключить, что, в общем, в рамках конфуцианства, категории «синь» присущ социально-этический смысл, интерпретируемый как – «доброе намерение», искренность, непринуждённость и добросовестность, то, что уравновешивает «ли».