2025: рубеж для сознания. Как вооруженные силы учатся воевать на когнитивном фронте
Прошедший 2025 год, стал переломным. Он ощутимо сместил оси, на которых вращались наше восприятие мира и самих себя. Глобальная турбулентность, вызванная технологическим скачком и геополитическими сдвигами, перестала быть абстракцией. Она потребовала болезненной перепроверки всех основ, особенно для общества, находящегося в состоянии специальной военной операции. Мы наконец перестали лишь реагировать и начали задавать себе сложные вопросы: кто мы за пределами противостояния с врагом? Какой реальности мы привержены? И какую войну нам предстоит вести завтра?
Завтрашняя победа будет принадлежать не той армии, которая первая применит новый вид оружия, а той, которая первой поймет, какую реальность это оружие призвано защищать и на какую – обрекать противника. 2025-й стал годом, когда это понимание перестало быть уделом теоретиков и стало суровой практикой каждого командира, каждого бойца, каждого гражданина, мыслящего себя частью общего контура обороны. Контура, который теперь проходит не только по границам государства, но и по синапсам национального сознания.
От внешнего шума к внутреннему диалогу
Одним из самых значимых изменений стал тихий, но заметный поворот общественного фокуса. Десятилетие нашего информационного пространства было в значительной степени определено внешней реактивностью: мы изучали, разоблачали, боролись с нарративами и фейками противника. Это была необходимая оборона, но она же невольно делала чужую повестку центром нашей интеллектуальной энергии.
Сейчас, похоже, маятник качнулся. На первый план выходит трудная, но созидательная работа по формулированию собственного «я». Инициативы, связанные с осмыслением и продвижением российской идентичности. Это долгожданный переход от обороны к культурному и цивилизационному наступлению, границы которого определяем только мы сами.
Новые технологии и старая война за реальность
Технологический фазовый переход, о котором так много говорят, – это не просто новые гаджеты. Это изменение самой логики процессов, причинно-следственных связей. Искусственный интеллект, масштабирование вычислений, новые финансовые инструменты – все это ломает старые рамки. Но их суть остается прежней: это инструменты создания и контроля реальности.
Здесь мы сталкиваемся с главным вызовом ближайшего будущего – войной когнитивной. Ее суть – не в уничтожении физической инфраструктуры, а в захвате и переформатировании ментального пространства, в управлении тем, как люди мыслят, воспринимают мир и принимают решения. Мы десятилетиями инвестировали в методологию рефлексивного управления, построенную на трудах Щедровицкого и его школы.
Старая война за реальность велась через идеологии и массмедиа. Новая война ведется через алгоритмы, управляющие вниманием, через схемы, упрощающие сознание, через интерфейсы, становящиеся единственным окном в мир. Наша многолетняя инвестиция в методологию мышления и управления оказывается стратегическим активом. Ведь в эпоху, когда главным полем боя становится человеческое сознание, высшее преимущество получает не тот, у кого более мощный процессор, а тот, у кого более мощная мета-процессуальная модель для его использования. Технологии меняются, но вечный вопрос остается: кто и какими средствами будет рефлексивно проектировать ту реальность, в которой нам всем предстоит жить завтра? Ответ на него и определит победителей в этой тихой, но тотальной войне.
Когнитивное превосходство: от тактического видения к стратегическому творению
В настоящее время набирает популярность термин «когнитивное превосходство». В его тактическом, прикладном смысле все просто: это способность видеть поле боя яснее противника. Операторы дронов на учениях наглядно демонстрируют этот принцип: кто владеет информацией в реальном времени, тот и побеждает.
Однако в стратегическом, цивилизационном измерении все сложнее. Когда речь заходит о смыслах, ценностях, исторических нарративах и будущем, не существует единой «эталонной реальности». На этом поле когнитивное превосходство перестает быть лишь защитным щитом («мы лучше видим факты»). Оно становится наступательным мечом – способностью творить, предлагать и распространять собственную убедительную реальность. Это пространство смыслов, где побеждает не тот, кто лучше дезавуирует ложь, а тот, чья правда оказывается сильнее, человечнее, притягательнее. Именно в эту область, область созидания, нам и предстоит сместить основной фокус.
Взросление: взгляд в свою «тень» и ответственность
События последних лет обнажили внутреннюю сложность и неоднородность пространства, считающегося культурно-русским. Это породило вопросы: «Кто мы такие как нация в эпоху геополитического переформатирования? Где заканчивается «свой» и начинается «другой»? Что является ядром нашей цивилизационной идентичности – язык, вера, политическая лояльность, общая история?». Эти вопросы болезненны, так как требуют признания внутреннего разнообразия и определения общих ценностей, не просто внешних границ.
Эти вопросы не звучат с трибун на массовых митингах. Они вызревают в интеллектуальных дискуссиях, в культурных произведениях, в социальных сетях, в частных разговорах. Их появление знаменует переход от реактивного сознания (отвечающего за внешние вызовы) к рефлексивному и проективному – пытающемуся понять свои глубинные основания и определить собственные цели.
Это и есть признак взросления: способность смотреть в свою «тень», принимать сложность своей истории и идентичности.
Война 2026 года: битва за внутренний ландшафт
Итак, какую войну мы будем вести в 2026-м? Физический фронт останется критически важным. Но параллельно, и с возрастающей интенсивностью, война переместится внутрь – в пространство сознания, идентичности, культурного кода.
Война 2026 года не оставляет разрушенных городов, но порождает «ментальных беженцев» – людей, потерявших связь с собственной идентичностью и культурными корнями. Победа измеряется не километрами территорий, а процентами населения, добровольно принимающих навязанные смыслы и идентичности.
Главный вопрос этой войны: возможно ли защитить внутренний суверенитет личности и общества, не прибегая к тем же методам контроля и манипуляции, которые используются противником? Где граница между воспитанием устойчивости и индокринацией? Между сохранением культурного кода и культурным изоляционизмом?
Битва за внутренний ландшафт становится определяющим конфликтом XXI века, где оружием служат смыслы, а поле боя – человеческое сознание.
Наша стратегическая задача на этот период – поддержать и углубить начавшиеся тренды:
- Инвестировать в самоопределение. Не просто констатировать отличия, а активно создавать и транслировать современный, многослойный, привлекательный образ Русского мира, который включает в себя «силу духа и доброты».
- Осваивать когнитивные технологии. Двигаться от оборонительных концепций («борьба с…», «гигиена», «устойчивость») к наступательным – творению смыслов, формированию нарративов, мягкому влиянию.
- Принять свою сложность. Взрослое сознание не боится смотреть на свою «тень» и извлекать из этого уроки. Зрелая нация способна удерживать в фокусе и героизм, и трагедию, и ответственность.
Ушедший год показал, что наша главная сила начинает рождаться не в противодействии, а в созидании. Война за наше будущее все больше становится войной за наше сознание – и за то, какую реальность мы сможем в нем построить и предложить миру.
Вывод
Статья убедительно доказывает, что специальная военная операция бедующего будет принципиально иной. Помимо физического фронта, решающая битва переместится в пространство сознания, смыслов и идентичности. Ключевым итогом 2025 года стал важнейший поворот: от реактивной обороны против чужих нарративов – к активному созиданию собственной, целостной и притягательной картины мира.
Технологический скачок, ведущий к фазовому переходу, сделал когнитивное измерение центральным полем конфликта. Однако подлинное когнитивное превосходство достигается не просто лучшим видением поля боя, а способностью творить и распространять свою реальность. Это требует от общества «взросления» – смелого взгляда на собственную сложность, историческую ответственность и формирование сильного, современного образа себя.
Таким образом, стратегический приоритет на ближайшее будущее – это синтез двух процессов: утверждения идентичности как основы внутренней устойчивости и развития наступательных когнитивных технологий для влияния на смысловое пространство. Победа в этой войне будет за тем, кто не только знает, против чего он воюет, но и ясно представляет, за какую реальность и будущее он сражается.
.png&w=640&q=75)
