Философская интерпретация экзистенциальных вопросов у Мухаммада Икбала

Аллама Мухаммад Икбал – поэт, философ и общественный деятель Британской Индии, ключевая фигура в литературе урду и мыслитель, считающийся духовным отцом Пакистана, провозвестником создания этой страны. Его труды написаны на урду, пенджаби, персидском и английском языках.

В многомерной структуре человека его мысли о свободе, смысле жизни, смерти занимают особое место. Их можно назвать «экзистенциальными состояниями» человека. Дело в том, что Икбал, будучи на Западе, хорошо ознакомился с различными философскими течениями, в том числе и экзистенциализмом (Мартин Хайдегер, Ясперс, Жан – Поль Сартр), которые свою философию называли «философией страха смерти». Это течение по – своему интерпретировало страх человека перед смертью. Его представители решали этот вопросов в горизонтальной Икбал рассматривал его традиционно и в вертикальном отношении к божеству.

Смерть – самое драматичное и непоправимое событие в жизни личности. Она представляет собой абсолютно неизбежную реальность, которая приводит человека в смятение и с необходимостью побуждает философствовать. Что значит умереть? Почему мы умираем? Что значит умереть, чтобы жить? Умирая, умираем ли мы целиком? Что нас ждет после смерти? Новое рождение? Полное уничтожение?.. Этот ряд вопросов можно было бы продолжить, но уж те, что мы поставили, свидетельствуют о драматичности смерти в жизни каждого человека. Задача Икбала состояла не в том, чтобы проанализировать этот факт, а в том, чтобы попытаться понять, что значит смерть для человека и как это знание о смерти влияет на его жизнь вообще. Мыслитель пытался использовать понятие смерти для реализации своего основного замысла – формирования личности, полностью соответствующей требованиям времени. Проблема драматизируется еще и тем, что человек – единственное существо, которое знает, что умрет, и поэтому он задается вопросом о смысле жизни. С одной стороны, вопрос о смерти может служить источником беспокойства, а с другой, он имеет огромную психологическую силу, порождая ужас, страх, безысходность и т. д.

У человека нет и не может быть опыта смерти, он просто обладает сознанием того, что все люди смертны. Не вдаваясь в подробности того, как мыслители разных эпох и времен решали эту проблему, мы лишь отметим, что эти решения были совершенно разными и противоречивыми. Загадка смерти заключается в том, что человек категорически не имеет желания умирать, в глубине души он носит страх смерти. Икбал пытался подавить этот страх, придать новую направленность пониманию человеком смерти. Он отдавал себе отчет в том, что не каждый способен осознанно встретится со смертью лицом к лицу. Горькая правда в том, что с наступлением смерти исчерпываются все возможности и чаяния человека. Все испытывают ужас перед смертью, т.е. окончательным уничтожением, считал Икбал, за исключением совершенной личности. Он пытался вселить в людей бодрость, способность не отчаиваться, не ощущать абсурдность жизни, пробудить желание жить вечно. Всем предназначено умереть, однако умирают лишь однажды и без всякой возможности повторного возвращения к земной жизни, что отражено во многих стихах Корана.

Я слышал разговор Смерти с Господом,

Нет слез в глазах у того, кто рожден сердцем.

Мне не по себе становится, когда отнимаю его жизнь,

Однако не боится смерти он [1, т. 6, с. 60].

Икбал пишет о втором рождении человека. Если первое рождение считать естественным, то второе рождение важнее, это рождение особого рода и порядка, так как это рождение сердцем. Смерть такого человека, по Икбалу, вынуждает даже смерть «стыдиться» за то, что она отнимает у него жизнь. 

В другом отрывке, он говорит, что ни один человек не хочет принять тот факт, что смерть – это конец его земной миссии:

Крыльями, которые ты подарил мне, – я летал,

Но бился болью своих мелодий.

Мусульманина, которого боялась бы смерть,

Я обошел весь мир, но не встретил [1, т. 6, с. 20].

Икбал исходил из понимания, что перед лицом смерти возможны две основные позиции - пессимизм и оптимизм, и он пытался вселить в людей последний. Либо смерть есть конец всему, и тогда жизнь бессмысленна, несправедлива, абсурдна и совершенно пуста, либо смерть есть болезненный, но необходимый переход к бессмертию. Все сущее человека восстает против мысли о том, что человеческое бытие – только игра в руках Создателя. Когда смерть считается абсолютным концом, это опошляет жизнь, лишает ее всякой ценности. Разница между теологией смерти и философией смерти огромна. Разница не только в подходе к ней, но и в категорическом несовпадении их взглядов и позиций. Смерть определяется как разделение души и тела. Если признать бессмертие души, то на самом деле, в смерти происходит насильственное разделение, разрыв двух начал, образующих личность. Однако логически это вовсе не означает, что смерть затрагивает только телесность, а душа остается. Бытие души и тела неразрывны, они едины, они слиты в единое, в одно сущее, в одну природу, в одну личность. Другими словами, тело есть выражение души в чувственном мире, а если это так, то смерть затрагивает и то, и другое. Существуют труднообъяснимые, с философской точки зрения, факты, смерть личности и бессмертие души, неизбежность смерти и неведение ее мгновения и того, что ждет человека после смерти:

Мне не страшна смерть, которая должна прийти,

Так как совершенная личность вечна.

Мое сердце дрожит от другой смерти,

Мое сердце, моя души, моя смесь праха.

Что все это означает? Как объяснить эти мысли? Можем ли мы утверждать, что Икбал выдвигает идею, о том, что не надо бояться природно-биологической смерти, так как это естественно и неизбежно. Надо бояться той смерти, когда человек в полном здравии и бодрствовании переживает свою нравственно-моральную смерть. Самая страшная смерть, по Икбалу, - отстранение человека от любви и страсти, которые составляют сущность человека. Любовь бесценна, и не стоит менять ее на какую – то безделицу. Страшная смерть человека, согласно Икбалу, – это наступление часа смерти еще при жизни, когда он теряет смысл жизни: отстраняется от жажды и желания жить, любить.

Каждый человек живет лишь однажды, и какой бы долгой жизнь ни была, в понимании Икбала, она движется к концу, однако смерть неверного намного страшнее. Поэтому пишет:

Я снял занавес с лица судьбы,

Не огорчайся и иди по дороге пророка.

Если не веришь моим словам,

Оставь религию и умри смертью неверного [1, т. 6, с. 32].

Что мне сказать об истинном человеке,

В час смерти на его устах появляется улыбка [1, т. 6, с. 57].

Смерть выполняет в философии Икбала важную функцию, которую можно назвать стимулирующей. Смерть побуждает дух развиваться, не дает ему возможность закостенеть в безмятежном спокойствии, то есть вынуждает к действию, которое имеет важное значение для философии Икбала. Он дает знать, что, когда человек понимает свою конечность, он начинает задумываться о вечном и глобальном, о себе и своей судьбе. Задумываясь о своей смерти, человек поднимается над мелким и частным, начинает искать вечное и абсолютное:

Почему ты печален, ведь «жизнь сердца» не на миг нам дана,

Так как сердце не находится под влиянием бытия и небытия.

Не надо думать о смерти и печалится,

Если упущен миг, с нами останется наше сердце [2. т. 2, с. 49].

Человек противоречив: он устремлен в бесконечность, но ему достается лишь ограниченный участок времени, пространства и жизненных возможностей. Согласно Икбалу, человек во всем подобен Богу – он Его прямой наместник, у него безграничная душа и устремления; отличие лишь одно - человек умрет, и умрет навсегда. И все же, такая оценка, по замыслу поэта, не должна рассматриваться как пантрагизм. По Икбалу, человек знает о своем пределе, и потому выше его. Он даже считает, что человек больше осведомлен о смерти чем Бог:

Бог находится за пределами жизни и смерти,

Человек, даже умерев, не знает этого.

Несмотря на то, что мы подобны птицам, не имеем крыльев, 

Знаем больше о смерти, чем Бог [3, т. 4, с. 27].

Преимущество живого и прежде всего духовного в том, что оно знает о своем пределе, и Икбал пытается ослабить степень трагичности его восприятия. Для человека этот предел существует лишь постольку, поскольку он его переступает. Человек знает о своей смерти и потому может быть выше ее, может жить так, как часть бессмертного духа. Конечность нельзя представлять как некую черту, за которую нельзя шагнуть; строго говоря, ее вообще нет - она существует лишь постольку, поскольку человек борется с ней.

Жизнь стойкая в подчинении и довольства,

Смерть не есть мучение, чара или алхимия.

Божий раб – птица, а смерть – газель,

Смерть - одна стоянка из ста стоянок.

Та смерть – наступление конца дороги желаний,

Последний возглас «Аллах велик» по дороге желаний.

Несмотря на то, что любая смерть – желательна для верующего,

Смерть последователя Мустафы совсем другая смерть [3, т. 4, с. 132].

Смерть понимается Икбалом как момент духовного развития, стимул совершенства, возвышения личности. В единичной смерти всеобщий дух видит возврат своего индивидуализированного модуса во всеобщность. Смерть отрицает душу в ее природном статусе, но в результате этого отрицания уходит именно природное: душа в своей всеобщности продолжает жить. Противопоставляя смерть человека и смерть животного, Икбал не только подчеркивает разницу между ними (человек осознает свою смерть), но и категорично не желает, чтобы они были тождественны, ведь между смертью человека и смертью животного большая разница. В поэзии Икбала встречаются самые разные словосочетания обозначения смерти, сравнений, сопоставлений и т. д. Например, в «Послании Востока» он пишет:

О, брат я рассказал тебе признаки жизни,

Сон считай легкой смертью, а смерть – продолжительным сном [2, с. 127].

Икбал не говорит о месте пребывания души после смерти. Он вообще понимает смерть не так трагично, и вселяет надежду на вечность и бессмертность человеческого Я, смерть для него – забыть свое Я, а не разъединение души и тела:

Если желаешь исчезновения (фано), то освободись от самого себя,

Если желаешь остаться живым (бако), то возьмись за самого себя.

Экзистенциал смерти, как и экзистенциал любви, не исследуется Икбалом в качестве самостоятельного объекта анализа, комплексно и системно. Но даже из кратких теоретических зарисовок, осуществленных мыслителем, видна важная роль данного понятия в его понимании природы духа и человека. Смерть постоянно присутствует во всех делах человека в мире, и их жестокий, но исторически необходимый и неизбежный суд непрерывно заставляет дух искать те формы реализации, которые не будут сведены ими в ничто, пройдут сквозь горнило отрицательных энергий и воплотят позитив, который, хоть и не уничтожит смерть, но сохранится в неподвластной ей форме. Смерть - стимул личного развития и совершенствования, и потому, по крайней мере на отдельном участке истории, его необходимая часть.

Круговорот судьбы – жизнь и смерть,

Никто не знает круговые движения судьбы [3, с. 86].

«Смерть для человека, который ведет активный образ жизни, нечто иное, чем переход в другой мир», - писал Икбал [6, с. 151]. 

Размышления о смысле жизни, так или иначе наводят Икбала на рассуждения на тему смерти. В самом общем виде смерть противоположна жизни. Если последняя есть бытие человека, то смерть – это его небытие. Он даже не допускает мысли, чтобы божественная искра угасла в груди человека: 

Если человек будет считать себя сотворенным из глины,

То сразу же умирает божественная искра в его груди [4, с. 94].

Осознание смерти, по Икбалу, придает жизни глубокий смысл. Практический строй жизни наполняет ее суетой преходящих забот и дел. И как правильно подметили экзистенциалисты, вырваться из круга обыденных мелочей к фундаментальному смыслу жизни помогает главная пограничная ситуация – ожидание смерти. Она заставляет личность задуматься над вопросом: «Ради чего я живу на этом свете?». Размышления над ним и соответствующие переживания духовно возвышают человека, и поэтому ему не по душе музыка, сыгранная рабом, и произведения художника-раба, потому что первый воспроизводит мелодию смерти, а второй смерть:

Берегись музыканта, потому что он воспроизводит мелодию смерти,

Небытие - выраженное в форме звука и больше ничто [4, с. 94].

Кисть художника производит произведения, содержание которых смерть,

Везде и повсюду сказки о чарах смерти [4, т. 5, с. 93].

Отношение мусульманина к ресурсам Творения, то, как он распоряжается данной ему свободой, скажется определяющим образом на его посмертной судьбе. Земная жизнь со всеми ее горестями и радостями - это нечто вроде одного затянувшегося экзамена на право оказаться в лучшем из миров (Коран: «Это Он сделал вас наследниками на земле и возвысил по степеням одних над другими, чтобы испытать вас тем, что Он даровал вам» (6: 165); «Мы сделали вас преемниками на земле, чтобы посмотреть, каковы будут ваши деяния» (10: 14); «Каждая душа вкусит смерть. Мы подвергаем вас искушению добром и злом ради испытания, и к нам вы будете возвращены [после смерти]» (21: 35)). Бог, собственно, и объяснил, как надлежит поступать, чтобы достойно выдержать этот экзамен. Но человек, плоть от плоти «праха земного», слаб и склонен тешиться на поводу своих страстей, не в силах сопротивляться «земному притяжению». Меж тем «Бог не меняет положения людей, пока они сами не изменят того, что в них самих. Если же Он пожелает им зла, то ничто не отвратит от этого» (13: 11).

Самое дорогое у человека - жизнь. Действительно, в этом смысле жизнь каждого человека драматична и трагична, как бы удачно не складывалась жизнь, как бы она ни была длительна – конец ее неизбежен. Смерть и потенциальное бессмертие – самая сильная приманка для философского ума, ибо все наши жизненные дела должны, так или иначе, соизмеряться с вечным. Человек обречен на размышления о жизни и смерти и в этом его отличие от животного, которое смертно, но не знает об этом. Человек не может смириться с тем, что именно ему придется уйти из этого великолепного мира, где кипит жизнь, которая так заманчива и привлекательна. Но, размышляя об этом, человек начинает понимать, что смерть – пожалуй, единственное, перед чем все равны – бедные и богатые, грязные и чистые, любимые и нелюбимые. 

Национализм, фашизм и другие формы движений, основанные на расовой дискриминации, унижение одних наций и возвеличивание других, ненависть не отвечали духу Икбала. Он также не признавал географическую принадлежность, патриотизм, как факторы, способствующие объединению и солидарности нации. Согласно Икбалу, то, что способствует единству нации, это общие чувства, мировоззрение, общие цели и совместные действия, общие стремления для достижения идеалов и больших целей, в совместно пережитых трудностях и достижениях.

Если общество лишится этого единства, то рано или поздно потеряет свои силы и развеется, тогда наступит его смерть:

Если индивид жив благодаря взаимосвязи души и тела,

То нация жива сохранением традиций предков.

Смерть индивида наступает с иссяканием родника жизни,

Смерть нации наступает не от постановки цели [5, с. 16].

Если единство нации будет основываться на таком взгляде, чувстве и состоянии, то, она превратится в могучую созидательную силу. Нравственная ценность этой силы питается взглядами, мнениями, целями, идеалами и человека, и общества.

Икбал подчеркивает также большую роль истории в консолидации сил нации, которая в трудные моменты может обратиться к вечным вдохновляющим источникам прежней культуры. 

Большой интерес представляет мнение Икбала относительно роли личности в развитии и благополучии нации. Согласно пакистанскому исследователю Саидину, взгляды Икбала в этом вопросе полностью совпадают со взглядами Гете [7, с. 175]. Согласно последнему, общество имеет склонность к застою, и только те способны дать импульс к движению и создавать ценности, кто имеет независимые и оригинальные мысли. Каждый раз, когда общество застывает и слабеет, отдаляется от труда, не прилагает усилий к изменению и переделу, не создает нового, появляется личность, которая и дает толчок к движению:

Ослабли силы общества, и оно бессильно,

Оно похоже на не раскрытый бутон.

…Его сущность составляют страх смерти,

Страшится даже звука порыва ветра.

Пока не появится человек, имеющий сердце,

Чтобы переписать у него хотя бы одну страницу.

Не окрепшая частица начнет питаться его лучами,

И каждая вещь получит возвышенность от него.

Для современной антропологии тема свободы традиционна. При ее обсуждении особенно четко выделились два аспекта: а) свобода как независимость человека от внешних условий; б) свобода как способность человека действовать самостоятельно и развивать себя. Первый акцентирован на внешнее для человека окружение, второй нацелен на внутренние человеческие силы.

Свобода предполагает человека как субъекта высокой деятельности. Сначала здесь реализуется способность разума, который на основе познания внешней реальности и собственных интересов человека вырабатывает стратегию жизни (цели – средства). Принятие решения в конкретной ситуации сводится со стороны разума к ее оценке, созданию возможных вариантов действия и выбору оптимального пути. Эта активность и реализация принятого решения связаны с интеллектуальными, психологическими и социальными трудностями. Их преодолением занимается воля, которая проводит разумное решение в жизнь и несет ответственность за его последствия. В реальной жизни людей свобода сочетается с несвободой. Последняя, порождается рядом причин и пребывает в различных формах.

Источником смысла жизни является Бог – данное положение признается всеми мировыми религиями. Если Бог сотворил человека, то Он придал его жизни смысл – соучастие в божественном бытии. Можно считать, что для икбаловской философии именно это и есть исходная точка. Именно поэтому личность должен стремиться к божественному совершенству через познание своих внутренних возможностей и Бога. Для Икбала жизнь без Бога теряет свой смысл. 

«Поэма о рабстве» повествует об униженном положении изящных искусств народов Востока, находящихся под игом политического и культурного давления западной колонизаторской политики. В этой поэме Икбал протестует против колониального ига, выражает свое возмущение и недовольство колониальной политикой Запада в странах Востока. Подобную политику он считает самой несправедливой агрессией, с которой встретились народы Востока: они потеряли не только политическую свободу, но и свою культуру и искусство. Икбал стремился показать изменения, которые произошли в исламских ценностях после падения политического центра мусульман.

Смысл этой поэмы в том, что Луна жалуется Богу по поводу того, что Бог заставил ее освещать дорогу недостойного человека, так как этот мир не знает ценности «света души», и поэтому достоин того, чтобы Луна и Солнце, как творения более высокого порядка (сотворенные из огня), не были на его службе. Поэтому она просит Бога, чтобы Он освободил их от служения человеку:

Этот мир не знает света души,

Недостоин он Луны и Солнца.

Оставь их на голубом небосклоне,

Отстрани нас, сотворенных из огня, от службы ему.

…Либо отними нашу привязанность от него,

Либо сделай из его праха другого человека [4, т. 5, с. 88-89].

По мнению Икбала, музыкальные инструменты рабов воспроизводят похоронную мелодию, лишенную искры жизни, и, подобно селевому потоку, они разрушают стены жизни, их лица не ясны, как и их сердца, они сложены по своему вкусу. Их сердца лишены огня жизни, радостной страсти сегодняшнего и завтрашнего дня. Мелодия флейты создает мелодию печали, в ней – похоронная мелодия целого города. Она превращает тебя в нуждающегося и беспомощного, отводит и удаляет тебя от мира. Берегись этой мелодии, эта мелодия приближает смерть и воспроизводит мелодию небытия. Если тебя мучает жажда, то там нет воды, вокруг нее люди погибают от жажды. Она отбирает у тебя страсть к жизни, а вместо нее приносит тебе печаль. Печаль бывает двух видов: одна такова, что съедает человека, а другая та, которая съедает любую печаль. Другая печаль, которая постоянно крутится возле нас, не наполняет наши сердца печалью. В ней находятся все страсти Запада и Востока, она подобна океану, охватывает все существа. Когда она охватывает сердце кого-то, то превращает его в огромное море. Рабство – это неосведомленность о тайнах души, она свободна от другой печали. Я не говорю, что его (раба. – 3.И.) мелодия неправдоподобна, так как овдовевшей старушке разрешается так оплакивать покойного мужа. Тогда как нам необходима иная мелодия, которая способна отдалить от нас печаль. Такая мелодия, которая способна воспитывать нас в духе безумства и разжечь огонь в крови сердца. Мелодия, которая может сохранить пламя, и спокойствие превращает в славу. Знаешь ли ты, что эта мелодия находится в песне, в которой рождаются слова без букв? Ясная мелодия является светильником человеческой природы, а ее смысл создает образы. Я не знаю, откуда родом ее смысл, однако ее образ ясен и знаком нам. Мелодия, которая не имеет смысл, мертвая мелодия, ее боль погашена огнем…

Произведения художника тоже не дают ничего хорошего, разъясняет Икбал, никаких приятных ощущений:

Кисть художника предлагает произведения, содержание которых смерть,

Везде и повсюду находятся под воздействием и чарам смерти [5, с. 96-94].

В связи с проблемой свободы и несвободы, Икбал, решая вопрос свободы воли, выступал против тех религиозных деятелей, которые всячески распространяли идею фатализма. В «Таинстве личности» Икбал писал:

Мне жаль нацию, которая подпитывается из источника смерти,

Ее поэт отстранится от желания жить [5, с. 39-41] …

Много поэтов, которые благодаря своему искусству,

Являются разбойниками сердец и имеют взгляд дьявола [3, с. 65].

Думать о смерти – это смерть, 

Отдалиться от мира это – смерть [3, с. 117].

Если невозможно жить по мужскому

То умирать как мужчина – жизнь [5, с. 55].

В «Таинстве личности» Икбал резко осуждал Платона за то, что он смерть преподносил как конечную цель: Платон, по Икбалу, учил, что тайна жизни кроется в смерти, с чем наш мыслитель был категорически не согласен и подверг его беспощадной критике [5, с. 28-29].

Таким образом, Икбал не рассматривает экзистенциал смерти, как и экзистенциал любви как самостоятельные объекты анализа, комплексно и системно. Но даже из кратких теоретических зарисовок, осуществленных мыслителем, можно сделать вывод о важной роли понятия смерти в понимании им природы духа и человека. Отсюда можно сделать вывод о том, что он находился под определенным влиянием экзистенциональной философии. В то же время человек рассматривался Икбалом как свободная личность. Согласно Корану, у человека есть определенное начало в бытии, которому рано или поздно наступает конец. Человек конечен, однако это не означает конец бытия или судьбы. Человек смертен, однако своими поступками и действиями он может заработать вечность, т. е. бессмертие. Как отмечается в Коране, смерть всего лишь переход в инобытие, когда меняются пространственно-временные рамки и когда у «Эго» начинается новое состояние, что способствует развитию тех «Я», которые только встали на путь развития.