Привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности как исключительный механизм восстановления нарушенных прав кредиторов

С каждым годом количество поданных заявлений о привлечении контролирующих должника лиц (далее – КДЛ) к субсидиарной ответственности растет. «Так по данным статистического релиза Федресурса за 2024 год подано 6 247 таких заявлений на 411,9 млрд рублей, что в два раза больше количества заявлений, поданных в 2016 году (2 698)» [1].

Одной из ключевых причин, способствующих увеличению числа дел о субсидиарной ответственности лиц, контролирующих должника, является низкий уровень правовой грамотности и образования среди населения. Многие граждане не имеют достаточного понимания своих прав и обязанностей. Это наглядно иллюстрируется случаями привлечения к субсидиарной ответственности за недостаточное ведение или искажение документации (пункт 4 статьи 61.11 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)») [2].

Негативный опыт и высокий риск привлечения к субсидиарной ответственности провоцируют контролирующих должника лиц уходить в тень и вести бизнес с помощью номинальных руководителей. Низкий уровень экономической культуры и правовой образованности приводит к негативным последствиям заключения договоров на невыгодных условиях. В надежде заработать должники, обладая признаками несостоятельности (банкротства), вместо подачи заявления о несостоятельности в арбитражный суд продолжают вести деятельность, не предупреждая будущих кредиторов о реальном экономическом положении компании.

Значимость института субсидиарной ответственности КДЛ обусловлена целым рядом факторов.

В первую очередь внесением соответствующих изменений в Закон о банкротстве. Так, Федеральный закон от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон 266-ФЗ) изменил правовое регулирование привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. «Пунктом 3 статьи 1 Закона 266-ФЗ признана утратившей силу статья 10 Закон о банкротстве, регулирующая ответственность должника и иных лиц в деле о банкротстве, а пунктом 14 статьи 1 Закона 266-ФЗ Закон о банкротстве дополнен главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве» [2].

Практический интерес к проблематике привлечения к субсидиарной ответственности вызван тем, что бенефициары экономической деятельности должника несут риск обращения взыскания на свое имущество по долгам должника, а кредиторы получают реальную возможность восстановления экономического баланса, нарушенного недобросовестными действиями должника и (или) контролирующими его лицами.

По общему правилу пункта 1 статьи 61.16 Закона о банкротстве «заявления о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц подлежат рассмотрению арбитражным судом в деле о банкротстве должника» [2].

Вместе с тем, «согласно пункту 1 статьи 61.19 Закона о банкротстве, «если после завершения конкурсного производства или прекращения производства по делу о банкротстве лицу, которое имеет право на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности и требования которого не были удовлетворены в полном объеме, станет известно о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 61.11 Закона о банкротстве, оно вправе обратиться в арбитражный суд с иском вне рамок дела о банкротстве.» [2].

Критерии установления статуса КДЛ определены статьей 61.10 Закона о банкротстве и подробно раскрыты в пунктах 3–7 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53 [3].

Значимость действий контролирующих должника лиц (КДЛ) для его финансового состояния служит ключевым фактором при решении вопроса о привлечении этих лиц к субсидиарной ответственности.

Для определения существенности влияния действий КДЛ необходимо установить, были ли эти действия необходимыми и достаточными для наступления фактического банкротства должника.

Причины, по которым КДЛ могут способствовать банкротству должника (риски для должника – выгоды для КДЛ):

• стремление извлечь максимальную выгоду из деятельности подконтрольной организации за счёт кредиторов;
• уклонение от погашения задолженности перед кредиторами, включая обязательные платежи;
• предотвращение обращения взыскания на активы должника или самого КДЛ.

Если банкротство должника произошло не из-за недобросовестных действий контролирующих лиц (КДЛ), а из-за внешних факторов (экономических или других обстоятельств, которые значительно повлияли на финансовое состояние должника), и КДЛ не могли это контролировать, то оснований для привлечения их к субсидиарной ответственности нет.

Также нет оснований для привлечения КДЛ к субсидиарной ответственности, если их действия (или бездействие), которые привели к негативным последствиям для должника, не выходили за рамки обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов всех кредиторов.

Если же недобросовестные действия (или бездействие) контролирующего лица (или нескольких лиц) стали непосредственной причиной банкротства, то применяются нормы о субсидиарной ответственности.

В том случае, «когда причиненный КДЛ вред, исходя из разумных ожиданий, не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ», что прямо закреплено пунктом 20 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53 [3].

При анализе достаточности действий контролирующих должника лиц (КДЛ) для наступления объективного банкротства следует учитывать, что в случае совместного участия нескольких КДЛ в доведении компании до банкротства, они несут солидарную субсидиарную ответственность в соответствии с пунктом 8 статьи 61.11 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" и абзацем первым статьи 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Для установления факта совместного участия КДЛ необходимо доказать наличие согласованности, скоординированности и направленности их действий на достижение общей цели, что подразумевает соучастие в любой форме, включая соисполнительство, пособничество и другие формы содействия. До тех пор, пока не будет представлено доказательств обратного, действия нескольких аффилированных КДЛ предполагается рассматривать как совместные.

Привлечение к субсидиарной ответственности осуществляется на основании учета контроля, недобросовестных действий и получения экономически необоснованной выгоды за счет должника в течение трехлетнего периода, предшествующего возникновению признаков банкротства. При этом ответственность может быть возложена как на лицо, осуществлявшее фактический контроль над должником и использовавшее свои властные полномочия во вред кредиторам, так и на лицо, извлекшее существенную выгоду в виде увеличения или сбережения активов, которая не могла бы быть достигнута при соблюдении законодательства и принципов добросовестности.

Материально-правовые нормы, регулирующие порядок привлечения к субсидиарной ответственности, применяются на момент совершения действий, которые влекут за собой основания для привлечения к ответственности.

«Законодательное регулирование использования механизма СО:

• за невозможность полного погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве);
• за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника (статья 61.12 Закона о банкротстве);
• за нарушение банкротного законодательства (статья 61.13 Закона о банкротстве);
• за убытки, причиненные должнику, по основаниям, предусмотренным корпоративным законодательством (статья 61.20 Закона о банкротстве);
• предусмотренная гражданским законодательством о юридических лицах (статья 53.1 ГК РФ, статья 71 Закона об акционерных обществах, пункт 3.1 статьи 3, статья 44 Закона об обществах с ограниченной ответственностью)» [1].

«В обозначенных правовых рамках раскрываются (определяются):

• вменяемый КДЛ деликт,
• размер причиненного вреда,
• причинно-следственная связь между деликтом и наступлением банкротства должника, в том числе при применении презумпций, установленных пунктом 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве» [1].

Однако по результатам анализа сложившейся судебной практики установлено, что одним из самых частых причин привлечения к субсидиарной ответственности КДЛ является перевод активного бизнеса на новое юридическое лицо, оставив прежнюю компанию с долгами. 

«Верховный Суд Российской Федерации в Определении судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2022 № 304-ЭС17-18149 по делу № А27-22402/2015 выработал правовой подход по вопросу фактического перевода бизнеса с одного юридического лица на другое, согласно которому сам по себе осуществляемый контролирующими лицами перевод бизнеса с одного лица на другое, как правило, носит недобросовестный характер, так как зачастую сопровождается неоплатой долгов перед кредиторами первой компании с лишением их возможности получить удовлетворение в банкротных процедурах. Это происходит по той причине, что помимо передачи имущественного комплекса (который имеет самостоятельную ценность и может быть реализован с торгов) на новое лицо переводятся также персонал и иные бизнес-процессы, в совокупности позволяющие генерировать доход и оплачивать долги перед кредиторами» [4].

Таким образом судебной практикой выработаны специальные не указанные в действующем законодательстве деликты, влекущие за собой привлечение к субсидиарной ответственности лиц, контролирующих деятельность должника, получившие в обороте названия «перевод бизнеса». 

Если говорить, по существу, то «перевод бизнеса» – явление, требующее незамедлительного четкого оформления пределов реализации права кредиторов на такого рода защитные меры.