На чем держится семья: результаты эмпирического исследования представлений о факторах устойчивости брачных отношений

1. Введение

В условиях трансформации института семьи и высоких показателей разводимости (по данным Росстата, в России на 1000 заключенных браков приходится около 600–650 разводов) актуализируется вопрос о факторах, способствующих стабильности и длительности брачных отношений. Особый исследовательский интерес представляет изучение того, как личный опыт разрыва отношений – особенно в высококонфликтной форме – влияет на переосмысление значимости различных аспектов семейной жизни.

МКА «Швырева и партнеры» специализируется на ведении высококонфликтных разводов, сопряженных семейным киднепингом. Это явление, которое на законодательном уровне не существует, но за последние годы стало массовым последствием распада семей в ситуациях острого противостояния супругов. Данное исследование призвано проанализировать представления людей с различным брачным опытом о том, что является фундаментом долгосрочных отношений.

1.1. Цель исследования

Выявить и проанализировать структуру субъективных представлений о факторах устойчивости семейных отношений в зависимости от демографических характеристик респондентов, их брачного опыта и истории конфликтных разводов.

1.2. Задачи исследования:

1. Определить наиболее значимые категории факторов крепкой семьи в общественном сознании;
2. Выявить гендерные различия в понимании основ семейных отношений;
3. Проанализировать влияние количества браков на систему приоритетов в семейной сфере;
4. Установить взаимосвязь между опытом высококонфликтного развода и представлениями об основе семьи;
5. Изучить влияние конфликтности развода на вероятность постразводного общения.

2. Методология исследования

2.1. Процедура сбора данных

Опрос проводился в формате онлайн-анкетирования в период с 26 по 30 января 2026 года. Анкета распространялась через социальные сети и профессиональные сообщества. Участие в опросе было добровольным и анонимным.

2.2. Выборка

Объем выборки: 227 респондентов.

Гендерный состав:

• Женщины: 181 чел. (79,7%);
• Мужчины: 46 чел. (20,3%).

Возрастные характеристики:

• Средний возраст: 41,8 лет;
• Медианный возраст: 42 года;
• Диапазон: 21–67 лет;
• Стандартное отклонение: 8,3 года.

Возрастное распределение:

• 21–30 лет: 21 чел. (9,3%);
• 31–40 лет: 77 чел. (34,1%);
• 41–50 лет: 103 чел. (45,6%) – доминирующая группа;
• 51–60 лет: 19 чел. (8,4%);
• 61–70 лет: 6 чел. (2,7%).

Семейный статус и родительство:

• В браке в настоящее время: 141 чел. (62,1%);
• Не в браке: 86 чел. (37,9%);
• Имеют детей: 200 чел. (88,1%);
• Не имеют детей: 16 чел. (7,0%).

2.3. Инструментарий

Анкета включала 10 вопросов, охватывающих:

1. Демографические данные (пол, возраст);
2. Семейный статус (текущее нахождение в браке, наличие детей);
3. Брачную историю (количество браков, длительность);
4. Опыт развода (конфликтность, постразводное общение);
5. Открытый вопрос: «Что по вашему мнению и опыту является основой крепкой семьи, длительных отношений?»

2.4. Метод анализа

Применялся контент-анализ ответов на открытый вопрос с выделением 25 содержательных категорий на основе ключевых слов и семантических маркеров. Каждый ответ мог включать несколько категорий одновременно.

3. Результаты исследования

3.1. Брачная история и опыт разводов

Количество браков:

• Среднее количество браков: 1,35
• Один брак: 136 чел. (60,2%)
• Два брака: 60 чел. (26,5%)
• Три брака: 12 чел. (5,3%)
• Четыре брака: 3 чел. (1,3%)
• Не состояли в браке: 15 чел. (6,6%)

Повторные браки (2 и более): 75 чел. (33,2% от общей выборки)

Опыт развода:

• Разведенные респонденты: 134 чел. (59,0% от общей выборки);
• Не разводились: 93 чел. (41,0%).

Конфликтность разводов (среди разведенных, n=134):

• Высококонфликтные разводы: 73 чел. (54,5%);
• Неконфликтные разводы: 61 чел. (45,5%).

Таким образом, более половины разводов в выборке протекали в высококонфликтной форме, что свидетельствует о значительной распространенности деструктивных паттернов разрыва отношений.

3.2. Постразводное общение и его связь с конфликтностью

Общение с бывшим супругом (среди разведенных, n=134):

• Общаются: 50 чел. (37,3%);
• Не общаются: 82 чел. (61,2%).

Вероятность постразводного общения в зависимости от конфликтности развода:

• При высококонфликтном разводе: 19 из 73 (26,0%);
• При неконфликтном разводе: 31 из 61 (50,8%);
• Разница: 24,8 процентных пунктов.

Рис. 1

Таким образом установлена статистически значимая обратная корреляция между конфликтностью развода и вероятностью сохранения постразводной коммуникации. Высококонфликтный развод снижает вероятность последующего общения практически вдвое, что имеет критическое значение для детей, сохранения родительских функций и предотвращения случаев семейного киднеппинга.

3.3. Структура представлений об основе крепкой семьи

Общая статистика:

• Всего выявлено уникальных категорий: 25;
• Всего упоминаний категорий: 477;
• Среднее количество категорий на ответ: 2,10.

Подавляющее большинство респондентов (60,8%) дали многомерные ответы, упоминая 2 и более факторов, что свидетельствует о комплексном понимании природы устойчивых отношений.

Рис. 2

Уважение выступает абсолютным лидером в иерархии факторов крепкой семьи, опережая любовь практически в 2 раза. Это может свидетельствовать о прагматизации общественных представлений о браке: эмоциональная привязанность признается важной, но недостаточной без фундамента взаимного уважения. Классическая триада «любовь-понимание-доверие» находится примерно на одном уровне (22–22,5%). «Психологическая зрелость» входит в топ-10, хотя её называют только 6,6% – это показатель растущей осознанности.

3.4. Наиболее частые комбинации факторов

Анализ парных сочетаний категорий позволяет выявить устойчивые когнитивные модели семейных отношений:

Таблица 1

ТОП-5 комбинаций

Уважение выступает центральным элементом в большинстве комбинаций, формируя своеобразную «ось» представлений о семейной гармонии. Уважение присутствует в 4 из 5 самых частых комбинаций – это подтверждает его центральную роль.

Люди понимают семью не как моноценность («только любовь»), а как систему взаимосвязанных факторов, где уважение играет роль фундамента, на котором держится всё остальное.

Классическая триада «любовь-доверие-уважение» остается доминирующей моделью.

3.5. Гендерные различия в представлениях

Рис. 3

Среднее количество категорий на ответ:

• Женщины: 2,14;
• Мужчины: 1,93.

Таблица 2

Категории, значимо чаще упоминаемые женщинами

• Общие ценности – драматический разрыв: женщины называют в 16,6% случаев, мужчины – вообще ни разу (0%);
• Уважение – женщины упоминают почти в 1,5 раза чаще мужчин (46% vs 33%);
• Психологическая зрелость – для женщин в 3,5 раза важнее (7,7% vs 2,2%);
• Коммуникация – женщины чуть больше ценят умение разговаривать (+3,5 п.п.).

Таблица 3

Категории, значимо чаще упоминаемые мужчинами

• Понимание/Принятие – мужчины называют на 7,3 п.п. чаще (28% vs 21%);
• Доверие – для мужчин важнее на 5,1 п.п. (26% vs 21%);
• Любовь – мужчины упоминают чуть чаще (+4,5 п.п.);
• Дети – мужчины называют в 2,3 раза чаще женщин (6,5% vs 2,8%).

Таким образом, женщины в большей степени фокусируются на ценностно-коммуникативных и инструментальных аспектах отношений (общие цели, уважение, психологическая зрелость, общение), что отражает более прагматичный и рефлексивный подход. Примечательно полное отсутствие упоминаний общих ценностей у мужчин, что может свидетельствовать о различиях в понимании природы близости: для женщин критична ценностная согласованность, для мужчин – эмоциональная.

Мужчины акцентируют внимание на эмоционально-отношенческих категориях (понимание, доверие, любовь) и значимо чаще упоминают детей как основу семьи. Это может отражать патриархальную установку на семью как институт продолжения рода, где эмоциональная связь и доверие обеспечивают стабильность репродуктивной функции.

3.6. Влияние брачного опыта на представления

Сравнение респондентов с одним браком и повторными браками (2+) (категории с наибольшими различиями):

Таблица 4

Категории, чаще упоминаемые людьми с повторными браками (2+)

Таблица 5

Категории, чаще упоминаемые людьми с одним браком

Таким образом, опыт повторных браков приводит к переоценке значимости открытой коммуникации и психологической зрелости партнеров. Люди, пережившие неудачу первого брака, острее осознают необходимость прямого обсуждения проблем и эмоциональной компетентности. Парадоксально, что понимание, поддержка и компромисс чаще упоминаются теми, кто состоял лишь в одном браке, – возможно, именно дефицит этих качеств и приводит к распаду первого брака у тех, кто вступает в повторные отношения.

3.7. Влияние конфликтного опыта развода на представления

Сравнение респондентов с высококонфликтным и неконфликтным разводом:

Таблица 6

Категории, чаще упоминаемые при высококонфликтном разводе

Таблица 7

Категории, чаще упоминаемые при неконфликтном разводе

Рис. 4

Опыт высококонфликтного развода формирует качественно иное понимание основ семейной стабильности. Верность и честность – категории морально-этического порядка – выходят на первый план, что может отражать травматический опыт предательства, лжи и манипуляций в процессе конфликта.

Резкий рост упоминаний психологической зрелости (+5,8 п.п.) свидетельствует о том, что высококонфликтный развод воспринимается как следствие эмоциональной незрелости одного или обоих партнеров. Ситуации, в которых эмоции преобладают над разумом, свидетельствуют об эгоистичной природе незрелой личности, которая не способна думать о чем-либо еще, кроме своих личных переживаний. Общение/коммуникация (+4,4 п.п.) и понимание/принятие (+8,3 п.п.) также выходят в приоритет – вероятно, участники конфликтных разводов остро ощутили дефицит этих навыков.

Парадоксально, что компромисс и общие ценности чаще называют люди с неконфликтными разводами. Это может объясняться тем, что неконфликтное расставание часто происходит именно из-за осознания отсутствия общих целей при сохранении способности к компромиссу и уважительному диалогу.

3.8. Возрастные особенности представлений

Сравнение возрастных групп:

Таблица 8

Возрастные различия в представлениях о факторах крепкой семьи

Рис. 5

Среднее количество категорий на ответ:

• 21–35 лет: 2,19;
• 36–50 лет: 2,12;
• 51–70 лет: 1,76.

С возрастом происходит упрощение и концентрация представлений о семье. Старшее поколение (51–70 лет) значительно чаще упоминает любовь как основу (28,0%), но реже – инструментальные категории (компромисс, поддержка). Это может отражать как романтизацию прошлого опыта, так и историко-культурные различия: для старших поколений любовь была более самодостаточной основой брака, не требующей столь развитых коммуникативных навыков.

Молодые респонденты (21–35 лет) демонстрируют максимальную многомерность ответов и высокую значимость понимания/принятия (31,9%) и компромисса (14,9%), что отражает современные представления о партнерском равноправном браке.

3.9. Редкие и нестандартные ответы

Общая статистика:

• Редких/нестандартных ответов: 89 (39,2% от общей выборки);
• Минималистичные ответы (1–3 слова): 62 (27,3%).

Типология нестандартных ответов:

1. Циничные взгляды:

• «Холодный расчет с женской стороны, и большая любовь с мужской» (жен., 46 лет, 4 брака).

2. Провокационные ответы (1 случай):

• «Отсутствие желания друг друга поиметь» (жен., 39 лет).

3. Патриархальные установки (2 случая):

• «Немая жена» (муж., 28 лет);
• «Подчинение, послушание, уважение, любовь» (муж., 21 год).

4. Гендерные стереотипы (2 случая):

• «Я бы написала Не что, а кто? Женщина!!! Какая женщина, такая семья!» (жен., 53 года);
• «Женское терпение. На сколько его хватит, столько и длится брак» (жен., 34 года).

5. Фаталистический взгляд (1 случай):

• «Случайный набор факторов» (муж., 42 года, 1 брак).

6. Семейные границы (1 случай):

• «Отсутствие мамы мужа рядом» (жен., 34 года).

7. Юмористический ответ (1 случай):

• «Лень» (жен., 46 лет).

По нашему мнению, нестандартные ответы отражают как субкультурное разнообразие (патриархальные установки у молодых мужчин), так и травматический опыт (циничный взгляд у женщины с 4 браками). Примечательно упоминание «мамы мужа» – отсылка к классической проблеме семейных границ и сепарации в российской культуре.

3.10. Корреляционный анализ

Таблица 9

Результаты корреляционного анализа

Статистически значимые корреляции:

1. Конфликтность развода ↔ постразводное общение (p = 0.003) (самая сильная связь в исследовании):

• Статистика: χ² = 8.65, p < 0.01;
• Эффект: коэффициент Крамера V = 0.26 (средний);
• Результат: высококонфликтный развод снижает вероятность общения в 2,02 раза;
• При высоком конфликте: 26% общаются;
• При низком конфликте: 52,5% общаются;
• Разница: 26,5 процентных пунктов.

Критическое значение для практики: Это главный аргумент для внедрения обязательной медиации при разводах с детьми!

2. Количество браков ↔ конфликтность развода (p = 0.030) (неожиданная находка):

• Статистика: t = -2.19, p < 0.05;
• Результат: люди с повторными браками разводятся менее конфликтно;
• Один брак: 46,5% высококонфликтных;
• Два+ брака: 31,1% высококонфликтных (68,9% неконфликтных).

Гипотезы:

1. Обучающий эффект: опыт первого развода формирует навыки цивилизованного расставания;
2. Селективность: высококонфликтные личности реже вступают в повторные браки;
3. Зрелость: люди в повторных браках более осознанно подходят к отношениям.

Незначимые корреляции (удивительные находки):

1. Пол НЕ связан с конфликтностью (p = 0.989):

• Женщины: 55% высококонфликтных;
• Мужчины: 52% высококонфликтных;
• Стереотип об «истеричных женщинах» не подтвержден.

2. Наличие детей НЕ увеличивает постразводное общение (p = 1.000):

• С детьми: 39% общаются;
• Без детей: 38% общаются;
• Парадокс! Требует дополнительного изучения.

3. Возраст НЕ влияет на конфликтность (p = 0.875):

• Высококонфликтные: средний возраст 42,0 лет;
• Неконфликтные: средний возраст 41,8 лет.

4. Пол и постразводное общение (p = 0.144, тенденция):

• Мужчины: 54% общаются;
• Женщины: 36% общаются;
• На грани значимости – нужна большая выборка.

Выводы:

Полученные данные свидетельствуют о многофакторной природе устойчивости семейных отношений в общественном сознании. В отличие от романтизированных представлений, где доминирует любовь, современные респонденты демонстрируют прагматизацию понимания брака: уважение, коммуникация, общие ценности и психологическая зрелость выходят на первый план. Это соответствует концепции компаньонского брака (companionate marriage) в современной социологии семьи, где эмоциональная близость дополняется партнерством, взаимной автономией и договорной природой отношений.

Высококонфликтный развод является фактором переоценки ценностей. Наиболее значимым результатом исследования является установление влияния высококонфликтного развода на структуру представлений о семье. Люди, пережившие деструктивный разрыв, значимо чаще упоминают психологическую зрелость, честность и верность, общение и понимание. Полагаем, это свидетельствует о том, что конфликтный опыт разрыва выполняет дидактическую функцию, формируя более осознанное и глубокое понимание причин семейных кризисов. Однако трагедия высококонфликтного развода в том, что это знание приобретается постфактум, когда семья уже разрушена, а дети травмированы.

Установленная в исследовании двукратная разница в вероятности постразводного общения (26% vs 50,8%) имеет критическое значение для практики семейного права и детской психологии. Высококонфликтный развод не просто разрывает супружескую связь – он разрушает родительское сотрудничество, что создает риски утраты контакта детей с одним из родителей, семейного киднеппинга, вовлечения детей в конфликт лояльности, психологической травматизации детей. Это обосновывает необходимость ранней медиации и обязательного психологического сопровождения разводов при наличии несовершеннолетних детей.

Выявленные гендерные различия отражают сохраняющуюся половую специфику семейных ролей и ожиданий. Женский фокус на общих ценностях, коммуникации и психологической зрелости соотносится с традиционной экспрессивной ролью женщины как эмоционального лидера семьи. Мужской акцент на доверии, понимании и детях – с инструментальной ролью мужчины как защитника и продолжателя рода.

Однако полное отсутствие упоминаний общих ценностей у мужчин (0,0%) вызывает тревогу: это может указывать на дефицит рефлексии мужчин относительно ценностных оснований брака, что повышает риск конфликтов при столкновении с ценностными различиями в реальных отношениях.

Проведенное исследование имело ряд ограничений:

1. Смещение выборки: значительное преобладание женщин (79,7%) и доминирование возрастной группы 41–50 лет ограничивают репрезентативность выводов для всей популяции.
2. Метод самоотчета: ответы респондентов отражают декларируемые, а не обязательно реализуемые в поведении представления.
3. Кросс-секционный дизайн: отсутствие лонгитюдного компонента не позволяет установить причинно-следственные связи между опытом развода и изменением представлений.
4. Ретроспективные искажения: респонденты с конфликтными разводами могут ретроспективно переоценивать значимость тех факторов, дефицит которых они осознали постфактум.

Несмотря на ряд ограничений, проведенное исследование позволяет дать ряд рекомендаций:

Для специалистов семейного права:

1. Внедрение обязательной предразводной медиации при наличии несовершеннолетних детей с целью снижения конфликтности и сохранения постразводного родительского сотрудничества;
2. Разработка критериев идентификации потенциально высококонфликтных разводов на ранних стадиях для своевременного подключения психологов и медиаторов;
3. Просветительская работа с вступающими в брак и разводящимися супругами о последствиях высококонфликтного противостояния для детей и возможности сохранения родительской коммуникации при прекращении супружеских отношений.

Для психологов и семейных консультантов:

1. Акцентирование внимания клиентов на значимости уважения как базового фундамента отношений, превосходящего по значимости эмоциональную привязанность;
2. Развитие коммуникативных навыков супругов как ключевого защитного фактора, особенно критичного при наличии ценностных различий;
3. Работа с психологической зрелостью как предиктором устойчивости брака: способность к рефлексии, эмоциональной регуляции, принятию ответственности;
4. Гендерно-специфичные интервенции: развитие у мужчин навыков рефлексии ценностных оснований отношений, у женщин – способности к прямому выражению эмоций без ожидания «угадывания».

Для образовательных программ:

1. Включение в программы подготовки к семейной жизни (школы, вузы) блоков, посвященных не романтической любви, а прагматическим основам долгосрочных отношений: уважению, коммуникации, ценностной согласованности;
2. Развитие программ постразводной поддержки для родителей, направленных на сохранение кооперативного родительства при прекращении супружеских отношений.

Заключение

Проведенное исследование позволило выявить структуру современных представлений о факторах устойчивости семейных отношений и установить влияние опыта высококонфликтного развода на переоценку значимости различных аспектов семейной жизни.

Полученные данные обосновывают необходимость системных изменений в практике сопровождения разводов: от карательно-состязательной модели к медиативно-терапевтической, ориентированной на минимизацию конфликта и сохранение родительского сотрудничества в интересах детей.

Как адвокат и психолог, специализирующиеся на высококонфликтных разводах, мы ежедневно наблюдаем последствия того, что люди осознают значимость уважения, коммуникации и психологической зрелости «слишком поздно» – когда семья уже разрушена. Часто это осознают только дети, пережившие высококонфликтный развод родителей. Хуже, если они берут его за основу как поведенческую норму в ситуации развода. Задача профессионального сообщества – сделать это знания «превентивными», а не ретроспективными.