Литературный монтаж как предшественник телевизионной композиции и невербальные практики (по очерку И. Л. Андроникова «Владимир Яхонтов»)

Сформировать представление о таком явлении как невербальная коммуникация в журналистике невозможно без имени «отца» экранной и в общем аудиовизуальной речи – Ираклия Луарсабовича Андроникова. Доктор филологических наук считал, что такой невербальный знак как интонация делает речь более многозадачной и убедительной, что обретает особую важность на телевидении. В своих критических работах И. Л. Андроников заложил основы невербальной коммуникации на примере классиков российской театральной сцены и журналистики. 

Особое место в творчестве мастера устного рассказа занимает очерк под названием «Владимир Яхонтов», в котором Андроников сочетает научный подход с живым рассказом о личности артиста [1]. В этом произведении предлагаются категории невербальных знаковых систем, которые являются основой для изучения невербального поведения телеведущих.

Владимир Яхонтов, основоположник жанра «театр одного актера», в очерке предстает как человек, умеющий с особым талантом сочетать словесное и невербальное искусство передачи информации. Используя богатый арсенал невербальных коммуникативных знаков, Владимир Яхонтов демонстрирует уникальную манеру исполнения, где объединяются литературная основа и театральная выразительность.

Первой категорией невербальных знаков является описание внешнего портрета героя. И. Л. Андроников говорит о Владимире Яхонтове как о человеке, чей облик «невольно привлекал внимание». Серьезное выражение лица, серые глаза, аккуратная одежда и выверенные движения – все это имело удивительную значимость. Его манеры и поведение не оставляли ни малейшего намека на актерскую неискренность. 

Паралингвистические невербальные аспекты личности героя являются следующим критерием и занимают важное место в очерке. Автор, рассказывая о Владимире Яхонтове, отмечает его голос как инструмент смыслопередачи: «Юношеский и спокойный, звенящий, властительный, не похожий ни на один, дотоле слышанный голос, он бывал суровым, нежным, мечтательным» [1]. Андроников подчеркивает, что такая полифоничность голоса позволяла актеру передать замысел сообщения без визуальных помощников.

Особое внимание в очерке отводится ритмической организации речи Яхонтова, который «…умело показывал «крупным планом» отдельные «кадры» повествования [1]. С помощью интонации, свободной от штампов, Владимир Яхонтов умел придать словам новые смыслы. Индивидуальный темп речи актера определялся выбором ударного слова в предложении. Этим он приучал слушателей и зрителей мыслить вместе с ним и следить за развитием сюжета. Основная сила речи Яхонтова заключалась в ее ритме: одни слова он произносило протяжно, другие – четко и быстро. А пауза по важности была равна целому слову. Так, ускорения, замедления темпа речи и синкопированные паузы создавали эффект «звучащей книги», где «сценическое время подчинялось законам музыкальной композиции».

Мимическая выразительность, которая акцентирует внимание на лице Яхонтова как на самостоятельном носителе смысла, тоже является одним из критериев анализа невербального поведения. Это кинесическая знаковая система [2, с. 36]. Автор очерка отмечает способность Яхонтова к мгновенному перевоплощению: «Взгляд…в сочетании с острым чувством стиля автора и эпохи…придавал его исполнению какую-то особую «объемность» [1]. Даже в монологических выступлениях эта «стереоскопичность» мимики создавала эффект присутствия разных героев.

Также к кинесике относятся жесты и пластика [2, с. 36]. Движения тела Владимира Яхонтова следовали законам визуальной поэзии. Автор подчеркивает, что актер не стремился к подражанию великих образцов, он искал глубокого понимания сути. Это проявлялось в лаконичных, но насыщенных смыслом жестах. Одной из особенностей Яхонтова является театральная манера подачи, при которой декорации служили продолжением телесной экспрессии. Каждый жест обретал значение символа, как, например, в произведении «На смерть Ленина», где движения рук передавали «логику единого замысла».

Пространство, предмет изучения проксемики, является еще одним критерием невербального поведения [3]. Андроников отмечает, что для актера принципиально разнились «слово написанное» и «слово сказанное», эта мысль находила отражение в таком приеме как «импровизационное рождение мысли в пространстве». Владимир Яхонтов использовал сцену как многомерное смысловое поле, где есть вертикальные и горизонтальные уровни для визуализации конфликтов. Это можно сравнить с поэмой Владимира Маяковского «Облако в штанах»: переходы между ярусами сцены символизировали смену лирических состояний актера. 

Взаимодействие с предметами также представляет интерес для изучения невербалики [2, с. 36]. И. Л. Андроников отмечает, что в композиции «Тост за жизнь» предметы в руках Владимира Яхонтова обретают особое значение: стакан – одновременно символ и победы, и разбитых надежд. В таком случае предмет, усиливая выразительность сценического образа, является медиатором между жестом и словом. 

Визуальный контакт тоже становился инструментом управления вниманием зрителей. В очерке отмечается, что Яхонтов прибегал к приему создания иллюзии персонального общения: взглядом он выделял одного человека в зале. А разные направления взгляда актера обозначали смену повествовательных планов.

Прообразом телевизионного текста мы считаем те строительные материалы, которые использовал Владимир Яхонтов: газетное сообщение, философский трактат, художественная проза, стихи. Современные знания о невербальном поведении ведущего также отсылают нас к личности Владимира Яхонтова. Его строгий ритм, музыкальное видение слова, ударное оформление фразы, своеобразие интонаций, сочетание спокойствия и пафоса – весь арсенал невербальных знаков служил ему для того, чтобы создать возможность услышать и увидеть литературу, а также удержать внимание аудитории во время длительного выступления. И всем этим арсеналом может пользоваться современный телевизионный ведущий.