Актуальность темы: будучи главным арбитром глобальных торговых правил, ВТО сегодня сталкивается с серьезным вызовом: может ли она реально защитить своих членов, когда нормы международной торговли замещаются политикой односторонних санкций?
Всемирная торговая организация (ВТО) – ключевой международный институт, регулирующий правила мировой торговли. Однако в условиях геополитической напряженности широкое применение односторонних экономических санкций ставит вопрос: способна ли ВТО защитить своих членов от таких мер? Данная работа исследует потенциал ВТО в противодействии санкциям, анализируя её правовую базу, исторические прецеденты и текущие вызовы.
ВТО, созданная в 1995 году, пришла на смену Генеральному соглашению по тарифам и торговле (ГАТТ). Её основными целями были и остаются ликвидация барьеров в международной торговле, обеспечение предсказуемых и стабильных условий торговли, урегулирование споров на основе многосторонних правил [2].
Основные инструменты достиэения перечисленных целей:
- Соглашения ВТО (ГАТТ, ГАТС, ТРИПС), устанавливающие правила.
- Механизм разрешения споров (МРС) – «корона» ВТО, позволяющий странам оспаривать меры, нарушающие соглашения.
- Прозрачность через уведомления о торговой политике.
- Переговоры (раунды) по либерализации торговли.
ВТО допускает исключения для защиты безопасности, здоровья населения или окружающей среды (ст. XX ГАТТ). Однако «исключение по соображениям национальной безопасности» (ст. XXI ГАТТ) исторически использовалась странами для оправдания санкций, что создавало и продолжает создавать «серую зону». Например, во время «войны с террором» США ссылались на ст. XXI, но ВТО, как правило, избегала глубокого анализа таких заявлений.
Правовая система ВТО основана на пакете соглашений, среди которых ключевую роль в контексте санкций играют:
- Генеральное соглашение по тарифам и торговле (ГАТТ) 1994, в т. ч. Ст. I (режим наибольшего благоприятствования), Ст. II (связанные тарифы), Ст. XI (запрет количественных ограничений) – наиболее часто нарушаемые при введении санкций. Ст. XXI – исключения по национальной безопасности – главная лазейка для санкций.
- Договоренность о правилах и процедурах разрешения споров (ДПС). Оно определяет четкую процедуру оспаривания мер. Однако процесс может занимать годы, а исполнение решений в случае санкций, оправданных «безопасностью», проблематично.
- Соглашение по техническим барьерам в торговле (ТБТ) и Соглашение по применению санитарных и фитосанитарных мер (СФС) [2].
На 2026 год в ВТО входит 166 членов, на которые приходится около 98% мировой торговли товарами и услугами. Страны-члены обладают разной экономической мощью: от лидеров (США – ВВП ~$30 трлн, Китай – ~$20 трлн, ЕС – ~$17 трлн (2,541 трлн долларов в 2025 году у РФ)) до малых развивающихся государств. Этот дисбаланс влияет на способность противостоять санкционному давлению вне рамок ВТО. Ключевые «санкционные игроки» (США, ЕС) являются учредителями и главными бенефициарами системы ВТО, что создает конфликт интересов [6, 9].
Многие члены ВТО сталкивались с односторонними санкциями. Стоит отметить Иран (Многолетние санкции США и ЕС (финансовые, нефтяные)), который подавал жалобы в ВТО (например, против США в деле DS471), но процесс был заблокирован апелляцией.
Венесуэла столкнулась с целевыми санкциями США с 2015 года. Венесуэла как член ВТО не смогла эффективно использовать механизм организации оспаривания санкционных мер.
Сирия – член ВТО с 1995 г. Санкции ЕС и США не оспаривались в ВТО системно.
Эмбарго США с 1960-х гг., существовавшее до и после вступления Кубы в ВТО (1995), демонстрирует игнорирование правил ВТО под предлогом национальной безопасности.
Таким образом, очевидно, нормы ВТО зачастую нарушаются. Санкции, вводящие эмбарго, дискриминационные пошлины или ограничения на транзакции, прямо противоречат:
- Ст. I ГАТТ (недискриминация);
- Ст. XI ГАТТ (запрет количественных ограничений);
- Ст. II ГАТТ (несоблюдение тарифных обязательств) [2].
Однако главная проблема – ст. XXI ГАТТ. Страны-инициаторы санкций почти всегда объявляют их мерами «национальной безопасности», что субъективно и политически мотивировано. ВТО долго считала такие вопросы неподсудными. Перелом – дело «Россия – Меры, влияющие на движение грузов» (DS512), где группа арбитров в 2019 году постановила, что ВТО вправе объективно оценивать, была ли ссылка на ст. XXI сделана добросовестно. Это создало прецедент, но механизм по-прежнему уязвим из-за возможности блокировки апелляций (кризис Апелляционного органа с 2019 г.) [1, с. 307-328; 3].
Интересен кейс «Гормональная говядина» (ЕС vs США и Канада) – Дела DS26, DS48 (1996–2012 гг.). Суть кризиса: ЕС ввёл запрет на импорт говядины, обработанной гормонами роста, ссылаясь на предосторожность для здоровья потребителей. США и Канада сочли это скрытым протекционизмом, не имеющим научного обоснования. ВТО признала запрет ЕС нарушающим СФС-соглашение (санитарные меры), так как он не был основан на международных стандартах или научной оценке риска. ЕС проигнорировал первоначальное решение. ВТО разрешила США и Канаде ввести ответные меры (повышенные пошлины на ряд товаров из ЕС) на сумму около $125 млн ежегодно. Это создало болезненное давление. Окончательное урегулирование было достигнуто в 2012 году через соглашение о квотах для высококачественной негормональной говядины.
Также стоит рассмотреть кейс Китай – Сырьевые материалы и Редкоземельные металлы (DS394, DS431, DS432, 2012–2014 гг.). Китай, крупнейший поставщик, вводил экспортные квоты и пошлины на ключевое сырьё (цинк, кокс, редкоземельные металлы). Это повышало цены для иностранных производителей (ЕС, США, Япония) и давало преимущество китайским компаниям. ВТО последовательно признала эти меры нарушающими правила ВТО (ст. XI ГАТТ) и обязала Китай их отменить. Это было важно, так как касалось стратегических секторов и промышленной политики. Китай, несмотря на первоначальное несогласие, выполнил решения, отменив большинство оспоренных мер. Этот прецедент показал, что ВТО может эффективно воздействовать даже на крупнейшие экономики с особым госустройством [5].
Россия вступила в ВТО в 2012 году. После 2014 года, а особенно после февраля 2022 года, она столкнулась с беспрецедентным комплексом санкций (финансовых, торговых, технологических) от десятков членов ВТО.
Санкции ЕС, США и других прямо нарушают базовые принципы ГАТТ (например, эмбарго на многие товары, запрет доступа судам в порты, отмена РНБ). Россия подала ряд жалоб в ВТО (против ЕС, США, Канады и др.), утверждая, что санкции – это недобросовестное использование ст. XXI и политически мотивированные торговые ограничения.
Даже если группы арбитров ВТО примут решения в пользу России, их исполнение в текущей геополитической ситуации практически невозможно. Кризис Апелляционного органа (блокированный США) делает любую апелляцию «юридическим тупиком». Это показывает системный кризис ВТО: когда санкции вводятся ключевыми членами против другого ключевого члена, механизм разрешения споров парализуется.
Говоря об опыте стран, которые на протяжении долгих лет существуют под гнётом санкций, стоит обратить внимание на их стратегии. Иран - адаптация через поиск альтернативных рынков (Китай, Россия), развитие несырьевого экспорта, создание национальных платежных систем. Венесуэла - опора на ограниченный круг союзников и экспорт одного ресурса (нефть) при высокой внутренней стоимости. Куба – длительная стратегия «выживания» и импортозамещения в ключевых секторах (медицина, сельское хозяйство) [4].
Исходя из вышесказанного, автор статьи рекомендует следующую стратегию для России (с опорой на опыт и членство в ВТО):
- Использование процедур ВТО. Продолжать формальные разбирательства, фиксируя нарушения и создавая правоприменительную практику для будущего. Это важно для защиты долгосрочных интересов и поддержания дискуссии о реформе ВТО.
- Диверсификация экономических связей. Ускоренный «поворот на Восток» и Юг (Китай, Индия, страны АСЕАН, Африки, Ближнего Востока). Заключение и углубление региональных торговых соглашений (ЕАЭС, ШОС, БРИКС+).
- Стимулирование импортозамещения и технологической независимости. Целевая поддержка критических отраслей (IT, станкостроение, микроэлектроника, фармацевтика) с учетом новых реалий.
- Развитие финансовой инфраструктуры. Продвижение расчётов в национальных валютах, укрепление СПФС и МИР, создание альтернативных каналов корреспондентских отношений.
- Правовая защита бизнеса. Развитие механизмов страхования внешнеторговых рисков и защиты активов за рубежом [7].
Из рассмотренных кейсов очевидно, что ВТО в её нынешнем виде не может эффективно защитить страны-члены от масштабных односторонних экономических санкций, особенно когда они вводятся крупнейшими участниками системы под предлогом национальной безопасности. Правовые механизмы ВТО, хотя и содержат формальные основания для оспаривания санкций, парализованы политизацией и кризисом институтов (Апелляционного органа). Таким образом, ВТО служит скорее площадкой для фиксации нарушений и дипломатического давления, но не «щитом» от санкций. Для России, как и для других стран в подобной ситуации, оптимальная стратегия – прагматичное сочетание использования процедур ВТО для легитимации своей позиции с активными внесистемными мерами: диверсификацией партнеров, развитием региональных союзов и укреплением экономического суверенитета.
.png&w=640&q=75)
