Концепция «наград и наказаний» Хань Фэй-цзы как способ исполнения законов

Хань Фэй-цзы четко осознавал эгоистичную природу человека. Для каждого индивидуума характерно первенство личных интересов над интересами других людей и общества в целом. Никто не хочет умалить свое собственное «Я» ради достижения «общественного блага». Целью же правителя является подчинение «Я» каждого человека интересам государства, однако никто добровольно не хочет пойти на это. Поскольку общество представляет собой совокупность отдельных индивидов, отношений между ними, интересы многих из них могут быть различными, иногда и противоположными. Если правитель, проводящий государственную политику, будет опираться на волю, потребности и желания отдельных лиц, значит, он способствует возникновению в обществе хаоса и представляет опасность для целостности государства. Следовательно, с одной стороны, правитель должен создать такие условия, которые стали бы ограничивать стремление людей к удовлетворению исключительно собственных интересов, с другой, правитель вынужден сделать так, чтобы и личные желания были удовлетворены.

Таким образом, напрашивается вывод о том, что Хань Фэй-цзы стоял наряду с Аристотелем у истоков теории о разумном эгоизме, более подробно разработанной намного позже в трудах Л. Фейербаха, Г. Лейбница, Н. Чернышевского [1, с. 491]. В отличие от эгоиста, который думает только о себе, разумному эгоисту не выгодно пренебрегать интересами окружающих его людей. И, следовательно, разумный эгоизм представляет собой не приоритет личных интересов над интересами окружающих, а лишь проявление жадности и завышенного собственного «Я». В обывательском смысле быть разумным эгоистом – это уметь жить собственными интересами, не противоречащими интересам других. Однако средство, обеспечивающее подобное состояние, Хань Фэй-цзы избрал специфическое. Исходя из того, что все люди хотят жить и боятся смерти, стремятся к прибыли и сторонятся любой опасности, правитель, по мнению Хань Фэй-цзы, на основании этих стремлений должен вработать принципы применения наград и наказаний, и лишь подобным образом он сможет добиться того, чтобы люди стали следовать и принципам общего блага. 

Главной цели, которую китайский мыслитель видел в сильной централизованной власти, способной объединить в одно целое разрозненные китайские царства, можно было, по его мнению, достичь лишь путем подчинения всего населения одним и тем же регламентирующим правилам поведения – законам, поскольку законы в легистском учении представляются объективной нормой, гарантирующей каждому человеку одинаковое отношение со стороны государства. А для того, чтобы достигнуть стабильности и порядка в обществе, государство должно выработать пусть строгие, но справедливые и непоколебимые законы. В своем труде Хань Фэй-цзы не раз указывал на то, что при управлении государством правителю следует опираться на людские склонности – любовь или отвращение, поскольку это дает возможность применять награды и наказание. «Порядок и сила, – говорил Хань Фэй-цзы, – создаются законом, а слабость и смута – следствие личного воздействия. Если государь ясно представляет себе это, то он устанавливает правильные награды и наказания, не применяя к нисшим гуманности. Звания и награды – результат заслуг, а наказания и казни – следствие преступлений» [2, с. 199].

Еще за столетие до легистов Мо-цзы была высказана идея о государстве как о машине, однако именно легистами эта идея была более основательно проработана и развернуто представлена. Хань Фэй-цзы рассматривал награды и наказания в виде рукоятей, при помощи которых правитель приводит эту машину в действие, обеспечивая эффективное управление обществом и укрепление авторитета собственной власти. Однако роль этих рукоятей неодинакова. Основной рукоятью является наказание, награды же выполняют вспомогательную роль. В книге «Шан цзюнь шу» говорится: «В стране, добившейся владычества в Поднебесной, на каждые десять наказаний приходится одна награда; в сильной стране на каждые семь наказаний приходится три награды; в стране, обреченной на гибель, на каждые пять наказаний приходится пять наград» [4, 159].

Свои силы народ отдает в стремлении достичь собственных целей, он любит выгоду и испытывает отвращение к казням и наказаниям, считает полезными награды, но боится наказаний. Из этого напрашивается вывод, что награда служит средством соблазна, наказание же – это самое эффективное средство для пресечения вреда. Чем больше наград, тем больше вероятность соблазна, чем строже наказания, тем больше вероятность обеспечить порядок. Лишь в древности могли обходиться без наказаний, но народ тогда был другим, и он слушался. В то же время Хань Фэй-цзы отмечал, что без авторитета и строгости, без наград и наказаний даже императоры Яо и Шунь не могли править. 

Го Можо в своей «Философии древнего Китая» заметил, что, как и Шан Ян, Хань Фэй-цзы считал, что строгость может быть безграничной, поскольку к человеку можно применять самые различные изощренные виды наказаний, вдобавок за тяжкие преступления можно подвергнуть казни и родственников, что же касается щедрости наград, то она всегда ограничена: «Щедрость наград не может быть безграничной. Например, награждая чиновника, вы в конце концов возвели его в высший ранг и уже не можете сказать, что в дальнейшем правителю следует уступить этому чиновнику свое место» [3, с. 547].

Так как награды не могут быть безграничными, Хань Фэй-цзы советует правителю, применяя награды, быть осторожным, ведь проявлять щедрость или жестоко наказывать нельзя исходя из одних и тех же параметров.

Хань Фэй-цзы, как и его предшественник, был сторонником доносов. В главе 43-й «Хань Фэй-цзы» указывается, что первым легистом, использовавшим практику сообщения властям о совершенном преступлении, был Гунсунь Ян, т.е. Шан Ян: «Что же касается до устроения удела Цинь Гунсунь Яном, то им было постановлено правило, что виновный подвергается тому же наказанию, как и не подавший жалобы, требуя фактов; за преступления в равной мере отвечали из околотка пять или десять человек. Его награды были значительны и действительны, и им верили; наказания – серьезны и обязательны. Поэтому народ его трудился неустанно, преследуя врагов, и не останавливался пред опасностью. Государство его было богато и армия сильна; но у него не было плана, чтобы понять коварство; почему богатство и сила, созданные им, и пошли на пользу другим чиновникам» [2, с. 239].

Можно предположить, что, внедрив в свою политическую концепцию систему доносов, Хань Фэй-цзы использовал ее для контроля бюрократии, нравы которой он хорошо знал, и советовал правителю поддерживать в чиновничьей сфере атмосферу подозрительности и взаимного недоверия, умышленно вносить разлад в стане сановников, тайно поддерживать противоборствующие группировки.