Особенности женского народного костюма Белгородчины

Белгородский край «собрал под своей крышей» на территории «дикого поля» людей разных социальных слоев, этнических групп и национальностей [1, с. 64].

Поэтому народная одежда Белгородчины отличалась большим разнообразием костюмов. На формирование народного костюма Алексеевского района повлияли переселенцы из Украины. В разных сёлах можно было встретить разные комплекты народной одежды. Особенно это относится к женскому костюму [3, с. 78].

Традиционная русская одежда изготавливалась из тканей домашней выработки (льняной, конопляной, шерстяной, полушерстяной), а, также из покупной ткани (шелковой, шерстяной, хлопчатобумажной, парчовой). Основой народного женского костюма была рубаха. Шили рубаху до пят или до пояса. Преобладающими на территории Белгородчины были рубахи с прямыми (прямоугольными) плечевыми вставками – поликами.

Рубаха состояла из стана – верхней части, обычно изготавливаемой из более тонкого полотна, и нижней – подставы из более грубого холста, пришиваемой и отпарываемой по мере надобности. В отличие от более северных областей России рубахи здесь редко шили из льняного полотна, преимущественно использовали домотканину из конопли (замашку).

Вышивка на рубахе имела особое значение: она не только украшала, но и оберегала, защищая женщину. Элементы, составляющие мотив белгородских узоров, имеют древнейшее происхождение и напрямую связаны с почитанием культа языческого божества нашими предками посредством знаков-символов, оберегов. Особенно тщательно украшались вышивкой края одежды (ворот, оплечья, грудь, подол жатвенной рубахи и рубахи, в которой косили), там, где злые силы могли подобраться к человеку. Укрепление этих участков символами – оберегами, на протяжении веков было непреложным законом. Женская одежда украшалась богаче девичьей. Вышивать рубаху девушка должна была сама, иначе замуж не возьмут.

Одежда семейных женщин включала в себя поневу. Понёва – одна из самых древних деталей русского костюма. Это подтверждается и археологическими материалами, и наличием форм, сходных с понёвой, у других славянских народов. В древности понёва представляла собой несшитые куски шерстяной ткани, закрепленные на талии поясом. Эволюция понёвы привела к появлению нескольких ее видов, самыми распространенными из которых была распашная (несшитая спереди) и «глухая», бытовавшая на Белгородчине. «Глухая» понёва шилась из трех полотнищ клетчатой домотканой шерсти и одного узкого, чаще черного полотнища – прошвы. Украшением поневы служила вышивка из цветных шерстяных нитей, обшивка тесьмой. Наиболее пышно украшались понёвы женщин детородного возраста, среди элементов орнамента преобладали символы плодородия.

Понёва, в отличие от более поздних видов одежды, имела ритуальное значение. Она символизировала совершеннолетие и надевалась в момент половой зрелости, давая понять окружающим, что девушку можно сватать.

Впоследствии обычай впервые надевать поневу был перенесен в свадебный обряд, и понёва стала связываться с нелегкой женской долей, с потерей девичьей свободы.

Укреплялась понева по талии поясом. К поясу было почтительное отношение. Веря в его магическую силу «оберега», люди вкладывали в его изготовление много творчества и мастерства. Это были длинные полосатые домотканые кушаки.

Этот вид подпояски был доминирующим, хотя существовало множество других разновидностей, изготовленных различными способами: на стане, на бёрдышке, на дощечках, на ниту, на пальцах, на вилочке, на спицах.

В курских селах часто использовались покупные «корейские» пояса из тонкой мягкой пряжи – широкие, полосатые, более сдержанных цветов, чем домотканые. Их покупали на ярмарке около Корейского монастыря под Курском, что и дало им название. Практически во всех уголках Белгородчины, исключая лишь Приосколье, носили однотонные пояса фабричного изготовления с цветными полосками по кромке. Их старались украсить вышивкой, кружевом, лентами, блестками. Однотонные и узорчатые, украшенные кистями, бахромой, парчой, бисером, пояса служили дополнительным цветовым акцентом, как в женском, так и мужском костюме.

К концу XIX века юбочный комплекс претерпел некоторые изменения. Соответственно изменился и фасон юбки стали более пышными, украшенными воланами. Место рубахи занимает кофта, обычно из той же ткани, что и юбка, такой костюм стал называться «парочкой». «Парочка» постепенно заменила на селе все виды домотканой одежды и ознаменовала собой конец патриархального жизненного уклада. Только в селах, особенно Воронежско-Белгородского региона, бережно хранили старинные наряды, надевая их на праздники и свадьбы.

Следующим элементом женского народного костюма являлся сарафан. Его носили девушки до замужества. Он появился гораздо позже понёвы (и, в первую очередь, в городах) и оттеснил ее в разряд сельской, менее престижной одежды. На Белгородчину сарафаны попали вместе с выходцами из московских и других среднерусских земель, в то время как понёву носили тульские, орловские, рязанские переселенцы, а также потомки коренного населения края.

На территории области существовали, практически, все типы сарафанов: глухой туникообразный, косоклинный во множестве разновидностей, прямой (круглый), а также сарафан-платье.

Красочно дополняла женский костюм Белгородского региона еще одна его деталь – завеска (запон, передник, фартук). Передники носили и девушки, и женщины.

Одна из самых интересных и загадочных составляющих народного костюма – головной убор. В своем исследовании я выявила многообразие бытовавших в нашей местности головных уборов. Это «сорока», «бархатник», «повойник», «чепец», «кичка», «кокошник», «кочаток». Самыми древними головными уборами, сохранившимися до XX века в южнорусском костюме, были сорока и кокошник, причем, как правило, каждому комплексу одежды соответствовал свой убор: с поневой носили сороку, с сарафаном кокошник.

И, конечно, головные платки были всегда в ходу. Носили головные платки, как девушки, так и женщины. Девушки завязывали платок спереди, либо, сложив в широкую полосу, сзади под косой. Женщины, убрав волосы под платок, завязывали его на затылке.

Обувь белгородских крестьян служила показателем не только благосостояния семьи, но и ее этнической принадлежности. Так, в русских деревнях носили в основном московские лапти косого плетения с круглым мысом. Праздничный вариант их в белгородских селениях называли по-разному: писаные, с гарусом, с венчиками, дробненькие. Их делали из мелкого лыка, выплетая на мыске затейливые узоры. Летом во многих деревнях носили чуни - разновидность лаптей, сплетенных из конопляных веревок.

В украинских и некоторых однодворческих селах носили исключительно кожаную обувь, в остальных однодворческих селах, хоть и использовали лапти, но, преимущественно, как рабочую обувь. На праздники надевали грубые кожаные туфли, изготавливаемые местными сапожниками («башмаки», «черевики»). По форме они были практически одинаковы – открытые, с круглым носом, наборным каблуком и петлей на заднике, в которую вдевалась обора для закрепления обуви на ноге. Женские сапоги встречались у русских редко и были заимствованием у украинцев, для которых они являлись привычной обувью.

В русском народном костюме всегда присутствуют три цвета: красный, черный и белый. Самым любимым в нашем крае считался красный цвет с огромным множеством оттенков. Каждый оттенок имел определенный символ. Красный цвет был символом солнца. На женской одежде он символизировал вечный союз с черной землей. Белый цвет означал благородство и духовность. Черный цвет, излюбленный на Белгородчине, являлся символом матушки-земли.

Чем пристальнее изучаешь русский народный костюм как произведение искусства, тем больше находишь в нем ценностей, и он становится образной летописью жизни наших предков, которая языком цвета, формы, орнамента раскрывает нам многие сокровенные тайны и законы красоты народного искусства. Поэтому и не умирает народный костюм [2, с. 85].