Антимонопольное регулирование в сфере государственных закупок

Объём государственных и муниципальных закупок в Российской Федерации в 2024 году превысил 12 трлн рублей, что делает контрактную систему одной из крупнейших экономических сфер страны [3, с. 45]. Такая концентрация бюджетных средств создаёт предпосылки для антиконкурентных практик, ограничивающих допуск поставщиков и искажающих ценообразование. Антимонопольное регулирование выступает инструментом, обеспечивающим соблюдение принципов открытости и равного доступа, закреплённых в статье 8 Федерального закона № 44-ФЗ от 05.04.2013 [1, с. 12]. Нами рассматриваются правовые и статистические аспекты этой работы за пять последних лет.

Правовую основу контроля образуют Федеральный закон № 135-ФЗ «О защите конкуренции» и Закон № 44-ФЗ, которые разграничивают компетенцию Федеральной антимонопольной службы и заказчиков [2, с. 78]. Е. А. Свининых отмечает, что именно связка этих актов позволяет квалифицировать действия заказчика как ограничение конкуренции при необоснованном укрупнении лотов [4, с. 103]. Обратимся к данным ведомства: в 2024 году ФАС России зарегистрировала 39201 жалобу участников закупок, что на 27,3% меньше показателя 2023 года [5, с. 2]. Снижение связано с письмом ФАС № МШ/112518/23 от 29.12.2023, исключившим из рассмотрения обращения так называемых «профессиональных жалобщиков» [5, с. 3].

По существу, служба рассмотрела 31769 жалоб, признав обоснованными 12659 (39,8%) [6, с. 1]. В ходе 17637 проверок проанализировано 33917 процедур определения поставщика; нарушения установлены в 52% случаев, выдано 1 641 предписание [6, с. 2]. Сопоставление с 2023 годом показывает сокращение выявленных нарушений на 52%, однако причинно-следственная связь здесь неоднозначна – снижение отражает не столько оздоровление рынка, сколько изменение методики учёта. Рассмотрим подробнее структуру антикартельной работы.

В 2024 году ФАС возбудила 315 дел против участников картельных соглашений на торгах, приняв 245 решений о нарушении статьи 11 Закона № 135-ФЗ [7, с. 1]. Сговоры обнаружены в 78 регионах; общая начальная максимальная цена контрактов, заключённых с нарушениями, достигла 122,4 млрд рублей [8, с. 1]. В федеральный бюджет поступил 1 млрд рублей штрафов за антиконкурентные соглашения [7, с. 2]. Лидируют строительство, фармацевтика, пассажирские перевозки и социальное питание – отрасли с устойчивым бюджетным спросом [8, с. 2]. Количество закупок, охваченных сговорами, выросло с 2911 в 2023 году до 4369 в 2024 году, то есть на 50% [9, с. 3].

Институт реестра недобросовестных поставщиков также демонстрирует высокую нагрузку: в 2024 году рассмотрено 30808 заявлений о включении участников в РНП, обоснованными признаны 15244 (49,4%) [6, с. 4]. В 13537 случаях причиной стало одностороннее расторжение контракта заказчиком [6, с. 4]. Дополнительно ведомство выдало 1330 предупреждений заказчикам за несоблюдение квот закупок у субъектов МСП, выявив более 13000 признаков подобных нарушений через ЕИС [10, с. 1]. А что, если рассматривать эти цифры как индикатор зрелости цифрового контроля? Вероятно, именно автоматизированный анализ ЕИС позволяет фиксировать отклонения, ранее остававшиеся латентными.

Ключевой инструмент цифрового надзора – государственная информационная система «Антикартель», запуск сплошной проверки в которой анонсирован ФАС в 2025 году [9, с. 4]. По оценке замруководителя службы П. В. Заборщикова, до 85% выявляемых картелей сосредоточены именно в тендерах государственных закупок [9, с. 1]. Уголовная ответственность за подобные соглашения наступает по статье 178 УК РФ; в 2024 году возбуждено 30374 административных дела, выдано 9 097 постановлений о штрафах на общую сумму 214,1 млн рублей [6, с. 5]. Проведённый анализ показал, что соотношение между размером ущерба (122,4 млрд рублей) и суммой взысканных штрафов (около 1 млрд рублей) остаётся диспропорциональным.

Отдельного внимания заслуживает практика заказчиков. И. В. Башлаков-Николаев указывает, что типичными нарушениями по 44-ФЗ остаются необоснованное описание объекта закупки, нарушение сроков размещения документации и неправомерный допуск (отклонение) заявок [4, с. 110]. По данным аналитического доклада 2024 года, такие нарушения составляют свыше 60% обоснованных жалоб [3, с. 52]. Нами выявлено, что снижение общей массы жалоб не тождественно улучшению качества закупок: фильтрация «профессиональных жалобщиков» сократила входящий поток, но доля обоснованных обращений (39,8%) превышает уровень 2022 года (35,4%) [5, с. 5].

К числу дискуссионных вопросов относится баланс между централизацией контроля и оперативностью. Д. А. Петров полагает, что передача части функций территориальным управлениям ФАС повысит скорость рассмотрения дел, однако создаст риск неоднородности правоприменения [2, с. 82]. Альтернативный сценарий – расширение превентивного инструментария через предупреждения и предостережения, число которых в 2024 году превысило 20051 [6, с. 6]. Такой подход экономит административный ресурс и снижает нагрузку на суды.

Совершенствование антимонопольного регулирования закупок предполагает три направления: усиление цифрового мониторинга через ГИС «Антикартель», корректировку санкционной политики с привязкой штрафа к объёму контракта и методологическую унификацию квалификации сговоров. Практика 2020–2025 гг. подтверждает, что без пропорциональной ответственности экономический стимул к участию в картеле сохраняется. Внедрение сплошной автоматизированной проверки способно перевести надзор из реактивного режима в упреждающий.