Политический дискурс представляет собой особую сферу коммуникации, в которой язык выступает не просто как средство передачи информации, но и как инструмент воздействия на массовое сознание. Одним из наиболее эффективных способов воздействия на окружающих являются идиоматические выражения, которые благодаря своей образности, эмоциональной насыщенности и способности к быстрому запоминанию становятся самым подходящим средством для формирования нужных оценок и установок у аудитории.
Особый интерес в этом контексте представляют два противоположных, но одинаково манипулятивных языковых явления – эвфемизация и дисфемизация. Как отмечает известный исследователь политической коммуникации Рой Питер Кларк, «эвфемизмы – это языковые вуали, которые можно набросить на любую реальность, которую вы не хотите, чтобы люди увидели» [6]. Дисфемизмы, напротив, представляют собой намеренное огрубление речи с целью вызвать отрицательные эмоции и направить действия аудитории против определенного явления или группы.
Актуальность исследования обусловлена тем, что в условиях постоянно растущей роли медиа в формировании общественного мнения понимание механизмов языкового манипулирования становится необходимым условием для критического восприятия политической информации. Как подчеркивает П. П. Лобас, «эвфемизмы и дисфемизмы по своей природе – средства, пригодные скорее для манипулятивных целей, чем для аргументированного убеждения» [2].
Эвфемизм представляет собой нейтральное по смыслу и эмоциональной нагрузке слово или описательное выражение, которое используется в текстах и публичных высказываниях для замены других слов и выражений, считающихся неприличными или неуместными [8]. В политическом дискурсе эвфемизмы выполняют функцию сглаживания неприглядных сторон действительности. Классический пример этому приводит Джордж Оруэлл в эссе «Политика и английский язык»: «Беззащитные деревни подвергаются бомбардировке с воздуха, их жители бегут с поля, скот расстреливается из пулеметов, хижины поджигаются зажигательными пулями – это называется умиротворением» [8].
Дисфемизм – грубое или уничижительное обозначение нейтрального понятия с целью придания ему негативной окраски [5]. Как пишет Рой Питер Кларк, дисфемизмы «помогают политикам демонизировать оппонентов, иммигрантов и любые группы, которые они хотят представить угрозой» [5]. Дональд Трамп, которого Рой Питер Кларк называет «главным дисфемизмом», регулярно использует такие выражения, как «poisoning the blood» («отравляющие кровь»), «invasion» («вторжение») в отношении иммигрантов, что демонстрирует публике негативное отношение политика к данной группе населения [5].
Различие между эвфемизмом и дисфемизмом не всегда однозначно. Как отмечает М. Г. Чепорухина в своем исследовании, «эвфемизмы и дисфемизмы – единица речи, смысл которых зависит от контекста; любая языковая единица в той или иной ситуации может выступать в роли дис-/эвфемизма» [4]. Например, использование выражения «collateral damage» («сопутствующий ущерб») для обозначения жертв среди гражданского населения может являться эвфемизмом несмотря на то, что обозначаемая им реальность чрезвычайно жестока.
В политической коммуникации эвфемизмы и дисфемизмы выполняют две противоположные прагматические функции. Эвфемизация служит стратегии демобилизации общественного мнения, когда ситуация описывается в сглаженных выражениях, чтобы не вызвать излишней тревоги и возмущения. Дисфемизация, напротив, связана со стратегией мобилизации общественного мнения – с помощью грубых, эмоционально окрашенных выражений усугубляется впечатление о ситуации, требующей немедленных действий.
Обе данные стратегии манипулятивны по своему значению. Манипуляция определяется как скрытое воздействие на адресата речи с целью заставить его сделать неправильные выводы из неправильных посылок [8]. Таким образом, и эвфемизмы, и дисфемизмы идеально справляются с данной задачей: эвфемизм маскирует определенные стороны референта, формируя нужные политику ассоциации и оценки; дисфемизм, напротив, гиперболизирует негативные характеристики, навязывая отрицательную реакцию публике.
Особенно наглядно манипулятивный потенциал эвфемизмов и дисфемизмов проявляется в такой языковой форме, как перифраз – замена слов описательным выражением. В политическом дискурсе такие перифразы становятся газетными и телевизионными клише: «asymmetric response» («ассиметричный ответ»), «military solution to the issue» («военное решение вопроса»), «unauthorized combatant» («несанкционированный участник боевых действий») и другие [8].
Идиомы обладают рядом свойств, делающих их особенно эффективными инструментами манипуляции. Во-первых, идиомы легко запоминаются и воспроизводятся – они становятся своего рода «ментальными ярлыками», которые закрепляются в сознании аудитории. Во- вторых, идиомы содержат в себе ресурс усиления экспрессивности высказывания и образность, которые воздействуют на эмоциональную сферу в обход рационального анализа. В-третьих, использование идиом создает иллюзию «естественности» и «народности» речи, что повышает доверие аудитории к политику [3].
В. Лабутина в своем исследовании 2025 года отмечает, что «манипуляции, имеющие целью камуфлирование существа явлений, могут реализовываться посредством использования социально-политических эвфемизмов, по своей природе являются идиоматичными оборотами, клишированными и воспроизводимыми в речи» [1, с. 672].
Материалом для практического анализа послужили публичные выступления, интервью и сообщения в социальных сетях англоязычных политиков из США и Великобритании за период 2019–2026 годов, а также комментарии и аналитические материалы в ведущих западных СМИ. Анализ проводился с использованием методов дискурс-анализа, контекстуального анализа и семантической интерпретации.
Одним из наиболее показательных примеров эвфемистической идиоматики является выражение «to take out» («убрать, ликвидировать»), используемое в военно-политическом дискурсе для обозначения целенаправленного убийства. Например, в сообщениях о контртеррористических операциях вместо «kill» используется именно эта идиома, которая снижает эмоциональное восприятие насилия: «The operation was successful: drones were used to take out several high-value targets» («Операция прошла успешно: беспилотники были использованы, чтобы убрать несколько высокоприоритетных целей»).
Другой распространенный эвфемистический оборот – «to soften up» («размягчить») в контексте военных действий. Эта идиома описывает предварительные бомбардировки перед наземной операцией, маскируя разрушительный характер этих действий. Идиома «to draw down» («сокращать», «сворачивать») используется для обозначения вывода войск из зоны конфликта, избегая прямых ассоциаций с поражением или отступлением.
В экономическом политическом дискурсе активно используется идиома «to adjust the books» («скорректировать бухгалтерию») для обозначения непопулярных мер бюджетной экономии, включая сокращение социальных программ. Идиома «to streamline operations» («оптимизировать операции») служит для обозначения массовых увольнений, а «to protect jobs» фактически может означать перенос производств в страны с более дешевой рабочей силой [5].
Более того, важно отметить, что дисфемистические идиомы используются политиками для создания образа врага и мобилизации сторонников. В последние годы особенно показательным является использование идиомы «to poison the blood» («отравлять кровь») в контексте иммиграционной риторики. Как отмечает Рой Питер Кларк, это выражение воспроизводит «знакомый нацистский троп, дегуманизирующий иммигрантов и представляющий их биологической угрозой национальному организму» [6].
Идиома «a witch hunt» («необоснованное преследование людей») активно использовалась Дональдом Трампом для дискредитации расследований в отношении его деятельности. Использование этого выражения, которое исторически связано с массовыми казнями невинных людей, призвано вызвать у аудитории ассоциации с несправедливым преследованием [6]. Подобным образом производит эффект на аудиторию идиома «to be thrown under the bus» («быть преданным, подставленным ради собственной выгоды») – используется для обозначения предательства соратников.
Часто употребляемая фразеологическая единица «a flood of immigrants» («наплыв иммигрантов»), которая вызывает у аудитории ассоциации со стихийным бедствием и чем-то неуправляемым, позволяет политическим деятелям влиять на массовое сознание и демонстрировать иммигрантов как некую разрушающую силу. Как отмечает Рой Питер Кларк, «слово «наплыв» – это сильное, настолько пугающее слово, что, когда американские войска вторгались в другие страны, генералы и политики предпочитали оруэлловский эвфемизм «incursion» («вторжение») [6].
Особый интерес представляют случаи, когда одна и та же идиома в разных контекстах может работать и как эвфемизм, и как дисфемизм. Как отмечает Чепорухина, «сложность выделения этих единиц обуславливается тем, что содержание понятий «негативное» и «нежелательное» имеет субъективный характер и зависит от личностных характеристик пользователя, его ценностей» [4].
Примером такой двойственности служит идиома «to be economical with the truth» («искажать факты»), которая является эвфемизмом для лжи. Однако в устах оппозиционного политика по отношению к действующей власти эта же идиома приобретает дисфемистическую окраску, становясь инструментом обвинения.
Другим примером может служить идиома «to play hardball» («играть не по правилам») в политическом дискурсе может выступать как эвфемизм для «использования грязных методов борьбы» (положительная самопрезентация политика) или как дисфемизм по отношению к оппоненту. Как подчеркивает В. Лабутина, «соотношение эвфемии и дисфемии в дискурсе позволяет проследить манипулятивность обеих коммуникативных тактик» [1, с. 670].
Пример из недавней американской политики - использование идиомы «to drain the swamp» («осушить болото») Дональдом Трампом. Для его сторонников эта идиома была положительным эвфемизмом для борьбы с коррумпированным обществом; для его оппонентов данная идиома сразу же становится дисфемизмом, характеризующим его стиль как грубый, популистский и разрушительный [6].
Таким образом, можно сделать вывод, что идиоматические эвфемизмы и дисфемизмы являются мощными инструментами манипуляции в англоязычном политическом дискурсе. Эвфемизмы служат для камуфлирования неприятных, иногда нелицеприятных фактов и явлений, снижения эмоционального напряжения и создания иллюзии благополучия. Дисфемизмы, напротив, используются для создания образа врага, нагнетание страха, мобилизации сторонников.
Более того, манипулятивный потенциал этих языковых средств усиливается за счет их идиоматичности: образность, легкость запоминания и кажущаяся «естественность» идиом позволяют политикам воздействовать на аудиторию, создавать эффект близости власти к народу.
Кроме того, различие между эвфемизмом и дисфемизмом не является абсолютным и зависит от контекста. Одно и то же идиоматическое выражение может проявлять себя как эвфемизм в одной коммуникативной ситуации и как дисфемизм в другой. Эта гибкость показывает, что идиоматические эвфемизмы и дисфемизмы- живой пласт языка, который подстраивается под контекст.
Перспективы дальнейшего исследования связаны с изучением особенностей использования идиоматических эвфемизмов и дисфемизмов в различных национальных вариантах английского языка, а также с анализом их функционирования в новых медиаформатах.
Понимание механизмов эвфемизации и дисфемизации является необходимым условием для развития критического мышления у аудитории политической коммуникации. Как справедливо отмечает Рой Питер Кларк, «все мы несем ответственность за свои слова, особенно за свои сравнения и аналогии. Чем публичнее человек, чем больше власти он имеет, тем больше ответственность не злоупотреблять языком» [5].
.png&w=640&q=75)
