К 240-летию со дня рождения Вильгельма Гримма: хранитель культуры в контексте времени

Труды Якоба Гримма по объему и количеству сравниваемых материалов велики в своем значении, и, изучая биографии братьев, может создаться впечатление, что значимость вклада Вильгельма лишь выглядывает из-за величия фигуры брата, но такое впечатление ошибочно. Талант и значимость Вильгельма как исследователя, поэта-переводчика и комментатора не менее велики.

Прежде всего, важно понять, какой была сама жизнь того времени. В конце 18 – начале 19 вв. Германия не была единой страной, а представляла собой разрозненные земли, состоящие примерно из «трех сотен мелких государств – герцогств, курфюршеств, королевств и пр.» [33, с. 15]. Не существовало в то время ни «публичной политики» [56, с. 10], ни конституции, ни равных прав для граждан. Для благородных будни заполняют совершение коммерческих сделок, «театры, концерты, домашние занятия искусствами, чтение литературных новинок [и т. д.]; воскресные посещения церкви, маскарады и балы определяют ритм каждой недели и всего года» [23, с. 20]. Все это на фоне опустошительного наступления Наполеона и оккупации регионов, раскачивающихся вдоль дорог висельников и лежащих незахороненных трупов, измотанности народа, слабой медицины, всеохватывающей антисанитарии, приводящей, в т.ч. к эпидемиям тифа и других опасных болезней (В одну из таких эпидемий умер и автор знаменитых сказок о приключениях «Маленького Мука» и «Карлика Носа» Вильгельм Гауф, которому исполнилось 24 года [49, с. 5-18]). «Кривобокие дома до самой крыши забиты жильцами. Всюду большие семьи, женщины, изнуренные родами, часто умирают молодыми, да и немалая часть детей в каждой семье обречена рано покинуть этот мир. Жизнь бьет ключом в близком соседстве со смертью» [23, с. 20], – так описывает этот период И. Древиц в биографии Беттины фон Арним. Для Э. Т. А. Гофмана «современная ему Германия представляла собой мрачное реакционное государство в упадке и кризисе» [65]. Для обычных горожан и селян жизнь представляла собой ужасающую бесперспективную и безысходную череду голодных дней, месяцев и лет, где одним из главнейших вопросов является выживание и не видно конца и края этому мраку.

Именно в таких условиях зарождается феномен «романтизма», ставшего своего рода попыткой «прорыва из мира обыденности» [23, с. 11], образовав движение, к которому присоединится и Вильгельм с братом.

В эти непростые времена, в земле Гессен, в семье юриста Филиппа Вильгельма Гримма и дочери юристов Доротеи Циммер и родился Вильгельм (24 февраля 1786), а за год до этого (4 января 1785 года) родился его старший брат Якоб (в действительности, Вильгельм родился третьим ребенком, но из-за болезни первенец ушел из жизни еще в младенчестве, как и двое других братьев, рожденных позднее) [12, с. 29-30]. Тогда никто и подумать не мог, что эти мальчишки изменят весь мир литературы и всю гуманитарную науку.

Год за годом у Якоба и Вильгельма появляются братья и сестра (Карл, Фердинанд и Людвиг Эмиль («Луи»), и сестра Шарлотта («Лотта»)). Братья «с самого начала познавали цену скромного существования, гордились тем, что заработано своим трудом» [12, с. 30]. Вильгельму было пять лет, когда отец семейства получил назначение на должность городского управителя и судьи в его родной город Штайнау [12, с. 32]. Тут их учат церковному катехизису, азам грамоты и счета, французскому языку, что «пригодится им во время французской оккупации» [12, с. 58], хотя восторга от такого соседства и общения братья испытывать не будут.

С самого детства Вильгельм много болел, и на протяжении всей жизни был часто на месяцы прикован к постели приступами астмы, сердечным недугом или другими болезнями. Это часто сказывалось на его учебных успехах, а в последствии и на трудовых достижениях, порой подрывая даже возможность трудоустройства [12, с. 46-64; 21, с. 996] или вынуждая оставить работу на длительное время [12, с. 149]. Вполне естественно, что Вильгельм в эти периоды был зависим от брата, поддержки ближних и друзей, которым в свою очередь приходилось учиться принимать эту болезнь.

Когда Вильгельму исполнилось 10 лет, смерть снова «постучалась» в дверь Гриммов, – ушел из жизни отец. Якоб как старший решил принять на себя всю возможную для своих 11 лет мужскую ответственность: по мере сил взять шефство над семьей и братом, к которому был сильно привязан. Помогали семье и родственники. Так тетушка Генриетта Филиппина Циммер помогла устроить и подготовить племянников сначала в лицей, а затем и в Марбургский университет [12, с. 40]. Сначала поступил Якоб, а через время и Вильгельм присоединился к обучению, подтянув знания. Оба брата по примеру отца выбрали юридический факультет, где встретились с молодым профессором Карлом фон Савиньи (1779–1861).

Братья, завороженно слушая лекции профессора, еще не предполагали, что эта встреча для них станет судьбоносной. Савиньи становится их покровителем и вводит их «в мир научных исследований – у своего учителя они научились ценить историзм в рассмотрении общественных явлений, от него переняли умение во всем придерживаться определенного метода как в учебе, так и в научном поиске» [12, с. 48]. Довольно быстро, вращаясь в кругу профессора, братья знакомятся с многими талантливыми людьми и глубокими учеными, среди которых Клеменс Брентано (1778–1842), Ахим и Беттина фон Арним (1781–1831 и 1785–1859), И. Гете (1749–1832), братья Шлегель (Фридрих (1772–1829), Август Вильгельм (1767–1845)), И. Фихте (1762–1814), Ф. Шеллинг (1775–1854), братья фон Гумбольдт (Вильгельм (1767–1835), Александр (1769–1859)), Ф. Шлейермахер (1768–1834) [23, с. 7] и многие другие (все эти люди сыграют свою роль в жизни и развитии братьев. Сегодня некоторые из них известны как большие ученые и первооткрыватели в разных областях науки и искусства: Савиньи – основатель исторической школы права [10, 59], Вильгельм фон Гумбольд – основоположник лингвистики [57, с. 93-98], Ф. Шлейермахер – теолог, основатель герменевтики [20], Ф. Шеллинг – первопроходец в области мифологии и т. д. [8, 28 и др.] Не малую часть разработанных ими методов, включая Гриммовские, используются и сегодня, в т.ч. в современной Библеистике). Именно труды братьев Гримм завершат собой формирование таких наук, как филология и лингвистика, станут началом фольклористики, мифологии, комплексной науки германистики, повлияют на индоевропеистику, зародят религиоведение и другие научные направления.

С чего началось масштабное погружение

В 1805 г. выходит в свет первый том сборника народных песен «Волшебный рог мальчика» К. Брентано и А. фон Арнима. Название сборника происходит от названия «одной французской баллады» [23, с. 42], а идея его создания принадлежала Софи Брентано (тут речь идет не о сестре, а о первой жене Клеменса. Софи Меро умерла при родах третьего ребенка в 1806 г. Первые два ребенка тоже не прожили и нескольких недель).

Весной 1806 г., когда «войска Наполеона захватили Кассель» [45, с. 20-50], болезнь заканчивающего обучение и ожидающего назначение на службу Вильгельма обострилась и он остался не у дел [12, с. 57; 23, с. 996]. Но в скором времени оба брата будут работать в городской библиотеке «под присмотром» Жерома Бонапарта, младшего брата Наполеона.

«Когда Наполеон двинул свои войска против Австрии, сборник «Волшебный рог мальчика», снискавший безоговорочное одобрение Гёте, между тем совершал победное шествие среди читателей» [23, с. 45]. Такая поддержка вдохновила друзей, и они не менее усердно продолжили «работу по собиранию народной поэзии» [23, с. 45], и привлекали все больше заинтересованных лиц среди собирателей старогерманских текстов.

Значимость народных песен была настолько велика и популярна, что даже Королева: «исполняла песни из сборника «Волшебный рог мальчика», особенно любила она такие, как «Ура, охота сердцу мила» и «Три всадника выехали из ворот» (так по крайней мере поведал о том в своих письмах из Кёнигсберга некий ганноверский дипломат)» [23, с. 56]. В том же 1806 г. в эту работу включаются оба брата, и тогда же они примут решение о самостоятельном собирательстве сказок [12, с. 63]. Погружаясь в исследования, и Якоб, и Вильгельм увидят возможность показать единство народа на «уровне культуры, родного языка, науки, искусства, исторического наследия» [45; 56, с. 70].

Вильгельм, вспоминая события того времени писал: «Те дни крушения всего, на чем доселе зиждилась наша жизнь, запечатлелись во мне навсегда… Только рвение, с которым мы продолжали изучение древненемецкого языка, помогло преодолеть душевную подавленность…» (сегодня такое погружение в работу ради выживания и сохранения личности, как способ прорыва сквозь безысходность и ужасы жизни (окружающей действительности), называется «внутренней эмиграцией») [45, с. 20-50].

1808 г. принесет много значимых событий в жизнь Вильгельма и Якоба Гриммов. После вынужденного гостевого пребывания фон Арнима (по болезни) у братьев Гримм в Касселе, укрепились их дружеские отношения, «и дружба эта длилась всю жизнь» (К. Брентано, А. и Б. фон Арнимы, К. Савиньи будут во многом поддерживать братьев, помогая им устоять на ногах, способствуя изданию их трудов, в получении оплачиваемых должностей и заказов. А спустя годы дружеские отношения между семьями дополнит брак между сыном Вильгельма Германом и дочерью фон Арнима Гизелы) [23, с. 76]. В свет выходит второй том «Волшебного рога мальчика», а потом и третий (из этих текстов на русский язык переведена меньшая часть). «В условиях политического и экономического гнета тех лет, пролегших между поражением и общенациональным подъемом в Германии» [23, с. 92], образуется Гейдельбергский кружок «романтиков» [23; 52, с. 1541 и др.], которые не жаловали политику правительств, и «увлеклись идеей создания германского общенационального государства, черпающего силу из освоения высокой культуры немецкого средневековья» [23, с. 92].

Не случайно сказки, фольклор, древние песни о героях становятся важным элементом всей деятельности Гриммов и «гейдельбергских романтиков» «Романтическая ирония – одна из форм противостояния идеала действительности» [52, с. 1541], идеала, дающего надежду на возможность лучшей жизни, которая когда-нибудь наступит, если люди начнут поступать в соответствии с указываемыми и внушаемыми ориентирами (вероятно, его можно было бы сравнить с мечтой о «Золотом веке». Но на сколько это сравнение будет честным и верным? [63, с. 39-49).

Обсуждались в кружке и коренные реформы в Пруссии, и собирание военных сил для противостояния оккупантам, «расцвет каждой отдельной личности в будущем едином государстве; изменение прав сословий после отмены крепостного права», даже идеи положения женщины в обществе и семье, согласно которым «женщина обязана была посвятить себя исключительно дому, семье» [23, с. 92]. Но согласились ли бы сами жены участников кружка на такой поворот в своей жизни?

Работа над сказками

Для большинства живущих ныне людей собрание сказок является первым, а для подавляющего большинства – единственным трудом братьев Гримм, что не соответствует действительности. Более того, основная часть трудов издавалось братьями под собственными именами, за исключением тех, где их сотрудничество «невозможно было разграничить» [12, с. 72], как например, сказки, «собранные братьями Гримм».

Работа над сборником народных сказок принесла братьям много хлопот, споров и пересудов. Необходимо осознавать и учитывать сегодня, что собранные тексты не были придуманы Гриммами, а были взяты из народа «как есть», и отражали действительную жизнь крестьян со всеми отражающими реальность нюансами, в т. ч. неудобными – от суеверий и жестокости родителей, до ранних беременностей и даже принудительного инцеста. Изначально «на всех прижизненных изданиях печаталось «собрано братьями Гримм» [44].

На момент, когда братья приступили к изданию сказок «детской литературы как жанра еще не существовало, и уж тем более на эту роль, как тогда считалось, не годилась народная сказка с ее вымыслом, грубостью и примитивностью» [33, с. 17]. Хотя Германия того периода была одной из самых передовых «стран» по образованности народа, важно понимать, что число умеющих читать и писать было в разы ниже неумеющих, поэтому сказки рассказывались как истории о жизни людей и передавались из уст в уста, из поколения в поколение, у костров или за праздничными столами. Уже сама попытка записать и сохранить эти рассказы в своей самобытности была прецедентом (о том, как сказка стала воспитательной – тема объемная и требует отдельного рассмотрения).

Первое издание 1812 г. было встречено не только похвалами, но и критикой [21, с. 1061; 29, с. 81-91; 33, с. 13-19; 36, с. 4], а иногда и критиканством. Критиковалось не только содержание, но и язык изложения в виду «его неотесанности». И если друзья старались критиковать мягко, то, например А. Л. Гримм, рассматривая тексты сказок как воспитательный инструмент, критиковал их довольно сурово. «В Вене книга была запрещена как сочинение из области суеверий» [45, с. 20-50], вероятно, не без активности церковников или же по причине жесткой государственной борьбы с суевериями. «Парадоксальным образом другие критики, напротив, упрекали братьев в излишней художественной обработке текстов и стилизации их под детскую сказку» [21, с. 1016]. Тем не менее сказки «своим детям в слух читает К. Савиньи» [23, с. 98], фон Арнимы и многие другие.

Опубликованные тексты изначально «представляли собой результат научных исследований» [61, с. 27-29], и предназначались «для чтения и изучения взрослыми людьми (массовым читателем, людьми науки и искусства), которые, может быть, прочтут вслух ту или иную сказку своему ребенку» [33, с. 13-19], о чем Якоб Гримм говорил довольно открыто [36, с. 5]. Три года спустя в свет выходит второй том «Детских и домашних сказок» под редакцией известного теолога, «философа и филолога Ф. Шлейермахера» [21, с. 1017].

Все эти события изменят отношение Якоба и в своих исследованиях сказок он уйдет в области изучения их родства с мифологией, преданием и правом. Вся основная работа над редактурой и переизданиями сказок полностью ляжет на плечи Вильгельма Гримма «как человека, более проникнутого литературой и искусством» [58, с. 8]. Это подтверждает запись «на внутренней стороне рукописи первого тома: «Второе издание, как и последующие, переработанное и дополненное одним Вильгельмом» [21, с. 1017]. Важно отметить, что оба брата выступают резко против любого художественного украшательства самобытных текстов, но вынужденно поддаются давлению общества: при сохранении языковой оригинальности повествования языку придается более поэтический стиль, который можно назвать «гриммовским» (о том, какой обработке подверглись и какие изменения претерпели тексты сказок см. [12, с. 206-240; 14, с. 13-15; 21, с. 1019-1020; 30, с. 32-51; 45, с. 20-50 и др]).

Уход Якоба «в сторону» не значит, что братья не интересуются открытиями друг друга. Уже в статье «О природе сказок», написанной Вильгельмом ко второму изданию 1819 г., отчетливо видны результаты изысканий в области мифологии и поэтики ее изложения: «поэзия стремится собрать особенности целого народа вокруг отдельных личностей, так что то, что в толпе кажется разрозненным, слабым или неясным, усиливается и объединяется в целое: можно сказать, что поэзия позволяет нам видеть лишь законченные, ярко нарисованные примеры» [66].

«Малое издание» сказок, в которое войдут избранные сказки из двухтомника, будет издано к 1825 г. [21, с. 1022]. Иллюстрировать его будет младший брат Вильгельма и Якоба Людвиг Эмиль Гримм. Это издание принесет братьям всемирную славу и популярность как издателям именно детских сказок.

Важнейшее место в науке и истории сказок среди исследователей фольклора займет «третий том», изданный в 1822 г., в который войдут все комментарии, источники, и проч. значимые отметки и изменения. Но его «оказалось возможным опубликовать лишь как независимое продолжение второго издания» [21, с. 1020]. В нем упоминаются «Детские сказки» Альберта Людвига Гримма и его же «Сказки для Лины», из которых Вильгельм Гримм заимствовал для своего издания текст «Столик-накройся, золотой осел и дубинка из мешка» [21, с. 1028] (Е. М. Клокова, ссылаясь на диссертацию Эриха Раймерса настаивает на том, что заимствована «не сказка «Столик-накройся…», а «Царица пчёл» [34]). Том дополнен и переиздан в 1856 г. В это издание входили «многочисленные варианты (изводы) сказок, записанные в разных областях Германии, а также параллели и сопоставления немецких сказок со сказками романскими, славянскими, индийскими и персидскими» [21, с. 1025]. К сожалению, на русский язык книга комментариев так и не была переведена.

Труды и исследовательская деятельность

Не считая собирательской работы для сборника «Волшебный рог мальчика», первым изданным трудом является опубликованный Якобом Гриммом текст «О старонемецком мейстерзанге» (1811), по-видимому, основанный на сборнике песен мейстерзингеров, тексты которых привез из Берлина Вильгельм, за чем последовали и «первые литературные и научные выступления братьев» [12, с. 64-70]. Сегодня слово «Мейстерзингеры» можно было бы перевести как «бродячие артисты», «песняры», но в свое время оно имело строгое значение:

«Мейстерзингер – от нем. Meister – мастер и Singer – певец. В Германии 14–16 вв.: члены профессионального сообщества (гильдии), из церковных певческих братств, позднее – из цехов-ремесленников». Искусство майстерзингеров пришло на смену «миннезангу» («Миннезингер» буквально – это «поэт-певец при дворе, воспевавший рыцарскую доблесть и беззаветное служение женщине-избраннице», другими словами «воспевание культа Прекрасной Дамы». «(ср. с акын, ашуг, бард, жонглер, скальд, трубадур и др.)» [42, с. 434-449; 47, с. 637-650]), существовавшему в 12-13 вв. (в тексте Г. Герстнера том «песен» отмечен «1089 г.» [12, с. 64], что, в связи со сказанным может являться ошибкой или опечаткой автора или переводчика, или же отражать возможность существования неких мастеров пения за несколько веков до появления соответствующих гильдий) с той разницей, что творчество майстерзингеров следовало строгому регламенту, установленному «особыми сводами правил певческих школ, сообществ <…> в этот период песни создавались только на религиозные темы, состязания происходили в церквах». Только после 16 в. «появляются песни на светские темы, в т. ч. любовные» [42, с. 434, 449; 47, с. 637-650; 55].

В этом же году, Вильгельм издает собственный перевод «Древне-датских героических песен, баллад и сказок» (1811) [12, с. 70; 21, с. 997; 33, с. 16; 48, с. 133; 56, с. 70], воспринятый «с одобрением ведущими скандинавскими учеными» [12, с. 72] (этот сборник получит высокую оценку и благодарность И. Гете. Современное ее переиздание составляет 600 стр.).

В 1812 г. совместно братья издали «два прекрасных эпических памятника раннего средневековья: «Песнь о Гильдебранте» (конец VIII в.) и «Вессобруннская молитва» (начало IX в.)» [12, с. 72; 48, с. 133]. Спустя почти 20 лет Вильгельм, снова исследуя тексты, напишет: «Этот отрывок из Гильдебранта – единственный дошедший до нас памятник эпической поэзии эпохи Каролингов» (751–987) [12, с. 161].

В 1813 г. Вильгельм переводит и издает «Три древнешотландские песни в оригинале и в переводе», способствуя этим распространению в Германии интереса к Оссиану (Оссиан или Ойсен – воин-герой кельтского эпоса, «гаэльский бард» [16, Т. 3, с. 518], согласно преданию, живший в 3 в. [Оссиан]) [12, с. 70; 21, с. 998; 48, с. 133]. Вероятно, в этот период начинается и интерес Вильгельма к ирландской эльфийской мифологии. Важно отметить, что «с XIX века в Британии поэмы Оссиана уже твердо считались литературной мистификацией [подделкой – С. Я.]» [16, Т. 3, с. 518], и для Вильгельма такое отношение не было секретом, т. к. Якоб «тесно общался со многими английскими исследователями <…> Оссиана, как и Гомера, Я. Гримм никогда не считал реальным лицом: [об этом он писал А. фон Арниму]: «…новая поэзия называет своих поэтов поименно, а древняя их не знает, и она вообще не создана одним, или двумя, или тремя, но она есть сумма целого; как это целое сложилось и составилось, необъяснимо <…> однако сами поэмы расценивал как действительный отголосок народного эпоса, не выдуманный, но только искаженный…» [16, Т. 3, с. 518-519].

Следом за изданием «детских и домашних сказок» (1812 и 1815 гг.) братья готовят к публикации два тома «Немецких легенд» («Deutsche Sagen»), изданных поочередно в 1816 и 1818 гг. В 1821 г., превозмогая очередные нападки болезни, Вильгельм пишет и издает «книгу «О немецких рунах» (1821 г.), в которой особо раскрылись его знания древних рукописей», спустя семь лет он дополнит ее статьей «О рунической литературе» (1828 г.), в которой дает «рунический алфавит и фрагменты из готских рукописей» [12, с. 129-138; 21, с. 999; 43; 56, с. 70]. Он был первым, кто начал разрабатывать это научное направление и заложил основы для дальнейших исследований (этот труд вдохновит Джона Кембла «на собственное исследование в этой области (так, именно Кембл первым выдвинул корректные чтения рунических надписей на Рутвельском кресте)» [16, Т. 3, с. 584-585]). И именно этими наработками воспользуется Якоб, при воссоздании германской мифологической модели мира.

В 1826 г. под общим «именем» «Братья Гримм» выходит сборник «Сказок ирландских эльфов», перевод которых братья делают вместе, Вильгельм занимался «эльфами – сказочными, поэтическими образами, созданными народом», а Якоб выступал в роли аналитика лингвистических проблем (в дальнейшем выяснится, что это лишь первая часть сказок, собранная ирландцем, Т. К. Крокером*, анонимность которого вскроется в тот же год, и между коллегами завяжется научная переписка, возможно даже сотрудничество [41, с. 7-23]. Томас Крофтон Крокер (1798–1854) – один из первых исследователей и собирателей древностей в Великобритании. Собирал устные и письменные сказки, песни, обряды и проч. свидетельства старины) [12, с. 137].

К большинству своих переводов и обработок Вильгельм Гримм пишет основательные и исчерпывающие для своего времени (сегодня, ирландской и кельтской мифологиям посвящено множество монографий, исследований и художественных текстов. См. например, работы Т. А. Михайловой, А. и Б. Рис, Джеремии Кэртин, Г. В. Бондаренко, С. В. Шкунаева и др.) вступительные трактаты. «Эльфийские сказки» не были исключением [15, с. 24-123].

Еще одним значительным вкладом в изучение богатств поэзии средних веков посредством издания древних рукописей стала «книга поэзии средневековых крестовых походов «Граф Рудольф» [12, с. 138], изданная в 1828 г. А затем в 1829 г. как очередной плод длительной и углубленной работы, в свет выходит книга «Германских героических сказаний». Объемом в 400 страниц книга охватывала «более тысячи лет, то есть с VI до начала XVII века. Во второй ее части Вильгельм изложил теорию происхождения и дальнейшего развития немецкого эпоса» и подчеркнул, что его изучение «так же важно для духовной истории человечества, как и изучение Гомера!» [12, с. 138]. Эта книга сильно повлияла на развитие культуры и «стала первоисточником, фундаментом, с которого началось дальнейшее изучение героических сказаний» и эпоса [12, с. 138; 16, Т. 3, с. 523].

«Год за годом [Вильгельм] издавал самые разнообразные рукописи, охватывающие жанровый спектр немецкой литературной старины: верования, учительная литература, ранняя наука, поэзия и проза» [56, с. 72]. В 1830 г. уже будучи преподавателем в Геттингенгском университете он издает «Тевтонский фрагмент старинной песни о Гильдебрандте» [21, с. 1000].

Кроме основной работы библиотекарем, научной и издательской деятельности на Вильгельме лежали финансовые вопросы взаимоотношений с самими издателями [21, с. 1018], ему приходилось исполнять и другие обязанности. В годы после июльского «восстания» 1830 года в Париже, когда народ требовал «демократического избирательного права и свободы печати» [12, с. 146], напряжение достигло и Геттингена, где народ «выступал против полицейского и административного насилия» [12, с. 146] и жаждал конституционных прав. В этот период Вильгельму приходилось исполнять работу ночного сторожа библиотеки, что подорвало его и без того слабое здоровье. Якоб очень переживал по этому поводу – в его воспоминании о брате сказано: «…как трогало меня все, на что падал мой взгляд, – его книги, рукописи. Порядок, чистота повсюду, и мысль о том, что в один миг все может пропасть <…>. Я могу лишь сказать, что горячо молил бога и горячо благодарил его за проявленную к нам милость» [12, с. 146-147].

21 января 1831 г., не дожив всего несколько дней до пятидесятилетнего юбилея, уходит из жизни ближайший друг Вильгельма и Якоба – Ахим фон Арним. В это же время Вильгельм «также был при смерти», и от него скрыли эту новость, но уже 1 февраля братьями было получено письмо от Беттины фон Арним с просьбой о приведении в порядок письменного архива ее мужа: «Арним был так скромен, так целомудрен в отношении своего творчества, что мы просто обязаны книги эти, которые он так берег, что даже не терпел, если кто-то прикасался к обложке, доверить лишь тому, кто обладает самым щедрым, истинно детским сердцем, и для сего я избираю вас, и прежде всего Вильгельма…» [23, с. 144-145]. «Проявлением глубокого уважения к памяти друга можно считать тот факт, что Вильгельм дал согласие подготовить к изданию полное собрание сочинений Арнима» [12, с. 187]. В предисловии он очень тепло, по-детски трогательно отзовется о поэзии друга, говоря о том, что из нее «бьет неиссякаемый источник жизни» [12, с. 187], что теперь он сам, словно жаворонок, стремиться на встречу заходящему солнцу в надежде встретить новый рассвет.

В 1834 г. издает «Жизненный опыт Фрайданка» [21, с. 1001; 62], посвященной странствующему и процветавшему в начале 13 века поэту из Южной Германии. Все также работая в библиотеках и с частными коллекциями рукописей, Вильгельм обнаруживает «неизвестный текст о саде роз, относившийся к XV веку» [12, с. 163], тщательно переписывает его и в 1836 г. издает под названием «Der Rosengarten» («Цветник роз» или «Розовый сад»): произведение представляет собой героический эпос «из цикла о Дитрихе. Это история борьбы между Зигфридом и Дитрихом перед садом роз около Вормса, который охраняла Кримхильда» [12, с. 163]. Через два года издает «Песнь о Роланде» (1838 г.) [21, с. 1001], а «в 1839 г. представляет читающей публике работу «Вернер фон Нидеррайн» – о неизвестном дотоле поэте раннего средневерхненемецкого периода [(1050–1350)]. Этот поэт использовал в своих произведениях сюжеты из Нового завета, считая, что первой заповедью должна быть любовь человека к человеку и что искупительная жертва Христа является событием мирового значения» [12, с. 186].

Переехав в Берлин, Вильгельм продолжает заниматься не только популяризацией средневековой поэзии и поэтов, но и делает многое, чтобы они стали доступными для всех. Следующее его издание посвящено «миннезингеру», писателю-дидактику Конраду фон Вюрцбургу, жившему в 13 веке. Сначала В. Гримм публикует его текст «Золотая кузница» [12, с. 186], посвященный восхвалению девы Марии [Вюрцбург], и позднее его же стихотворную легенду «Сильвестр» «о римском папе, носившем это имя», а в 1844 г. переиздает «Графа Рудольфа» [12, с. 206].

В 1852 г. на двухстах страницах выходит статья «К истории рифмы», которая позднее выйдет отдельной книгой. В этой статье Вильгельм Гримм предпринимает попытку «обстоятельного и многостороннего анализа рифмы как специфического художественного средства и его использования в поэзии различных эпох» [12, с. 130-240], также известно о существовании автобиографии Вильгельма Гримма [12, с. 134].

В составлении всеохватывающего «Словаря немецкого языка» Вильгельм участвует минимально: в работе над собранием и систематизацией карточек слов, количество которых к началу издания (1852 г.) составит «около 600 тысяч» [56, с. 71], и в работе над словами на букву «D»

Разумеется, приведенный список публикаций и трудов Вильгельма Гримма не полон, и в рамках статьи практически невозможно показать всю полноту и многогранность его деятельности.

Педагогическая деятельность

Долгое время оба брата служат в Кассельской королевской библиотеке, но после «оскорбительного отказа» предоставить Якобу должность директора библиотеки в 1830 г., принимают предложение Геттингенского университета, и «скрепя сердце», переезжают туда, став преподавателями новой науки – германистики. Деятельность для братьев новая, кроме того, учебников и др. учебных материалов крайне не хватало, «издание старинных текстов только начиналось» [12, с. 149], однако, невзирая на все трудности, «и здесь они преуспели» [33, с. 16]. Якобу преподавание давалось труднее, чем Вильгельму, но слушатели его курса постепенно прирастали, а к «1835 году Вильгельма назначили штатным профессором» и он занял равное положение с братом [12, с. 149]: «спокойная и уверенная манера изложения материала снискала ему славу прекрасного преподавателя» [12, с. 152; 33, с. 16]. Чем дольше братья работали в университете, тем более «высоко их ценили» [12, с. 149-161]. Главнейшей из возможных тем для В. Гримма уже тогда была древняя поэзия, вот как он выразил суть во вступительной речи: «Поэзия – это первое и самое простое, но одновременно самое великолепное средство, данное человеку, чтобы выразить высоту чувства и глубину познания…» [12, с. 152]. Но не долго суждено было братьям радоваться успехам, уже в скором времени они подпадут под политический пресс: ввиду неудобных и политически неблагонадежных взглядов будут изгнаны из Геттингенского университета и королевства, войдя в состав «Геттингенской семерки» [12, с. 165-177; 23, с. 178-185].

В 1840 г. после смерти короля-гонителя (Эрнст Август 1) братья снова получат предложение вернуться к профессорской деятельности, но на этот раз в Берлинской академии наук. Тут Якоб выберет иные предметные области для чтения лекций, а Вильгельм, видимо, «по зову сердца» отдаст предпочтение все тем же темам, «которыми занимался в Геттингене» [12, с. 203], т. е. посвящает свои лекции поэтике древних текстов, основываясь на рукописях.

Самыми значимымы историческими документами о культуре древних германцев, с которыми работали оба брата, и сегодня являются «Песнь о Нибелунгах», «Песнь о Гильдебранте», песни «Эдды», «Германия» Тацита и др. Некоторые из них целиком или частично будут опубликованы братьями, и будут постоянно использоваться в качестве цитат в исследовательских трудах [11, с. 9-29; 12, с. 72-161; 16, Т. 3, с. 517-525 и др.]. «Во многом благодаря Вильгельму Гримму сказание о Нибелунгах стало одной из основ немецкого национального самосознания» [56, с. 70]. Ряд докладов В. Гримма, посвященных средневековой поэзии и прочитанных перед Академией наук, в дальнейшем опубликованы в «Ученых записках» академии» [12, с. 239-240].

В 1852 году «Вильгельм прекратил чтение лекций» [12, с. 226], однако взаимоотношения с Академией не прервались.

Поэтический и литературный дар Вильгельма восхвалял и сам Якоб Гримм [44; 56, с. 69]. Комментирование, каталогизация, издание рукописей, памятников древней германской и нордической литературы, которыми занимался Вильгельм, становится не только спасительной для самих текстов, но и способствует «становлению еще одной дисциплины – сравнительной истории литератур, занимавшейся на первых порах исследованием развития одного и того же поэтического материала у различных народов» [21, с. 999]. «Эта работа ученого внесла немалый вклад в развитие техники филологических исследований и стандартов издательской деятельности 19 в.» [56, с. 72]. Главной его целью был не личный престиж, не развлечение публики, а желание сохранить «достижения прошлого, чтобы они служили на пользу современности» [12, с. 187]. Судя по всему, именно Вильгельм «выработал жанр [и особый стиль изложения] народной сказки в Германии» [33, с. 18; 56, с. 70].

Можно предположить, что, сам того не подозревая, Г. Х. Андерсен, отправляясь в дом к братьям в 1844 г., искал встречи именно с ним, но тогда встретился только с Якобом [12, с. 215; 25, с. 231]. А в 1847 г. с Вильгельмом ищет встречи русский ученый, основатель русской славистики как науки В. И. Григорович. Эта встреча была «необыкновенно важна [для профессора, в т. ч. ввиду вопроса о «народной душе». Встреча была также «украшена» знакомством] с выдающимся лингвистом Ф. Боппом» [3], соратником, коллегой и другом В. Гримма.

Личность

На основании изученных материалов можно сказать, что Вильгельм Гримм был человеком общительным, добродушным, скромным, мягким, благородным, мечтательным, иногда по-детски наивным и даже застенчивым. Но при своей мечтательности был аккуратистом и обладал «глубокой преданностью делу и беспримерным трудолюбием, [любил искусство и музыку. В период одной из своих затяжных болезней сблизился с Иоганном Фридрихом Рейхардтом, в произведениях которого] ценил прежде всего музыку к песням Гёте» [12, с. 146-147; 45, с. 20-50; 56, с. 69-72].

На протяжении всей жизни часто оставался «в роли «младшего брата», требующего заботы» и нередко уступал Якобу ведущую роль в выборе жизненных ориентиров. Брат же «называл его «вечным меланхоликом» [33, с. 16]. Однако при всей своей мягкости, мог высказаться раздражительно и резко по ряду вопросов.

Христианство для обоих братьев – личностная ценность, отражающаяся в биографии и некоторых трудах. «Атмосфера в стране была насыщена ненавистью, как бывает всегда, когда какое-либо государство гниет изнутри» [23, с. 226]. Идеалы рушились, но и в этих обстоятельствах, и в житейских трудностях, и в горе утрат они уповали на Бога (об этом есть ряд упоминаний в биографии). Их нередко поддерживали друзья, после смерти Ахима поддерживала Беттина, но, когда уже в возрасте за 50 она написала книгу посвященную королю, даже миролюбивый и мягкий Вильгельм Гримм «осудил ее за стремление, вследствие знакомства с теорией Бруно Бауэра, высмеять христианство, [и отметил, что подобное высмеивание ему] крайне противно» [23, с. 208].

Вильгельм, как и брат, невзирая на пренебрежение, а порой и унизительное отношение ряда правителей и государственных чиновников, сохранил искреннюю любовь к своей расколотой и угнетаемой стране, к культуре и к народу.

Вероятнее всего, обнаруженные личностные качества Вильгельма Гримма были в нем заложены от рождения и укреплены в семейной атмосфере в детстве, а в последствии положительно развивались в преодолении трудностей и благодаря поддержке близких людей, интересу к поэзии, междисциплинарной и поликультурной деятельности.

Вильгельм Гримм женился только к 39 годам, что довольно поздно, даже по современным меркам. Избранницей стала Дортхен Вильд – оба брата ее знали с детства. Пара обручилась в декабре 1824 г. и обвенчалась в мае 1825 г. Якоб так и остался холостяком, прожив до конца своих дней под одной крышей с семьей брата, деля с ними и радости и невзгоды. О том, что в браке Вильгельм был счастлив, свидетельствуют строки, написанные им: «если бы Вы знали, каким чудесным образом бог привел меня к этой любви» и «я никогда не переставал благодарить бога за счастье моего благословенного брака» [12, с. 134]. Но кроме житейских трудностей Вильгельму довелось пережить и тяжкое горе – первенец умер в декабре 1826 г. 6 января 1828 г. у Вильгельма и Дортхен снова рождается сын, получивший имя Герман. Именно при его участии будет доведена до максимально возможной полноты и издана «Германская мифология» со множеством комментариев Якоба Гримма. Именно он приложит множество усилий, чтобы рукописи трудов отца и дяди вышли в свет после их смерти.

16 декабря 1859 года Вильгельм Гримм умер от паралича легких (существуют и другие версии о диагнозе В. Гримма) [12, с. 241]. Так ушел из жизни человек, который по своим трудам вполне заслуживает эпитета «Великий»: великий ученый, великий филолог, великий хранитель культуры, великий Вильгельм Гримм. Хотя он бы не одобрил такого «звания».

В связи с его смертью «Берлинская академия опубликовала некролог, в котором чествовала его как величайшего немецкого лингвиста, собирателя песен, сказаний, легенд. «Имя его неразрывно связано с именем его брата Якоба. <…> Мало кого в Германии почитают и любят так, как почитают братьев Гримм, которые на протяжении полувека взаимно поддерживали друг друга в их общем труде» [21, с. 1002]. Герман Гримм об отце напишет: «Добросовестность, с которой он стремился завершить свои труды, распространялась буквально на все и в любых условиях… Вильгельм Гримм был благородным человеком в лучшем смысле этого слова» [12, с. 242].

Хотя к этому моменту научную величину «Братьев Гримм» признавала не малая часть всего мира, включая Россию, на его могиле написаны слова «Тут покоится Вильгельм Гримм», даты жизни и ничего больше.

Выводы:

Хотя влияние братьев на науку во многом неразрывно, удалось выявить области научной деятельности, основание которых заложил и на развитие которых повлиял именно Вильгельм Гримм. Первостепенное значение тут имеет собирательская и корректурная работа над сказками и преданиями, которая ляжет в основу будущих наук: «фольклористики» и «мифологии». Также именно с его трудов начнется исследование рунической письменности, каталогизация источников, изучение героического эпоса в литературе и т. д.

Очевидно, что значение Вильгельма Гримма и его трудов, действительно сильно недооценено и несправедливо забыто в современном мире науки и литературы. На русский язык переведены только сказки в разных вариантах и несколько предисловий к ним без научного комментария, эльфийский трактат и более ничего. Хочется верить, что кто-то, прочитав текст исследования, заинтересуется трудами Вильгельма Гримма и возьмется за их перевод, чем обогатит соответствующие области науки и литературы.

Несомненно, личность Вильгельма Гримма и его образ, сохранившийся в истории, также может быть великолепным педагогическим примером трудолюбия, любви и служения своему народу и родине, явленных в отношении и научных трудах во имя единения людей, сохранения и развития культуры. Примером личности, оказавшейся способной дать свою долю творческих ответов на вызовы времени.

Благодарность:

Хотелось бы поблагодарить всех исследователей, чьи тексты мне довелось прочитать, за их труды и интерес к братьям Гримм. Особенно Д. С. Колчигина, Е. М. Клокову, Е. В. Яковлеву, Б. Н. Ковалева, Е. В. Заровнятных за помощь, консультации, терпение и поддержку.