Допустимость показаний несовершеннолетнего потерпевшего

Обоснование значимости изучения вопросов, касающихся оценки показаний несовершеннолетних потерпевших, продиктовано спецификой и усложненностью законодательных процедур, применяемых при их получении. Особый порядок сбора показаний от несовершеннолетних потерпевших строится на основе положений международных правовых актов, фундаментальных конституционных принципов, а также специфических правил проведения допроса, отличных от общих норм, применяемых к совершеннолетним [1, с. 5].

Социальные трудности являются неотъемлемой частью современного российского общества. Даже правоохранительные органы не всегда способны гарантировать безопасность детей, что делает их уязвимыми перед злоумышленниками. Несовершеннолетние жертвы составляют наиболее беззащитную группу в рамках уголовного судопроизводства. Им сложно отстаивать свои права, а лицам, взаимодействующим с ними в ходе процессуальных действий, труднее собирать улики, подтверждающие вину.

Оценка показаний потерпевших, не достигших совершеннолетия (а иногда и малолетних), затрудняется возрастными и психологическими особенностями. Эти факторы влияют на их способность воспринимать и передавать информацию о произошедшем преступлении субъектам, занимающимся доказыванием. Это, в свою очередь, делает необходимым применение специального подхода к определению законности таких показаний, что требует анализа как правового регулирования.

Российский уголовно-процессуальный закон, как представляется, устанавливает общие правила допроса потерпевших, которые распространяются как на взрослых, так и на несовершеннолетних. Специальные нормы, например, статьи 191 и 425 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации от 18 декабря 2001 г. № 174-ФЗ [2] (далее – УПК РФ), являются дополнением к установленной процедуре, но не заменяют ее. Поэтому определение допустимости показаний также происходит по общим правилам [3, с. 102], как отмечает В. В. Терехин.

Определимся с понятием «допустимость показаний». В российском праве допустимость показаний подразумевает, что информация, представленная сторонами в ходе уголовного разбирательства, была собрана и задокументирована в полном соответствии с уголовно-процессуальным законодательством. Это качество доказательства, наряду с его релевантностью и надежностью.

Законодательство Российской Федерации обязывает проверять доказательства на предмет их допустимости, что закреплено в первой части статьи 88 УПК РФ. Данная норма устанавливает, что каждое доказательство должно быть исследовано на предмет его относящегося к делу, законности получения и достоверности, а все собранные доказательства в своей совокупности должны быть достаточны для вынесения решения по уголовному делу.

Для того чтобы сведения были признаны допустимыми в качестве доказательств, необходимо соблюдение ряда условий:

• сбор и проверка должны осуществляться компетентным органом или уполномоченным должностным лицом;
• информация должна быть получена из законного источника;
• процедура сбора и закрепления доказательств должна соответствовать установленным законом требованиям;
• итоги процессуальных действий должны быть корректно зафиксированы в соответствующих документах.

Ключевыми моментами проверки допустимости доказательств являются:

• надлежащий источник: доказательство должно исходить из источника, предусмотренного законодательством (например, статьей 74 УПК РФ);
• надлежащий субъект: доказательство должно быть получено уполномоченным лицом (следователем, дознавателем), ведущим соответствующее уголовное дело;
• надлежащая процедура (процессуальная форма): процесс получения и фиксации доказательств должен строго следовать нормам уголовно-процессуального кодекса;
• надлежащее фиксирование: результаты получения доказательства должны быть надлежащим образом оформлены в процессуальных документах (протоколах, постановлениях и т. д.).

Признание доказательств недопустимыми происходит в случаях, когда сведения получены с нарушением законодательства, из ненадлежащего источника или способом, не соответствующим уголовно-процессуальному порядку.

Решение о признании доказательства недопустимым может быть принято следователем, дознавателем (по собственной инициативе или по ходатайству стороны) или судом.

В рамках процедуры проверки суд, рассматривая ходатайство о недопустимости доказательств, должен установить конкретное нарушение норм уголовно-процессуального закона. Например, следственное действие, требующее участия понятых, проведенное без них, делает полученные показания недопустимыми.

Предварительное слушание является общим этапом для рассмотрения ходатайств об исключении доказательств, позволяя сторонам заблаговременно освободить перечень доказательств от тех, которые не соответствуют критериям допустимости.

Оценка всех собранных доказательств производится на основании внутреннего убеждения уполномоченного лица (следователя, дознавателя, судьи), сформированного на основе всего массива материалов уголовного дела. Важные принципы оценки включают:

• право оценивать доказательства принадлежит только уполномоченным государством лицам;
• все доказательства равнозначны, ни одно из них не имеет заранее установленной силы;
• результаты оценки должны быть чёткими и недвусмысленными. Все неустранимые сомнения толкуются в пользу обвиняемого.

Получение показаний от несовершеннолетних потерпевших, с учетом правил их оценки, должно осуществляться должным субъектом и процессуальным путем. В нашем контексте это означает исследование искажений, возникающих при первоначальном сборе сведений несовершеннолетних сотрудниками по делам несовершеннолетних МВД, а также доминирования психолога или педагога над следователем при опросе ребенка-жертвы.

Дознавателю отводится центральное место при допросе, когда в нем участвует лицо, не достигшее совершеннолетия, выступающее в роли подозреваемого или обвиняемого. Его деятельность охватывает широкий спектр процессуальных и тактических задач. Все эти действия направлены на одновременную защиту законных интересов подростка и сбор правдивой информации.

Для грамотного проведения допроса несовершеннолетнего дознаватель обязан всесторонне изучить его биографические данные: условия проживания, семейное положение, материальное обеспечение, успехи в учёбе и дисциплину в школе, увлечения, а также отношения с родителями, опекунами и близкими. Такой сбор информации необходим для верной оценки сложившейся ситуации, выработки стратегии допроса, определения места, времени и круга участников следственного действия.

При выборе методов допроса, дознавателю следует принимать во внимание возрастные и психологические особенности подростка, выбирая такие подходы, которые не нарушают его права. Например, крайне важно избегать наводящих вопросов, способных исказить достоверность полученных сведений. В процессе допроса необходимо поддерживать доброжелательную атмосферу, воздерживаясь от любого давления или уговоров.

Обязательным условием является присутствие на допросе законного представителя малолетнего, его защитника, а в некоторых ситуациях – педагога или психолога.

Дознаватель следит за соответствием всех действий процессуальным нормам. Перед началом допроса он разъясняет педагогу или психологу их полномочия (возможность задавать вопросы несовершеннолетнему, ознакомления с протоколом и внесения замечаний относительно его точности и полноты), что обязательно фиксируется в соответствующем протоколе.

Усложнение порядка получения показаний несовершеннолетних продиктовано, в первую очередь, международно-правовыми актами, обязательными для России. Ряд международно-правовых актов касается уголовного судопроизводства. К ним относятся Пекинские правила (1985) [4], устанавливающие принципы ювенальной юстиции, акцентируя внимание на благополучии ребенка, конфиденциальности и праве на участие в процессе. Эр-Риядские руководящие принципы (1990) [5] ориентированы на превентивные меры в отношении несовершеннолетних правонарушителей, включая социальную поддержку и избегание стигматизации.

Российский законодатель в значительной степени воспринял положения международных актов, что отражено в конституционном и федеральном законодательстве. Наиболее существенными являются правила статьи 191 УПК РФ, предписывающие уполномоченным лицам при допросе несовершеннолетнего потерпевшего:

1. Обеспечить участие педагога или психолога;
2. Соблюдать сокращенные временные рамки допроса. Согласно ст. 191 УПК РФ допрос с участием несовершеннолетнего потерпевшего или свидетеля в возрасте до семи лет не могут продолжаться без перерыва более 30 минут, а в общей сложности – более одного часа, в возрасте от семи до четырнадцати лет – более одного часа, а в общей сложности – более двух часов, в возрасте старше четырнадцати лет – более двух часов, а в общей сложности – более четырех часов в день;
3. Обеспечить присутствие законного представителя, если это в интересах ребенка;
4. Применять видеозапись, если нет возражений. Аналогичный подход реализован в статье 280 УПК РФ, регулирующей судебный допрос.

Соблюдение этих правил формирует эталонную процессуальную форму, гарантирующую допустимость доказательства. Нарушение данных норм (в соответствии с ч. 2 ст. 50 Конституции РФ [6], ч. 3 ст. 7, ст. 75, ч. 3 и 4 ст. 88 УПК РФ) может привести к признанию показаний несовершеннолетнего недопустимыми.

В теории уголовно-процессуальной деятельности вопросы допустимости доказательств регулируются нормами, установленными законодателем. Регулирование, введённое в 2013 году Федеральным законом № 432-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях совершенствования прав потерпевших в уголовном судопроизводстве» от 28 декабря 2013 [7], вступило в силу с 1 января 2015 года. Предыдущее законодательство в этой области было менее детализированным, что стимулировало более глубокие исследования проблем, связанных с участием педагогов, психологов, законных представителей, а также с применением видеозаписи при допросе несовершеннолетних потерпевших. Причина этого очевидна: процессуальная форма напрямую влияет на допустимость показаний. Её несоблюдение приводит к недопустимости, а частичное соблюдение требует оценки существенности нарушений и их воздействия на содержание показаний ребёнка, ставшего жертвой преступления. Таким образом, данная проблематика приобрела особую актуальность для науки уголовного процесса.

Научные исследования в области уголовного процесса уделяют внимание сокращению времени, необходимого для допроса несовершеннолетнего потерпевшего. Рекомендуется применять общие правила допроса, в том числе исключающие наводящие вопросы [8, с. 499]. Считаем, что при узконаправленном исследовании данной проблематики, процессуальная форма постановки вопросов несовершеннолетним потерпевшим может быть менее формализованной. Это способствует созданию более благоприятной процессуальной обстановки для допроса и эффективной защите прав и интересов несовершеннолетнего потерпевшего.

Л. В. Головко подчёркивает важность участия дополнительных субъектов при допросе несовершеннолетних потерпевших, а также особая форма разъяснения их прав и обязанностей, отличная от процедуры для совершеннолетних [9, с. 115]. Эти аспекты составляют основу соответствующей процессуальной формы. Потерпевший, как правило, заинтересован в исходе дела, и его показания отражают эмоциональную память и личные переживания, что особенно характерно для несовершеннолетних. Это требует сопоставления фактического порядка проведения допроса с нормативно установленной формой.

В правоприменительной практике могут возникать искажения. Так, Е. В. Васкэ и Т. Н. Секераж [10, с. 78-83] отмечают нарушения установленной формы получения показаний детей, являющихся жертвами сексуального насилия. К таким нарушениям относятся: опосредованная оценка показаний психологом, подмена следователя специалистом (педагогом или психологом), уклонение следователей от прямого общения с несовершеннолетним, а также перекладывание ответственности за оценку показаний на эксперта. Подобные действия, безусловно, являются нарушением уголовно-процессуальной формы. Надлежащими субъектами, уполномоченными получать показания, являются следователь или другие лица с аналогичными полномочиями. Психолог, участвующий в качестве специалиста, не вправе без соответствующего поручения на проведение экспертизы и исследования формулировать выводы о качестве показаний несовершеннолетнего потерпевшего. Назначение судебно-психологической экспертизы с целью оценки показаний несовершеннолетнего потерпевшего не является надлежащим действием. Компетенция по оценке показаний принадлежит уполномоченным субъектам процессуальных отношений, таким как следователь или суд.

Результаты опросов среди практикующих специалистов свидетельствуют о широком распространении указанных нарушений. Это ставит под сомнение допустимость полученных показаний, поскольку психолог или педагог не являются сторонами доказывания, а эксперт – лишь лицом, интерпретирующим показания.

В научной литературе отсутствует единодушное мнение относительно роли педагога или психолога при допросе несовершеннолетнего потерпевшего. В. Д. Чурилова, например, полагает, что эти специалисты должны содействовать правосудию [11, с. 340-345]. Если же их роль сводится к взаимодействию с потерпевшим, то их действия (формулировка вопросов и получение ответов) должны носить обвинительный характер, поскольку потерпевший сам выступает в роли обвиняющего. При этом, следуя позиции Л. А. Зашляпина [12, с. 40-49] о том, что допустимость показаний зависит от допустимости вопросов, законодатель прямо не предусматривает активного участия психолога или педагога в допросе несовершеннолетних. Это наглядно видно в частях 1 и 7 статьи 280 УПК РФ, где лишь регламентируется присутствие этих специалистов. Таким образом, уголовно-процессуальная форма допроса несовершеннолетнего потерпевшего предполагает пассивную роль специалиста, и любое проявление его активности будет являться нарушением. Очевидно, законодателю необходимо решить проблемы уголовного процесса, так как активное участие педагога или психолога в реализации прав ребенка-потерпевшего может создать риск признания показаний недопустимыми из-за нарушения процессуальной формы.

Что касается временных рамок, применяемых при допросе несовершеннолетних, М. М. Федотова справедливо отмечает их усредненный характер и, как следствие, неполную эффективность [13, с. 693]. Даже при строгом соблюдении установленных законом временных интервалов, они могут противоречить принципу создания благоприятного режима для получения показаний, учитывая уровень развития ребенка и степень переживаемого им стресса, связанного с обстоятельствами дела.

Существующая процессуальная форма допроса совершеннолетних, запрещающая наводящие вопросы, существенно ограничивает возможности следователя в установлении контакта с ребенком – жертвой преступления. Формализованные, прямые вопросы, относящиеся к предмету доказывания, могут вызвать негативную реакцию у ребенка, а прямые ответы на вопросы о совершенном преступлении могут вызвать сомнения в их достоверности. Вероятно, для допроса малолетних потерпевших необходима иная уголовно-процессуальная форма и иные критерии оценки их показаний.

В заключение отметим, что, для обеспечения законности и этичности показаний малолетних потерпевших необходимо неукоснительно следовать специальным процессуальным нормам. Эти нормы, закрепленные в российском конституционном праве, международных документах и специализированных правилах, призваны учитывать особый статус ребенка и гарантировать защиту его прав. Показания несовершеннолетнего потерпевшего считаются действительными только при условии полного соблюдения следователем или дознавателем установленного порядка допроса.