Самозанятость как форма скрытых трудовых отношений: проблемы правового регулирования

Введение специального налогового режима «налог на профессиональный доход» Федеральным законом от 27.11.2018 № 422‑ФЗ стало важным этапом реформирования занятости и налогообложения физических лиц в Российской Федерации. Данные нововведения были ориентированы на физические лица, не имеющие работодателя и наемных работников, позволяющие легализовать их доходы с использованием пониженной налоговой нагрузки и упрощенного порядка отчетности [1].

На практике это породило существенный интерес бизнеса к использованию самозанятых исполнителей вместо штатных работников, что создало риск подмены трудовых отношений гражданско‑правовыми договорами с плательщиками НПД.

Как отмечают Комарова Л. В. и Фарикова Е. А., отсутствие межотраслевого определения статуса самозанятого гражданина и чётких критериев разграничения от остальных форм трудовой занятости лишь усугубляет обозначенные риски. Фактическое перемещение части трудовых отношений в сферу гражданско-правового оформления самозанятости спровоцирует снижение уровня трудовых и социальных гарантий работников, а также рост числа споров о переквалификации таких отношений [2, с. 32-38].

В этих условиях особое значение приобретает анализ нормативной базы, административных критериев и современной судебной практики, формирующей подходы к правовой оценке договоров с самозанятыми.

Нормативно правовую основу самозанятости составляют Федеральный закон № 422‑ФЗ и положения Налогового кодекса Российской Федерации, регламентирующих порядок постановки на учет плательщиков НПД, особенности определения объекта налогообложения и исчисления налога [3].

Профессиональный доход в рамках нормативно правовой базы определяется как результат самостоятельной деятельности, при которой физическое лицо не имеет работодателя и не привлекает наемных работников по трудовому договору, также доход, извлекаемый из использования имущества. Однако, выход за пределы допустимых законом параметров по объему дохода или иным критериям влечет за собой утрату права на применение режима НПД и создает обязанность перехода на общую систему налогообложения.

Стоит отметить, что в Налоговом кодексе Российской Федерации не закреплено легального определения «самозанятый гражданин», что существенно осложняет установление его статуса согласно нормам трудового и гражданского законодательства. Законодатель в Трудовом кодексе РФ закрепил презумпцию трудового характера отношений, квалифицирующим признаком которых является личное, возмездное выполнения работником трудовых функций под управлением работодателя с обязательным соблюдением установленного им внутреннего распорядка. Частью 2 статьи 15 ТК РФ запрещается заключение гражданско‑правовых договоров, фактически регулирующих трудовые отношения, а статья 19.1 ТК РФ предусматривает возможность признания таких отношений трудовыми по инициативе работника, профсоюза, государственного инспектора труда или суда [4].

Санкции за использование гражданско‑правовой договорной формы в целях сокрытия трудовых отношений, предусмотренных нормами различных отраслей права закреплена как в трудовом, так и в налоговом. В частности, статья 123 НК РФ предусматривает штраф за неисполнение обязанностей налогового агента по удержанию и перечислению НДФЛ [5].

Законодатель, данной системой правового регулирования с одной стороны создает и допускает самозанятость как форму профессиональной деятельности, с другой стороны ограничивает санкциями возможное злоупотребление гражданско-правовой формы договора в целях обхода трудового законодательства. 

Рост числа зарегистрированных самозанятых и значительный объем поступлений по НПД обусловили усиление внимания ФНС России и Роструда к рискам подмены трудовых отношений гражданско‑правовыми договорами с плательщиками налога на профессиональный доход. В письме ФНС России от 15.04.2022 № ЕА‑4‑15/4674 приведен обзор практики, в котором систематизированы признаки, указывающие на возможную подмену трудовых отношений самозанятостью [6].

О наличии фактических трудовых отношений свидетельствует совокупность следующих признаков: непрерывное исполнение однородной трудовой функции; обязательность соблюдения установленного заказчиком рабочего графика; интегрированность исполнителя во внутренний организационный уклад заказчика; выполнение работы с использованием материальных и технических ресурсов последнего; регулярность и предсказуемость денежных выплат, экономически аналогичных оплате труда по трудовому договору.

Дополнительные индикаторы риска сформулированы в приказе Минтруда России от 02.02.2024 № 40Н, утвердившем перечень признаков нелегальной занятости и подмены трудовых отношений гражданско‑правовыми договорами. В частности, обращается внимание на случаи массового и длительного привлечения самозанятых к выполнению функций, аналогичных функциям штатного персонала, концентрацию основного объема дохода самозанятого на одном заказчике, а также одновременную постановку на учет группы исполнителей в качестве плательщиков НПД непосредственно перед началом сотрудничества с одной организацией [7].

ФНС России в своих официальных разъяснениях указывает на еще один важный аспект рассматриваемой проблемы, где работник, переведенный в статус самозанятого, фактически исключается из системы обязательного социального страхования, поскольку работодатель освобождается от уплаты страховых взносов [8].

Данный аспект означает утрату у работника права на оплачиваемый отпуск, пособие по временной нетрудоспособности и иные гарантии, предусмотренные действующим законодательством. При выявлении подобных признаков налоговыми и трудовыми органами, проводится определенный ряд контрольных мероприятий, по итогам которых происходит переквалификация трудовых отношений, а также доначисление налогов и взносов.

Анализ современной судебной практики позволяет оценить сформированный устойчивый подход, в рамках которого суды оценивают правовую природу отношений с плательщиками НПД исходя из их действительного содержания, а не из юридической формы заключённого соглашения. 

Особое значение имеют дела, в которых арбитражные суды по инициативе налоговых органов переквалифицируют договоры с плательщиками НПД в трудовые и признают правомерным доначисление НДФЛ и страховых взносов. В таких спорах суды учитывают длительность и непрерывность взаимоотношений, отсутствие у самозанятых иных заказчиков, совпадение характера их деятельности с функциями штатных работников, а также регулярность выплат и их привязку к датам выплаты заработной платы персоналу. Выявление совокупности этих обстоятельств позволяет судам сделать вывод о прикрытии трудовых отношений гражданско‑правовой формой [9].

В контексте правовых последствий переквалификации отношений судебная практика Верховного Суда РФ выработала чёткий подход относительно невозможности зачёта сумм НПД, самостоятельно уплаченных гражданином, в счёт недоимки по НДФЛ, подлежащей взысканию с налогового агента. Разграничение субъектов налоговой обязанности – плательщика НПД и налогового агента по НДФЛ – является определяющим: исполнение обязанности одним субъектом не прекращает обязательства другого. Указанная правовая позиция формирует значительные финансовые риски для работодателей, использующих режим самозанятости как инструмент оптимизации расходов на персонал.

Использование режима самозанятости в целях прикрытия фактических трудовых отношений представляет собой межотраслевую правовую проблему, сформировавшуюся на стыке трудового и налогового законодательства. Экономическая заинтересованность заключается в стремлении субъектов предпринимательской деятельности сократить издержки на оплату труда за счёт исключения обязательных страховых и налоговых платежей. Режим НПД, как инструмент легализации самостоятельной профессиональной деятельности граждан и упрощения их отношений с фискальными органами, одновременно создаёт правовые пробелы: отсутствие чёткого статуса самозанятого и выработанных критериев разграничения форм занятости открывает возможности для злоупотреблений со стороны работодателей.

Сформированная законодателем и органами исполнительной власти, подкрепленная судебной практикой, показывает достаточно спорную динамику. В рамках законодательства действительно существуют определения для раскрытия фиктивных форм «самозанятности», прописаны санкции и ответственность, однако на практике Минтруд признал, что при проверке 170 предприятий нарушения были выявлены в 84% случае – а значит существенный контроль не останавливает работодателей от злоупотребления [10].

При отсутствии на законодательном уровне устойчивого определения самозанятого и единых критериев отличия от остальных форм налогового режима позволяет недобросовестным работодателям снова и снова находить лазейки, а судебная практика не способна заполнить данный пробел.

Представляется целесообразным законодателю нормативно закрепить легальное определение самозанятого гражданина в Налоговом, Гражданском и Трудовом кодексах РФ, а также конкретизировать пределы допустимого использования режима НПД при взаимодействии с организациями и индивидуальными предпринимателями. Развитие механизмов социальной защиты самозанятых, включая стимулирование участия в обязательном и добровольном социальном страховании, позволит уменьшить мотивацию к подмене трудовых отношений и обеспечить более сбалансированное распределение рисков между государством, работодателями и гражданами.