Правовое регулирование искусственного интеллекта

Стремительное внедрение технологий ИИ в экономику, государственное управление и частноправовые отношения обусловило необходимость формирования адекватного правового регулирования. ИИ используется при обработке больших массивов данных, принятии управленческих решений, в финансовой, медицинской, транспортной и иных сферах. Применение ИИ порождает комплекс юридических вопросов, связанных с ответственностью за причинение вреда, охраной результатов интеллектуальной деятельности, защитой персональных данных и определением правового статуса систем ИИ и др. В российском праве отсутствует единый кодифицированный акт, комплексно регулирующий данные отношения, что требует анализа действующей нормативной базы и выработки предложений по ее совершенствованию.

Гипотеза исследования заключается в том, что отсутствие легального определения ИИ и его правового статуса порождает правовую неопределенность, которая препятствует единообразному применению норм в сферах авторского права и юридической ответственности.

Анализ российского законодательства следует проводить от ранних нормативных актов к поздним. Основополагающие принципы закреплены в Конституции РФ, принятой всенародным голосованием 12 декабря 1993 г. (с изменениями, одобренными 1 июля 2020 г.). Статья 21 гарантирует достоинство личности, статья 23 – неприкосновенность частной жизни, статья 24 – право на защиту информации, статья 44 – свободу творчества и результаты интеллектуальной деятельности [1]. Применение ИИ не может осуществляться в ущерб конституционным гарантиям, а алгоритмические решения должны соотноситься с принципами законности, соразмерности и недопустимости дискриминации. Эти нормы задают рамки для любого отраслевого регулирования ИИ.

В законе № 123-ФЗ от 24.04.2020 в статье 3.1 даётся определение ИИ: «Искусственный интеллект - комплекс технологических решений, позволяющий имитировать когнитивные функции человека (включая самообучение и поиск решений без заранее заданного алгоритма) и получать при выполнении конкретных задач результаты, сопоставимые, как минимум, с результатами интеллектуальной деятельности человека. Комплекс технологических решений включает в себя информационно-коммуникационную инфраструктуру (в том числе информационные системы, информационно-телекоммуникационные сети, иные технические средства обработки информации), программное обеспечение (в том числе, в котором используются методы машинного обучения), процессы и сервисы по обработке данных и поиску решений» [4].

Анализ данного определения позволяет выделить его достоинства: ориентация на имитацию когнитивных функций, включение самообучения, указание на сопоставимость результатов с человеческой деятельностью, детализация технологических компонентов. Недостатки: определение носит экспериментальный и локальный (только для Москвы) характер, не закреплено в базовом законе об информации; отсутствуют критерии разграничения ИИ и обычного программного обеспечения; не урегулированы вопросы правового статуса и ответственности. Для устранения этих недостатков необходимо распространить легальное определение на всю территорию России, внеся изменения в Федеральный закон № 149-ФЗ. Предлагается дополнить статью 2 Закона № 149-ФЗ новым пунктом 19.1 следующего содержания: «искусственный интеллект – комплекс технологических решений (включая информационные системы, программное обеспечение, в том числе с использованием методов машинного обучения, процессы и сервисы по обработке данных), позволяющий имитировать когнитивные функции человека (восприятие, обучение, принятие решений) и получать при выполнении конкретных задач результаты, сопоставимые с результатами интеллектуальной деятельности человека, при условии способности системы к самообучению и адаптации без жестко заданного алгоритма на каждом этапе».

Базовое значение в правовом регулировании ИИ имеет Федеральный закон от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» [2]. Отметим, что данный акт закрепляет правовые основы оборота информации, использования информационных технологий и защиты информационных систем. Хотя закон не содержит развернутой регламентации ИИ, его положения применимы к системам ИИ как к разновидности информационных технологий. Вместе с тем закон ориентирован преимущественно на регулирование информации как объекта правоотношений, а не на особенности автономного алгоритмического принятия решений.

Важную роль играет Гражданский кодекс РФ, прежде всего в части регулирования объектов интеллектуальной собственности, обязательств и ответственности за причинение вреда. ИИ не признается субъектом права, однако нормы ГК РФ позволяют регулировать отношения, связанные с результатами его функционирования и причинением вреда. ГК закрепляет значение государственной политики в сфере интеллектуальной собственности [3]. 

Особую сложность представляет правовой режим результатов, созданных с использованием ИИ. В ГР РФ в статье 1257 автором произведения признается гражданин, творческим трудом которого оно создано. В ситуации, когда результат генерируется алгоритмом без непосредственного творческого участия человека, традиционная конструкция авторства оказывается недостаточной. Иными словами, человек, создавая, например, стихотворение с помощью ИИ вносит свой творческий вклад не больше, чем карандаш, которым пишет стихотворение другой человек, который сочиняет его сам. То есть, в данной ситуации, именно человек, а не карандаш выступает в качестве инструмента при генерации стихотворения или иного продукта с помощью ИИ.

В настоящее время в научной среде высказывается ряд иных проблем, которые касаются правового регулирования ИИ. В работе В. В. Белозерцева затрагивает одну из важнейших проблем правового регулирования искусственного интеллекта – антропоцентричность права [5, с. 82]. С автором нельзя не согласиться, ведь базовыми методами правового регулирования (запрет, дозволение и обязывание) право воздействует на поведение человека, причем в том числе и на его волю и эмоциональный интеллект (или человеческий фактор), которым не может обладать ИИ. В этом состоит трудность воздействия правовых норм в отношении самого ИИ, даже если теоретически наделить его правами и обязанностями, установив законодательно его правосубъектность. 

В научной среде не меньше интерес вызывает проблема правового регулирования ответственности за действия ИИ. ИИ постепенно внедряется в различные сферы деятельности, в том числе и в строительство, медицину, военную промышленность, где риск имеет особое значения, в то время как не до конца ясно – ответственность за автономное принятое ИИ решение возлагается на человека или нет [7, с. 633]. И если не на человека, то на кого и каким образом?

Существует проблема рассмотрения ИИ как объект (а не субъект) права, либо как инструмент деятельности человека. Такой подход в целом представляется обоснованным, поскольку автономность ИИ носит технический, а не юридический характер, поэтому ответственность за последствия применения ИИ должны нести разработчик, владелец, оператор либо иное лицо, определяемое с учетом характера нарушения и степени контроля над системой.

К ключевым направлениям развития правового регулирования ИИ в России относятся законодательное закрепление понятия «искусственный интеллект», установление его правового статуса и пределов применения, определение ответственности разработчиков, владельцев и пользователей, а также создание механизмов защиты информационной безопасности при внедрении таких технологий в различные сферы общественной жизни. [6, с. 186].

Указанные направления следует дополнить требованием обязательной оценки рисков и механизмами государственного контроля за использованием систем ИИ. Как минимум для сфер повышенного риска – здравоохранения, транспорта, правосудия, финансового скоринга – требуется внедрение обязательных процедур аудита, тестирования и государственного контроля. Перспективным является риск-ориентированный подход, при котором объем требований зависит от потенциальной опасности конкретной системы ИИ. Также предлагается дополнить Закон № 149-ФЗ новой статьей 14.3 «Основные принципы использования искусственного интеллекта», закрепив в ней: законность, прозрачность алгоритмов, недискриминацию, сохранение человеческого контроля, ответственность оператора, безопасность и уважение прав человека.

Таким образом, правовое регулирование ИИ в России находится на стадии становления и пока носит фрагментарный характер. Действующее законодательство закрепляет лишь отдельные элементы регулирования, не формируя единой системы понятий, принципов и мер ответственности. В целях совершенствования правового режима необходимо закрепить легальное определение ИИ в Федеральном законе № 149-ФЗ, уточнить нормы гражданского законодательства о результатах, созданных с его использованием, а также установить дифференцированную модель ответственности за вред, причиненный такими системами, постольку эффективное регулирование ИИ возможно только при соблюдении приоритета прав человека, обеспечении информационной безопасности и создании специальных механизмов контроля в высокорисковых сферах.