Цифровое развитие общественных отношений обуславливает необходимость пересмотра традиционных подходов к осуществлению адвокатской деятельности. Правоохранительная деятельность адвоката, понимаемая как квалифицированная юридическая помощь, направленная на защиту прав, свобод и законных интересов физических и юридических лиц, в цифровой среде обретает новые характеристики. Дистанционное взаимодействие, внедрение систем электронного правосудия и распространение цифровых следов как доказательств по делу формируют потребность в адаптации адвокатской деятельности к новым способам коммуникации.
Согласно Федеральному закону от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» [1], адвокатура призвана обеспечивать защиту прав, свобод и законных интересов доверителей, а также способствовать их доступу к правосудию. Эффективное выполнение этих задач невозможно без обработки значительного объема информации, содержащейся в нормативных правовых актах, судебных решениях и иных источниках. В условиях цифровизации доступ к правовым данным, их систематизация и анализ приобретают особую значимость, так как позволяют адвокатам оперативно ориентироваться в изменяющемся законодательстве, учитывать правоприменительную практику и повышать качество оказываемой юридической помощи.
Указ Президента Российской Федерации от 9 мая 2017 г. № 203 «О Стратегии развития информационного общества в Российской Федерации на 2017–2030 годы» провозглашает приоритетное значение обеспечения гражданам доступа к информации и возможности использования современных цифровых средств для работы с ней. Особое внимание в документе уделяется формированию единой цифровой среды [2].
Реализация данных положений непосредственно затрагивает и сферу адвокатской деятельности, так как цифровизация становится инструментом для повышения эффективности защиты прав и законных интересов доверителей. Применение цифровых технологий в адвокатуре позволяет ускорить обработку нормативно-правовой информации, организовать удаленное взаимодействие с клиентами и судебными органами, а также расширить доступ к судебной практике и аналитическим правовым базам.
В условиях цифровизации происходит расширение предмета правоохранительной деятельности адвокатов. Помимо классических прав (собственность, свобода личности, неприкосновенность жилища), объектом защиты становятся так называемые «цифровые права», включающие право на неприкосновенность частной жизни при сборе, обработке и распространении персональных данных, защиту от неправомерного использования биометрических данных и алгоритмов искусственного интеллекта.
Изменения судопроизводства (внедрение системы «Мой Арбитр», ГАС «Правосудие», видео-конференц-связи (ВКС) и веб-конференции) предъявляют новые требования к адвокату-представителю. Адвокат обязан владеть навыками работы с электронными подписями, системами подачи процессуальных документов в цифровом формате. Необеспечение технической возможности участия в заседании (отсутствие связи, некорректная загрузка файлов) может быть расценено как ненадлежащая организация защиты.
Кроме того, адвокату необходимо использовать специальные познания для ходатайств о назначении компьютерно-технических экспертиз и обеспечения допустимости электронных доказательств (фиксация нотариусом протоколов осмотра сайтов в соответствии с Основами законодательства о нотариате [3]).
Наиболее уязвимым аспектом правоохранительной деятельности в цифровой среде является сохранение режима адвокатской тайны. Использование облачных хранилищ, незащищенных мессенджеров для переписки с доверителем, а также публичных сетей Wi-Fi создает риски утечки конфиденциальной информации. Поэтому на адвоката возлагается обязанность по применению организационных и технических мер защиты.
Отдельного внимания заслуживает функционирование автоматизированной информационной системы Комплексной информационной системы адвокатуры России (КИС АР). Это информационная система, предназначенная для автоматизации деятельности Федеральной палаты адвокатов, адвокатских палат, адвокатских образований и адвокатов, а также обеспечения всех видов информационного взаимодействия (обмена).
Принцип работы КИС АР построен таким образом, что совокупность подсистем в ее составе преобразовывает процессы в цифровой формат, тем самым упрощая деятельность, осуществляемую Федеральной палатой РФ, адвокатскими палатами субъектов РФ, а также адвокатами. При этом отдельные подсистемы КИС АР обеспечивают функциональность для внешних пользователей, примером тому служит подсистема сопровождения процесса назначения адвоката в качестве защитника в уголовном процессе, которая используется также следователями (дознавателями) и судьями как участниками процесса назначения защитника [11, с. 92].
Одним из проявлений цифровизации общественных отношений стало закрепление возможности направления адвокатского запроса в электронной форме. Данный инструмент призван обеспечить оперативное получение адвокатом сведений и документов, необходимых для оказания квалифицированной юридической помощи, без временных и материальных затрат, связанных с почтовым отправлением бумажных носителей.
Согласно пункту 8 (часть III) Приказа Минюста России от 14.12.2016 № 288 «Об утверждении требований к форме, порядку оформления и направления адвокатского запроса», направление запроса в электронной форме допускается при наличии у адресата (органа власти, местного самоуправления, организации) организационной и технической возможности для его рассмотрения [4].
С одной стороны, государство стимулирует переход на электронный документооборот (включая обязательность официальных сайтов и электронной почты для госорганов в соответствии), а с другой стороны сохраняет для этих же органов возможность отказать адвокату в рассмотрении электронного запроса под формальным предлогом отсутствия технической возможности.
В условиях цифровизации общественных отношений, когда любой государственный орган располагает серверами, каналами связи и квалифицированным персоналом для приема электронных обращений, наличие оговорки пункта 8 Приказа Минюста России от 14.12.2016 № 288 порождает риски произвольных отказов и нарушает принцип равного доступа к правосудию, так как адвокат вынужден дублировать запросы на бумажном носителе, возвращаясь к доцифровым технологиям взаимодействия.
Следует полагать, что адвокатский запрос в электронной форме должен рассматриваться безусловно, а обязанность по обеспечению технической возможности его приема должна быть возложена на адресата в силу закона. Только при таком подходе электронный запрос станет полноценным институтом цифровой адвокатуры, а не декларативной нормой.
Для обеспечения безусловной реализации права адвоката на направление запроса в электронной форме представляется целесообразным исключить из пункта 8 (часть III. Порядок направления адвокатского запроса) Приказа Минюста России от 14.12.2016 № 288 слова «при наличии у них организационной и технической возможности для рассмотрения запроса в электронной форме».
Кроме того, следует указать на то, что принятие Правил поведения адвокатов в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» ознаменовало собой признание адвокатским сообществом необходимости специального регулирования поведения адвокатов в сети Интернет как неотъемлемой части их профессиональной деятельности. Данный документ восполнил пробелы в правовом регулировании, возникшие в результате внедрения цифровых технологий в коммуникативные процессы между адвокатами, доверителями, органами государственной власти и обществом [5].
Вместе с тем анализ содержания указанных Правил позволяет выявить определенную пробельность в части регламентации мер, направленных на обеспечение кибербезопасности адвокатской деятельности. В Правилах содержится три принципа безопасности: снижение конфиденциальности информации при размещении информации в Интернете, проверка интернет-ресурсов на наличие посторонней информации, а также констатация наличия рисков нарушения конфиденциальности информации учетной записи.
Следует полагать, что развитие цифровых технологий и одновременный рост киберугроз, объектом которых становятся адвокаты и их доверители, определяют необходимость расширения данного перечня.
Использование личных мобильных устройств для доступа к учетным записям специализированных информационных систем в адвокатской среде создает дополнительные риски утечки конфиденциальной информации, так как личные устройства зачастую не имеют необходимого уровня защиты, включая шифрование данных и антивирусное программное обеспечение. Парольная защита как единственный фактор аутентификации является недостаточной в условиях современных киберугроз.
Адвокаты также могут стать жертвами фишинговых атак, целью которых является компрометация учетных записей в специализированных информационных системах (КИС АР, ГАС «Правосудие» и др.). В связи с этим необходимым является проверка подлинности интернет-ресурсов, на которые осуществляется переход, и критическое отношение к подозрительным ссылкам, полученным по электронной почте или через мессенджеры.
В данной связи является целесообразным в Правила поведения адвокатов в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» добавить такие вопросы, как использование личных мобильных устройств для получения доступа к учетным записям специализированных информационных систем, установление парольной защиты, использование общественных сетей предоставления доступа к Интернету, переход по ссылкам. Подобные требования могут способствовать повышению уровня киберзащиты деятельности адвокатов в цифровой среде [10, с. 655].
Проведенный анализ позволяет сделать вывод о том, что цифровизация общественных отношений предъявляет качественно новые требования к уровню профессиональной подготовки адвокатов. Традиционная модель юридического образования, ориентированная на передачу нормативного материала и формирование навыков правоприменения в бумажной среде, обнаруживает свою недостаточность перед лицом современных вызовов.
Поэтому особую значимость приобретает разработка и внедрение новых образовательных программ, направленных на формирование у адвокатов междисциплинарных компетенций, цифровой грамотности и практической юридической культуры, адаптированной к реалиям информационного общества.
В этой связи показательным является опыт реализации дополнительных профессиональных программ повышения квалификации, таких как программа «Информационная безопасность в профессиональной деятельности юриста: методика обеспечения и обучения», разработанная в Юридическом институте МГУ им. Н. П. Огарева. В рамках данной программы рассматриваются вопросы информационных рисков в процессуальной деятельности адвокатов, стандартов поведения адвокатов в сети Интернет, а также пределов дозволенного поведения адвоката в цифровой среде [7].
Современные образовательные программы все более ориентируются на практическую составляющую подготовки адвокатов. Так, в Юридическом институте ИГУ реализуется программа профессиональной переподготовки «Применение IT-технологий в профессиональной деятельности юриста» в рамках проекта «Бакалавриат Плюс». Полный курс включает пять модулей: профессиональная ИКТ-компетенция юриста, юридическое делопроизводство и статистика, юридический дизайн и юридическое письмо, информационные юридические технологии с разбором практических кейсов, проектная деятельность. Участники программы получают практический инструментарий для создания цифровых коммуникационных решений в виде телеграм-каналов и чат-ботов, осваивают способы оптимизации анализа судебной и административной практики, что существенно повышает производительность труда практических юристов [12].
Аналогичные инициативы реализуются и в других образовательных организациях. В Псковском государственном университете в рамках федерального проекта «Цифровые кафедры» (программа стратегического академического лидерства «Приоритет-2030») разработана программа дополнительной профессиональной переподготовки «Аналитика в юридической деятельности» [8]. В Школе молодого юриста при Башкортостанском отделении Ассоциации юристов России стартовал образовательный трек «Кибербезопасность», реализуемый совместно с образовательной платформой «Школа 21» от Сбера [6].
При всей очевидной необходимости внедрения цифровых компетенций в образовательные программы для адвокатов следует учитывать и потенциальные риски. Использование искусственного интеллекта несет риск деградации творческих способностей юриста, навыков критического мышления, умений искать и анализировать информацию в сложных иерархических системах источников и верифицировать их [9, с. 24]. В этой связи формирование цифровой грамотности не должно подменяться техническим обучением. Напротив, цифровые инструменты должны осваиваться как средство повышения эффективности, но не замены фундаментальных юридических компетенций.
Таким образом, цифровизация существенно расширяет правоохранительную деятельность адвокатов, одновременно создавая новые риски. Современный адвокат должен сочетать традиционные юридические знания с цифровыми навыками, обеспечивая эффективную защиту прав в условиях меняющегося цифрового общества. Внедрение новых образовательных программ, направленных на развитие междисциплинарных компетенций, цифровой грамотности и практической юридической культуры, является необходимым условием сохранения адвокатурой своей правоохранительной функции в условиях цифровизации общественных отношений. Только адвокат, владеющий современными цифровыми инструментами и осознающий связанные с ними риски, способен обеспечить эффективную защиту прав и законных интересов доверителей в цифровую эпоху.
