Скандинавский пантеон отличается от пантеона греческого, египетского, славянского и почти любого другого тем, что в действительности представляет собой совокупность трёх отдельных пантеонов, первый из которых – это Сыновья Форньота.
Наиболее древний источник, который упоминает о них, называется «Как заселялась Норвегия». Сага написана в XIV веке, но основой для неё послужили устные предания, сформировавшиеся ориентировочно в IX столетии. Сами же описываемые события, очевидно, происходили ещё раньше, хотя большинство из них едва ли имеет историческую основу.
Согласно тексту саги, Форньот – это первый конунг, правивший Готландом (остров в Швеции) и Ютландом (полуостров в Дании). Помимо самого Форньота в произведении упомянуты три его сына – Кари, Логи и Хлер. Про них сказано следующее: «Кари повелевал ветрами, Логи – огнём, а Хлер – морем» [2, 54].
Любопытно, что имена Форньота и его сыновей «говорящие». «Кари» («Kári») в переводе с древнескандинавского означает «ветер», «Логи» («Logi») значит «огонь», а «Хлер» («Hlér») – «море». С самим Форньотом («Fornjótr») несколько сложнее. Точная этимология слова неясна. Ян де’Врис и Энди Орчад приводят три интерпретации – «древний йотун», «первый хозяин» и «разрушитель» [6, 114].
Ещё Форньот упоминается в «Книге о занятии земли» (написана в XI веке), а его сыновья – в «Саге об оркнейцах» (начало XIII века). Однако в этих текстах названы лишь их имена, без пояснения, кем они были. Зато в «Языке поэзии» (вторая часть «Младшей Эдды» Снорри Стурлусона) приведено несколько кеннингов (метафор), которые явно отсылают нас к этим персонажам.
В частности, со ссылкой на норвежского скальда XI века Тьодольфра из Хвинира ветер назван «сыном Форньота», а также «братом огня и моря». В свою очередь огонь назван «братом ветра и моря». Со ссылкой на неизвестного скальда Свейна ветра (во множественном числе) названы «сыновьями Форньота». Наконец, Хлер в этом источнике определён как «морской йотун» [2, 90].
Хлер и Логи также фигурируют в «Старшей Эдде». Хлер под именем Эгир присутствует в «Перебранке Локи». Здесь он снова назван «морским йотуном» и выступает другом асов, принимая их в своих подводных чертогах. Логи мы встречаем в мифе «Путешествие Тора в Утгард», где он соревнуется с Локи в скорости поглощения пищи. Логи безоговорочно побеждает и позже становится понятно почему – он воплощение огня [1, 49].
Это вся имеющаяся у нас информация о Сыновьях Форньота. Немного, но достаточно, чтобы понять главное – речь идёт о персонифицированных стихиях. Сам Форньот, судя по его имени, воплощает нечто древнее, первобытное и разрушительное. Также и Логи, который, когда соревновался с Локи, съел не только всю еду на столе, но и сам стол. А вот Хлер в итоге интегрировался в пантеон асов и в «Старшей Эдде» показан как гостеприимный хозяин, мудрый и уважаемый владыка.
Очевидно, Сыновья Форньота – это первый скандинавский пантеон, появившийся на стыке между инстинктивным анимизмом и упорядоченным мифологическим мировоззрением. Его возникновение закономерно. Ведь прежде, чем создать бога, который сможет победить страх, необходимо этот страх персонифицировать, придать ему понятную форму, с которой можно бороться [5, 168].
По всей видимости, к пантеону Сыновей Форньота также относится Фарбаути. Сразу несколько источников (например, «Прорицание вёльвы») говорят, что он был отцом Локи. Однако Локи никто никогда не называл Локи Фарбаутисоном. Его именовали Локи Лауфейсон, по имени матери, что совершенно нетипично для скандинавской традиции. Фарбаути и Лауфейя обычно идентифицируются как йотуны, а само слово «Фарбаути» («Fárbauti») предположительно переводится как «внезапный удар».
В действительности, генеалогия Локи вызывает много вопросов. Например, в «Видении Гюльви» сказано, что у него был брат Хельблинди, а ведь это одно из имён Одина [1, 24]. Множественные несостыковки позволяют предположить, что в каждом таком случае мы имеем дело с банальной ошибкой скриптора. Либо же отличаются первоисточники и они не согласованы.
Это объясняется тем, что большинство средневековых кодексов, описывающих скандинавские мифы, не имеет авторства. Мы не знаем, кто и как собрал корпус саг, включённых в конкретный кодекс. Очевидно, источником послужил устный эпос, который вполне мог существовать в нескольких версиях и уже в тот период едва ли кто-то мог сказать наверняка, какой вариант каноничен.
На этом моменте рискну предположить, что авторы имеющихся в нашем распоряжении кодексов просто перепутали имена Локи и Логи. Доводы и выводы следующие.
«Логи» в переводе с древнескандинавского означает «огонь». Единственный эддический миф, где мы его встречаем, рисует нам образ неукротимой стихии, которая уничтожает всё на своё пути. А теперь предположим, что Фарбаути – отец Логи, а не Локи. При этом держим в уме, что само слово «Фарбаути» переводится как «внезапный удар». То есть огонь как разрушение следует за внезапным ударом.
Что это может быть? Какое природное явление (свой очередной страх) скандинавы облекли в эту мифологическую диаду? Я выдвигаю следующую гипотезу: Фарбаути-молния наносит внезапный удар, поджигает лес и вот уже Логи-огонь идёт неостановимой стеной, губя всё, к чему прикоснётся.
Этот экспрессивный сюжет безупречно отражает страх перед лесным пожаром, рождённым молнией. Оба явления – и молния, и лесной пожар – несли тотальное разрушение, поэтому их и боялись. В общем-то, мы боимся их до сих пор, и вполне заслуженно.
Предположу также, что Фарбаути – это лишь ещё одно имя Форньота. Ведь по Яну де’Врису, «Форньот» в переводе может означать «разрушитель» [6, 122]. Моё предположение хорошо дополняет образ персонифицированной молнии, если шире – грозы или бури, как источника беды.
В заключении этого блока приведу версию австралийского медиевиста Маргарет Росс, которая в своей работе «Как Стурлусон использовал образ Форньота в Младшей Эдде» поясняет, почему Форньота часто называют йотуном, хотя в других источниках он выступает предком скандинавских правителей.
По мнению Росс, Форньот появился в переходный период, когда полноценного пантеона у скандинавов ещё не было, но все обстоятельства для его возникновения уже сложились. Тогда граница между богами, людьми и йотунами-великанами была ещё сильно размыта. Поэтому-то Форньот и обладает чертами всех этих групп [4, 12].
Конечно, ни сам Форньот-Фарбаути, ни его потомки (Хлер, Кари и Логи) не являлись богами даже в терминах скандинавской мифологии. Они не защищали, не дарили благословение в обмен на жертву, лишь воплощали главные страхи древних скандинавов. Тем не менее, это уже не слепые стихии, а их чёткие персонификации с продуманной атрибутикой и характерными чертами. Именно поэтому в рамках своей теории я называют их пра-пантеоном.
Пантеоны асов и ванов, по всей видимости, не наследовали друг другу, а развивались параллельно. Хотя ваны, как боги плодородия, могли появиться на мифологическом горизонте скандинавов несколько раньше.
Про ванов мы знаем из целого ряда источников, включая «Прорицание вёльвы». Все тексты сходятся в том, что асы и ваны вели войну, причём она названа Первой войной. Точные причины и ход противостояния неизвестны. Зато известно, что никто не смог взять верх и две группы богов заключили союз, который более не нарушался [1, 193].
Любопытно, что в «Саге об инглингах» это событие описано вовсе не как битва небожителей. По Стурлусону, Один правил где-то в Азии некоей территорией, которую хронист называет Страной Асов. Дальше событийная канва в целом соответствует описанию из «Старшей Эдды». Один собрал войско и пошёл войной на соседнюю Страну Ванов. Два народа оказались достойны друг друга на поле битвы, поэтому решили заключить мир. В подтверждение добрых намерений они обменялись заложниками.
Асы отправили к ванам Хёнира, брата Одина, а также Мимира, великого мудреца. Хёнира ваны сделали своим вождём, но вскоре поняли, что пусть он хорош собой и благороден, однако же недостаточно умён и способен принимать решения только если рядом Мимир.
Разозлившись, ваны обезглавили Мимира и отправили его голову Одину. Всеотец забальзамировал голову мудреца и впоследствии обращался к ней за советов. Что стало с Хёниром – неизвестно, однако «Прорицание вёльвы» утверждает, что он пережил Рагнарёк. А значит, его ваны как минимум не убили.
Асы в качестве заложников получили Ньёрда, Фрейра и Фрейю. Ньёрд и Фрейр стали жрецами, а Фрейя вышла замуж за Одина. И получилось, что только асы выиграли от обмена, ведь им достались во всех отношениях достойные боги, ставшие органичной частью их общества. Тогда как ваны могли похвастаться лишь статным, но не особенно полезным Хёниром. С другой стороны, они сами виноваты, что избавились от Мимира, полезность которого трудно переоценить [2, 70].
К сожалению, все эти сведения есть только в «Саге об инглингах». Альтернативные источники подтверждают факт войны и обмен заложниками, но без деталей. В настоящий момент большинство скандинавоведов сходятся во мнении, что история о противостоянии двух азиатских народов – выдумка Стурлусона, который хотя и был выдающимся хронистом, однако же всегда оставался в первую очередь добропорядочным христианином. Очевидно, эта его история была призвана показать, что непросвещенные язычники заблуждаются, обожествляя великих вождей древности.
В защиту Стурлусона отмечу, что своими действиями он предвосхитил эвгемеризм. Согласно этой теории, все мифы – отражение событий прошлого, а боги – возведённые в абсолют военные и политические лидеры. По сути, дальнейшее развитие культа предков. Долгое время эта теория была достаточно популярна, но сегодня не находит широкой поддержки в научной среде.
В разрезе нашей сегодняшней беседы интересно то, что война между асами и ванами упоминается в мифах, которые возникли в период с V по VIII век. То есть ещё на заре так называемого протоскандинавского единства оба пантеона уже существовали как чётко очерченные формации. И это объяснимо.
Тацит, описывая верования германских племён, упоминает богиню Нертус, сравнивая её с архетипическим образом Матери-земли. Обычно германцы не ставили своим богам идолов, но Нертус, по всей видимости, являлась исключением. Тацит пишет, что раз в год её идол провозили в повозке по территории каждого племени и в это время запрещено было воевать [10, 139].
Причём здесь скандинавские ваны? А притом, что по всей Скандинавии обнаружены сотни наскальных рисунков, изображающих ритуальные повозки, и датировка их начинается с эпохи бронзы. А по всему югу разбросаны десятки археологических сайтов, где были найдены остатки деревянных повозок, явно использовавшихся в обрядовых целях. Эти артефакты в большинстве своём также датируются бронзовым веком, а самые «свежие» – первыми веками нашей эры. Пример – Повозка из Дейбьерга, обнаруженная в Ютланде (Дания).
Немецкий фольклорист Рудольф Симек утверждает, что в данном случае мы имеем дело с культом плодородия, который перекочевал от германцев к скандинавам и просуществовал у них ориентировочно до XI века. Симек пишет, что прагерманское слово «Нертус» («*Nerþuz») является прямым этимологическим предшественником древнеисландского имени «Ньёрд» («Njörðr»). При этом сравнительно-сопоставительный анализ показывает, что между этими мифологическими персонажами лишь одно отличие – пол [9, 215].
По всей Скандинавии обнаружено около 2500 золотых амулетов, датированных Эпохой переселения народов. Эти фигурки называют гулльгуббер (guldgubbar) и большинство исследователей, включая британского фольклориста Хильду Дэвидсон, уверены, что они связаны с ванами, божествами плодородия [5, 207]. Таким образом, сегодня у нас нет сомнений в том, что пантеон ванов существовал едва ли не столько же, сколько существовала сама древнескандинавская культура.
Так же и с асами, но, в отличие от асов, ваны не были воинственны. По крайней мере, изначально они закрывали совсем другие потребности. К примеру, Ньёрд даровал морякам попутный ветер, а рыбакам – хороший улов. Фрейр обеспечивал богатый урожай и помогал вести хозяйство. Фрейя отвечала не только за женскую магию, но также за лад в доме, отчасти перенимая функции Фригг.
Асы, как и ваны, являются прямым наследием древнегерманских верований. Мы точно знаем, что в Эпоху переселения народов, то есть со II по VII век, скандинавы широко почитали как минимум пятерых асов – Одина, Тора, Тюра, Фригг и Улля. Их культы просуществовали как минимум до XI столетья, местами – до XIV.
К примеру, теоним «Óðinn» восходит к прагерманскому «Wōðanaz», что переводится как «господин исступления» или «предводитель одержимых». Самый древний артефакт с именем Одина – брактеат, который обнаружили в Дании в 2020 году. Артефакт датируется началом V века, на нём ясно различима надпись, выполненная Старшим Футарком. Надпись гласит: «Имя мне Яг, Одина я человек».
Тацит сравнивал германского Водана (Одина) с Меркурием, Донара (Тора) – с Геркулесом, а Тиваза (Тюра) – с Марсом. Любопытно, что во главе германского пантеона стоял Тиваз, бог-воин, а не Водан, бог-жрец. У скандинавов же верховенство сильно зависело от периода и региона.
Изначально почти по всему Скандинавскому полуострову главенствовал Тюр. Затем в Дании, Южной и Восточной Швеции на первый план выходит Один и в этих регионах его лидерство сохраняется примерно до IX века. С VIII по XI века в Норвегии и Исландии больше почитали Тора, а в Центральной Швеции – Улля. Всё это подтверждается топонимами и археологическими находками. Пример – монументальный храмовый комплекс Лилла Уллеви в пригороде Стокгольма.
Важно отметить, что асы, в отличие от ванов и даже Сыновей Форньота, представляют собой крайне неоднородный пантеон. К примеру, сам Один – потомок первосущества Бури, Локи – йотун, а Квасир – наполовину ас, наполовину ван. Йорд, мать Тора, считается йотуном, но эддические тексты не причисляют её к этому роду, так что на самом деле мы не знаем, кто она. Идунн, по одной из версий, вообще происходит от альвов.
Таким образом, если оборот «Сын Форьота» фактически указывает на воплощённую стихию, а поняте «ван» явно определяет обособленную генеалогическую линию богов плодородия, то в случае с асами всё куда сложнее. По всей видимости, ас – это социальное определение. Асом зовётся тот, кто живёт в Асгарде и является полноценным членом общины (то есть, как правило, имеет супруга-аса и/или состоит в родстве с Одином и его приближёнными). Ваны-заложники асами не являлись и никогда к ним не причислялись.
В настоящий момент больше всего споров вызывает вопрос о том, почему у скандинавов сформировалось два столь различных пантеона, которые сначала воевали между собой, а затем продолжили вполне мирно сосуществовать. На этот счёт есть две гипотезы [8, 171].
Историцистский подход
Некоторые исследователи (например, Карл Хельм и Лотте Мотц) придерживаются версии о том, что где-то на германских территориях в доримскую эпоху произошло военизированное столкновение двух культов. Сложно сказать, были ли оба культа изначально германские, или же какой-то пришёл извне. Однако масштаб противостояния, очевидно, был столь велик, что его запомнили на века.
То есть, по версии историцистов, мифологическая война асов и ванов может отражать реальную войну между двумя крупными племенными группами или народами. На первый взгляд, эта гипотеза многое объясняет, но у неё есть концептуальная проблема. Озвученные выше тезисы невозможно подтвердить даже косвенно, ни археологией, ни документальными источниками, ни чем-то ещё.
Структуралистский подход
Этой версии придерживается большинство крупных скандинавоведов (например, Ян де'Врис и Жорж Дюмезиль). По их мнению, у германцев с самого начала развивалось два параллельных культа – культ плодородия (Нертус) и воинский культ (Тиваз).
Наследовавшие германцам скандинавы восприняли этот дуалистичный пантеон и ещё более явно отделили сферу процветания и достатка (Ньёрд, Фрейя, Фрейр) от сферы воинской и юридической (Тюр, Один, Тор). Да, впоследствии сферы смешались, но сами культы сохраняли самобытность вплоть до полной христианизации Скандинавии.
Гипотеза подтверждается археологией, сагами и хрониками, но не объясняет главного – зачем нужно было два отдельных культа? Ведь большинство древних народов прекрасно обходились одним.
Лично мне ближе подход структуралистов. Как минимум потому, что историцисты тяготеют к эвгемеризму, который, на мой взгляд, не обосновывает теорию фактами, а интерпретирует факты в угоду теории.
Скандинавский пантеон устроен сложнее, чем кажется на первый взгляд, и он явно выделяется среди пантеонов других культур. К примеру, у древних греков все боги – олимпийцы, плюс их прямые предки – абстрактные протогоны. У древних египтян пантеон тоже единый – он представляет собой колоссальное родословное древо, одну генетическую линию.
У вавилонян (шумеро-аккадский эпос) прослеживается непосредственная преемственность от старших богов (Ану, Энлиль) к младшим (Мардук), фактически это одна династия. Про славян мы знаем слишком мало, чтобы утверждать наверняка, но сохранившиеся фольклорные эпизоды позволяют с высокой долей уверенности предположить, что Род, Сварог, Перун, Велес, Макошь и остальные – все они принадлежат к одной иерархической системе.
У скандинавов иначе. Изначально, вместо того, чтобы создавать богов в их типичном представлении, они персонифицировали свои экзистенциальные страхи. Так родились Сыновья Форньота, прапантеон, воплощающий разрушительную стихию. Знакомые нам Один, Тор, Фрейя появились позже, и здесь мы наблюдаем уникальное явление – параллельное развитие и сосуществование двух «божественных кланов» с явным разделением на функциональные группы: ваны представляли богов плодородия, тогда как асы выступали в роли богов-лидеров (воинов).
Каждый из двух «кланов» имел свою ритуалистику и мифологию, они даже вступили в прямую конфронтацию. Но затем по какой-то причине объединились и взаимопроникли друг в друга, причём это взаимопроникновения произошло в контексте третьей функциональности – магии, представленной целым рядом самобытных мистических практик (сейд, спа, гальдр).
Безусловно, в этом вопросе пока слишком много белых пятен, но вполне вероятно, что очень скоро мы их закроем. Дело в том, что современные методы исследований постоянно вносят принципиальные корректировки в наше представление о средневековых скандинавах. Примерами могут послужить "Мерстадский клад", обнаруженный в Норвегии в апреле этого года, а также кладбище в Силье (Швеция), которое нашли минувшей зимой.
Тенденции позволяют надеяться, что, во-первых, моя теория о трёх пантеонах однажды получит прямое подтверждение, а во-вторых, мы найдём однозначное объяснение дуалистической природе объединённого культа асов и ванов.
