Страхование является одним из древнейших и наиболее развитых правовых институтов, уходящих корнями в античность и средневековую торговую практику. Уже в правовых системах Древнего Востока и Средиземноморья существовали зачаточные формы взаимного возмещения убытков при морских перевозках и торговле. В европейской правовой традиции страхование получило устойчивое нормативное оформление в эпоху Средневековья: первые морские страховые полисы появились в итальянских торговых городах в XIV веке, а уже к XVII веку страхование распространилось на сухопутные перевозки, здания и жизнь людей. В России институт страхования начал развиваться в XVIII–XIX веках: в 1827 году было учреждено Первое Российское от огня страховое общество, а к концу XIX века страхование охватывало широкий спектр имущественных и личных рисков. Именно в этот период дореволюционные цивилисты – Г. Ф. Шершеневич, Д. И. Мейер, В. И. Серебровский – разработали теоретические основы страхового права, включая характеристику договора страхования как алеаторной (рисковой) сделки.
В современном российском гражданском праве страхование урегулировано главой 48 Гражданского кодекса Российской Федерации (статьи 927–970) и специальным законодательным актом – Законом Российской Федерации от 27 ноября 1992 года № 4015-1 «Об организации страхового дела в Российской Федерации». Помимо этого, отдельные виды обязательного страхования урегулированы специальными федеральными законами: Федеральным законом от 25 апреля 2002 года № 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» (ОСАГО), Федеральным законом от 24 июля 1998 года № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве» и рядом других нормативных правовых актов. Система страхового права России таким образом формируется из общих норм гражданского законодательства и специальных норм страхового законодательства, причём в части, прямо не урегулированной специальным законом, применяются положения главы 48 ГК РФ.
Согласно пункту 1 статьи 927 ГК РФ страхование осуществляется на основании договоров имущественного или личного страхования, заключаемых гражданином или юридическим лицом (страхователем) со страховой организацией (страховщиком). Легальное определение договора имущественного страхования содержится в пункте 1 статьи 929 ГК РФ: по данному договору одна сторона (страховщик) обязуется за обусловленную договором плату (страховую премию) при наступлении предусмотренного в договоре события (страхового случая) возместить другой стороне (страхователю) или иному лицу, в пользу которого заключён договор (выгодоприобретателю), причинённые вследствие этого события убытки в застрахованном имуществе либо убытки в связи с иными имущественными интересами страхователя в пределах определённой договором суммы (страховой суммы). Договор личного страхования регламентируется пунктом 1 статьи 934 ГК РФ: страховщик обязуется выплатить обусловленную договором сумму в случае причинения вреда жизни или здоровью застрахованного лица, достижения им определённого возраста или наступления в его жизни иного предусмотренного события.
Субъектный состав договора страхования включает: страховщика – юридическое лицо, осуществляющее страховую деятельность на основании специальной лицензии Банка России; страхователя – лицо, заключившее договор и обязанное уплатить страховую премию; застрахованное лицо – гражданина, в отношении которого осуществляется личное страхование; выгодоприобретателя – лицо, управомоченное на получение страховой выплаты. При этом в одном и том же договоре страхователь, застрахованное лицо и выгодоприобретатель могут совпадать в одном лице либо являться разными субъектами – в зависимости от вида и условий страхования.
По своей юридической природе договор страхования является возмездным, двусторонне обязывающим и консенсуальным. В то же время он обладает особенностью, принципиально выделяющей его в системе гражданско-правовых договоров: его алеаторным характером. Именно алеаторность составляет квинтэссенцию страхового договора и является тем признаком, который объединяет страхование с такими институтами, как рента, игры и пари, в единую категорию рисковых сделок.
Алеаторность договора страхования обусловлена самой сущностью страхования как механизма перераспределения риска. В отличие от коммутативных договоров, в которых объём взаимных предоставлений известен сторонам с момента заключения договора, страховое обязательство построено таким образом, что в момент его возникновения ни одна из сторон не знает, наступит ли страховой случай и придётся ли страховщику производить выплату. Страхователь уплачивает страховую премию, не зная, получит ли когда-либо страховое возмещение; страховщик принимает премию, не зная, придётся ли ему осуществить страховую выплату и в каком размере.
Центральным элементом, определяющим алеаторную природу договора страхования, является страховой риск. В соответствии со статьёй 9 Закона РФ «Об организации страхового дела в Российской Федерации» страховым риском является предполагаемое событие, на случай наступления которого проводится страхование; при этом событие, рассматриваемое в качестве страхового риска, должно обладать признаками вероятности и случайности его наступления. Страховым случаем является совершившееся событие, предусмотренное договором страхования или законом, с наступлением которого возникает обязанность страховщика произвести страховую выплату.
Таким образом, законодатель прямо закрепляет, что страховой риск должен быть случайным и вероятностным. Эти характеристики имеют принципиальное значение именно с точки зрения алеаторности: если событие, квалифицируемое как страховой риск, является неизбежным или заведомо уже наступившим в момент заключения договора, страховое обязательство лишается своей правовой каузы – несения риска, – и подлежит признанию ничтожным в соответствии со статьёй 168 ГК РФ. Именно отсутствие признака случайности превращает страхование из алеаторной сделки в обычное денежное обязательство, лишённое страховой природы.
В цивилистической доктрине вопрос об алеаторной природе договора страхования является устоявшимся и не вызывает принципиальных разногласий. Виднейший отечественный специалист в области страхового права В.И. Серебровский указывал, что «страхование является алеаторной сделкой, поскольку неизвестно, наступит ли страховой случай и придётся ли страховщику платить страховое вознаграждение». По мнению учёного, именно неопределённость наступления страхового случая составляет квинтэссенцию страхового договора как рискового обязательства. Это означает, что страховщик, принимая премию, принимает на себя имущественный риск, сопоставимый с тем, что другие участники оборота стремятся избежать.
О. С. Иоффе, анализируя экономическую и юридическую сущность страхования, подчёркивал, что страховщик, получая страховые взносы и формируя страховой фонд, берёт на себя риск наступления страхового случая, и именно это принятие риска составляет экономическую основу страховой деятельности. Важно, что в данной концепции риск предстаёт не как нежелательный побочный элемент обязательства, а как его целевое назначение: страховщик принимает риск на возмездной основе, что и делает договор страхования подлинно алеаторным.
М. И. Брагинский и В. В. Витрянский, характеризуя страховые договоры в системе гражданского права, отмечают, что страхование является типичным примером рискового договора: в момент заключения договора ни страхователь, ни страховщик не знают, будет ли страховой случай и каков будет экономический результат для каждой из сторон. При этом учёные специально обращают внимание на то, что риск здесь является не сопутствующим элементом, а составляет саму цель договора, его правовую каузу.
Алеаторность страхового договора проявляется в нескольких взаимосвязанных аспектах. Во-первых, страхователь уплачивает страховую премию вне зависимости от того, наступит ли страховой случай. Если страховой случай в течение срока действия договора не наступает, страхователь фактически не получает никакого материального встречного предоставления, кроме самой по себе предоставленной страховой защиты – правового обещания страховщика возместить убытки в случае реализации риска. Это является алеаторным «проигрышем» страхователя: он принял риск ненаступления страхового случая, и этот риск реализовался в его имущественный ущерб. Во-вторых, если страховой случай наступает, страховщик обязан произвести страховую выплату, которая может многократно превышать уплаченную страховую премию. Страховщик несёт риск необходимости осуществить выплату в объёме, несопоставимо большем по сравнению с полученным встречным предоставлением. Именно это является алеаторным «проигрышем» страховщика. В-третьих, ни одна из сторон не может с достоверностью исчислить итоговую имущественную выгоду или потерю по договору в момент его заключения – она окончательно определяется лишь по истечении срока его действия или в момент наступления страхового случая.
Изложенное позволяет сформулировать следующие выводы. Договор страхования является одним из наиболее ярких, теоретически разработанных и практически значимых примеров алеаторной сделки в системе российского гражданского права. Его алеаторная природа определяется тремя ключевыми элементами: наличием страхового риска как объективного вероятностного и случайного события; страховым интересом как правовым основанием рисковой операции; и взаимным несением риска сторонами – страхователем (риск уплаты премии без получения страховой выплаты) и страховщиком (риск осуществления выплаты, значительно превышающей полученную премию). При отсутствии любого из этих элементов договор страхования утрачивает свою алеаторную природу и подлежит иной правовой квалификации. Страховой договор занимает особое место среди алеаторных сделок в силу социальной значимости своей функции: в отличие от игр и пари, страхование направлено не на создание нового риска ради возможного обогащения, а на защиту уже существующих имущественных и личных интересов. Именно это предопределяет более широкую судебную защиту требований из договора страхования и особый правовой режим страхового обязательства в российском гражданском праве.
