Самооценка и идентичность студенческой молодежи в контексте субкультурной принадлежности

Студенческий возраст традиционно рассматривается как сенситивный период для формирования личностной идентичности [2]. В условиях ценностного плюрализма и ослабления традиционных институтов социализации молодые люди все чаще обращаются к альтернативным источникам самоопределения, одним из которых выступают субкультурные сообщества. С одной стороны, субкультура способна выполнять ресурсную функцию, обеспечивая чувство принадлежности, пространство для самовыражения и экспериментирования с социальными ролями. С другой – некритическое принятие субкультурных норм может фиксировать диффузное состояние идентичности и поддерживать неустойчивую самооценку.

В психологической литературе накоплен значительный объем знаний о феноменах идентичности и самооценки, разработаны статусные модели [3], описаны возрастные закономерности их становления. Однако эмпирических исследований, предметно рассматривающих субкультурное участие как фактор, опосредованный статусом идентичности и характером самооценки, явно недостаточно. Настоящая работа восполняет этот пробел, предлагая дифференцированный взгляд на психологические корреляты субкультурной принадлежности в студенческой среде.

Цель исследования: выявить различия в уровне самооценки и характеристиках личностной идентичности у студентов, принадлежащих и не принадлежащих к субкультурным сообществам.

Гипотеза исследования: существуют значимые различия в показателях диффузной идентичности, компонента «Уникальное Я» и их взаимосвязях с самооценкой у студентов, вовлеченных и не вовлеченных в субкультурные сообщества.

Исследование проведено на базе Волгоградского института управления – филиала РАНХиГС. Генеральную совокупность составили студенты 2–4 курсов очной формы обучения. Для формирования выборки применена процедура кластерной рандомизации: из полного списка академических групп с помощью генератора случайных чисел отобраны шесть учебных групп различных направлений подготовки. Все студенты отобранных групп (N = 104) получили приглашение к участию в исследовании; отклик составил 76,9 %. Итоговая выборка: 80 человек в возрасте от 18 до 24 лет (M = 20,3; SD = 1,7), из них 53 девушки и 47 юношей.

Критерии включения: статус студента очной формы, возраст 18–24 года, добровольное информированное согласие. Критерии исключения: неполное заполнение диагностических методик (исключены 4 протокола).

Сбор данных осуществлялся в период с 10 по 26 апреля 2026 года. Для минимизации эффекта социальной желательности и обеспечения анонимности использовалась процедура онлайн–анкетирования на платформе Google Forms. Каждый респондент получал индивидуальную ссылку; время заполнения батареи методик составляло 25–35 минут. Исследование проводилось вне учебных занятий, в свободное время участников. Перед началом респонденты знакомились с информационным согласием, подтверждали добровольность участия и получали гарантии конфиденциальности. По завершении сбора данных проводился дебрифинг в формате групповых консультаций, на которых студентам разъяснялись цели исследования и предоставлялась индивидуальная обратная связь по запросу.

Теоретические основания исследования

Категория личностной идентичности в зарубежной психологии восходит к трудам Э. Эриксона, определившего идентичность как субъективное ощущение самотождественностии непрерывности собственного существования, подтверждаемое социальным окружением. Развивая эти идеи, Дж. Марсиапредложил статусную модель, выделив четыре типа идентичности на основании двух критериев – наличия/отсутствия кризиса и принятых решений относительно жизненных ориентиров: диффузная, предрешённая, мораторий и достигнутая идентичность [3]. А. Ватерман трактовал идентичность как структурированное самоопределение, проявляющееся в системе целей и ценностей, которыми индивид руководствуется на протяжении жизни [4].

В отечественной традиции идентичность рассматривается в контексте самосознания. Л. Б. Шнейдер определяет её как «самореферентность» – осознание собственной уникальности при одновременном переживании принадлежности к социальной реальности [1]. Н. В. Антонова выделяет два критерия идентичности – силу (степень сформированности структурных компонентов) и личностную открытость (готовность к интеграции нового опыта). Комплексные модели включают когнитивный, аффективный, поведенческий и мотивационный компоненты. Многомерная структура идентичности раскрывается через ценности, роли, смыслы, временную перспективу и образ «Я», причём центральным звеном признаётся ценностно–смысловое ядро.

Самооценка в психологии трактуется как целостное переживание человеком собственной ценности, возникающее на стыке знания о себе и эмоционального отклика на это знание. У. Джеймс определил её через соотношение реальных достижений и притязаний. В гуманистической парадигме (К. Роджерс, А. Маслоу) самооценка выступает компонентом «Я–концепции», интегрирующим представления личности о себе и оценочные суждения. В отечественной науке С. Л. Рубинштейн рассматривал самооценку как центральное личностное образование, определяющее механизмы саморегуляции; А. Н. Леонтьев связывал её с потребностью соответствовать не только внешним требованиям, но и собственным личностным критериям. И. И. Чеснокова определяла самооценку как взаимодействие самопознания и эмоционально–ценностного самоотношения, что обеспечивает устойчивость и целостность личности.

Субкультурные сообщества в классических социологических подходах понимались как форма девиации, возникающая в точках рассогласования между общественно одобряемыми целями и легитимными средствами их достижения (Р. Мертон). Позднее акцент сместился на признание субкультур в качестве нормативных систем, выполняющих функции социализации, самоидентификации и психологической защиты (Л. В. Моисеенко, 
С. И. Левинкова). Молодёжная субкультура, определяемая как общность, выделяющаяся особым стилем жизни, ценностной системой и нормами, отличными от доминирующей культуры, способна удовлетворять потребности в самовыражении, принадлежности и экспериментировании с ролями. При этом некритическая интериоризация субкультурных образцов может блокировать подлинное самоопределение и фиксировать диффузное состояние идентичности.

Исследование реализовано на базе Волгоградского института управления – филиала РАНХиГС. Генеральную совокупность составили студенты 2–4 курсов очной формы обучения. Для формирования выборки применён метод кластерной рандомизации: из полного списка академических групп с помощью генератора случайных чисел было отобрано шесть учебных групп различных направлений подготовки (государственное и муниципальное управление, экономика, менеджмент). Всем студентам отобранных групп (N = 104) было направлено приглашение к участию в исследовании. Положительный отклик получен от 84 человек (80,8 %); после исключения протоколов с пропущенными данными итоговый объём выборки составил 80 человек в возрасте от 18 до 24 лет (M = 20,3; SD = 1,7), из них 53 девушки и 27 юношей. Критерии включения: статус студента очной формы, возраст 18–24 года, добровольное информированное согласие. Критерии исключения: неполное заполнение диагностического инструментария (исключены 4 протокола).

Условия проведения

Сбор эмпирических данных осуществлялся в период с 10 по 26 апреля 2026 года. Для снижения эффекта социальной желательности и гарантирования анонимности использовалась платформа Google Forms. Каждому респонденту направлялась персональная ссылка; время прохождения батареи методик варьировало от 25 до 35 минут. Исследование проводилось во внеучебное время; перед заполнением участники знакомились с текстом информированного согласия, подтверждали добровольность участия и получали гарантии конфиденциальности. По завершении сбора данных проведены дебрифинговые групповые консультации, на которых разъяснялись цели работы и предоставлялась обратная связь.

Методический инструментарий

1. Методика диагностики личностной идентичности Ю. А. Макаревской, З. И. Рябикиной – оценивает общий уровень сформированности идентичности и выраженность трёх компонентов: «Личное Я» (представление о себе как самостоятельной личности), «Уникальное Я» (осознание собственной неповторимости) и «Отраженное Я» (восприятие социальных оценок). Стимульный материал включает 40 утверждений с бинарной шкалой ответа; обработка сводится к суммированию баллов по каждой шкале.

2. Методика исследования личностной идентичности (МИЛИ)Л. Б. Шнейдера – направлена на диагностику типа идентичности: преждевременная, диффузная, мораторий, достигнутая, псевдоидентичность. Инструмент содержит 105 пунктов, оцениваемых по пятибалльной шкале Ликерта; для каждого статуса подсчитывается суммарный показатель.

3. Методика «Самооценка личности» С. А. Будасси – основана на процедуре ранжирования 20 личностных качеств по степени выраженности у реального и идеального «Я». Коэффициент ранговой корреляции Спирмена между двумя профилями служит индексом самооценки: значения от -1 до +1, где более высокие положительные значения соответствуют адекватному самопринятию.

4. Авторская анкета «Молодежная субкультура» – 12 вопросов закрытого и полузакрытого формата, направленных на выявление факта субкультурной самоидентификации, типа сообщества, длительности и интенсивности участия, субъективной значимости вовлечённости.

Статистическая обработка

Обработка данных выполнена в среде IBM SPSS Statistics 27. Нормальность распределения проверялась критерием Шапиро–Уилка; в связи с отклонением большинства показателей от нормального распределения применялись непараметрические методы: для межгрупповых сравнений – U–критерий Манна–Уитни, для анализа взаимосвязей – коэффициент корреляции Спирмена. Различия и корреляции признавались значимыми при p <0,05.

Результаты

По итогам анкетирования 31 респондент (38,8 %) идентифицировал себя как принадлежащего к субкультурному сообществу; 49 человек (61,2 %) указали на отсутствие такой принадлежности. Спектр названных субкультур включал музыкальные (рэп–культура, металлисты, K–pop), творческие (аниме-сообщество, косплей) и спортивно–экстремальные (скейтеры, стритрейсеры) направления. Средняя продолжительность субкультурного стажа составила 2,8 года (SD = 1,4).

По данным методики Макаревской–Рябикиной, у 37 % респондентов зафиксирован низкий общий уровень идентичности, у 62 % – средний. Низкий уровень по шкале «Личное Я» выявлен у 28 % выборки, средний – у 50 %, высокий – у 22 %. Показатели «Уникального Я» распределились следующим образом: 32 % – низкий уровень, 58 % – средний, 10 % – высокий. Наиболее благополучной оказалась шкала «Отраженное Я»: низкие значения имели лишь 14 % опрошенных, средние – 71 %, высокие – 15 %. Таким образом, ведущие трудности сосредоточены в области осознания собственной автономии и уникальности.

По методике МИЛИ преобладающим статусом идентичности в общей выборке выступил мораторий 
(45 %). Диффузная, преждевременная и достигнутая идентичность обнаружены у 15 % каждая; псевдоидентичность – у 10 %. Самооценка, измеренная по методике Будасси, у 58 % студентов находилась в среднем диапазоне, у 37 % была занижена, у 5 % завышена.

Сравнительный анализ групп

Сопоставление студентов, принадлежащих и не принадлежащих к субкультурным сообществам, обнаружило статистически значимые различия по ряду показателей идентичности (таблица 1).

Таблица 1. Средние значения и результаты сравнения показателей личностной идентичности в двух группах

Примечание: Группа 1 – студенты без субкультурной принадлежности (n=49), Группа 2 – студенты с субкультурной принадлежностью (n=31).

Во всех трёх случаях средние значения статистически значимо ниже в субкультурной группе. Это означает, что студенты, идентифицирующие себя с субкультурами, демонстрируют менее выраженную диффузную идентичность (размытость представлений о себе, отсутствие направленного поиска), а также меньшую склонность к псевдоидентичности –некритическому принятию внешних образцов. Общий уровень сформированности идентичности у них также оказался несколько ниже, что, вероятно, отражает большую динамичность и незавершённость процессов самоопределения, характерных для активного идентификационного поиска. Значимых различий по шкалам «Личное Я», «Уникальное Я», «Отраженное Я» и по уровню самооценки между группами не обнаружено (p> 0,05).

Корреляционный анализ

Для каждой группы отдельно вычислялись коэффициенты корреляции Спирмена между идентификационными показателями и самооценкой (таблица 2).

Таблица 2. Взаимосвязи самооценки с параметрами идентичности в группах

Примечание: p <0,01, p <0,001.

В субкультурной группе обнаружены значимые положительные корреляции самооценки с общим индексом идентичности и компонентом «Уникальное Я», а также значимая отрицательная связь с «Отраженным Я» и диффузной идентичностью. Иными словами, чем выше целостность идентичности и ощущение собственной уникальности, тем более позитивной оказывается самооценка; напротив, чрезмерная фиксация на внешних оценках и размытость жизненных ориентиров сопряжены с её снижением. В группе студентов, не вовлечённых в субкультуры, ни одна из аналогичных корреляций не достигла уровня статистической значимости.

Полученные данные свидетельствуют о том, что субкультурная принадлежность в студенческом возрасте не является однородным по своим психологическим эффектам феноменом. Вопреки обыденным представлениям о субкультурах как среде, концентрирующей «диффузных», неопределившихся молодых людей, студенты, идентифицирующие себя с такими сообществами, демонстрируют значимо более низкие показатели диффузной и преждевременной (псевдоидентичности) идентичности. Это согласуется с пониманием субкультуры как «полигона идентичности» [5], предоставляющего структурированные ценностно–ролевые модели, которые облегчают прохождение нормативного кризиса самоопределения. По–видимому, вовлечённость в субкультурную среду способствует более активному поиску и рефлексивной переработке идентификационных альтернатив.

Тесная сопряжённость показателей идентичности с самооценкой именно в субкультурной группе указывает на особую чувствительность самопринятия к процессам идентификационного строительства у этих студентов. Положительная связь «Уникального Я» с самооценкой говорит о том, что субкультурное участие может способствовать укреплению чувства собственной неповторимости, которое, в свою очередь, питает позитивное самоотношение. Отрицательная связь «Отраженного Я» с самооценкой предостерегает: если идентичность чрезмерно строится на внешних оценках и групповых одобрениях, самооценка становится уязвимой. Выраженная обратная корреляция диффузной идентичности с самооценкой подтверждает, что для тех участников субкультур, чьё самоопределение всё же остаётся размытым, принадлежность к сообществу не компенсирует дефицит внутренней опоры, а может даже усугублять снижение самоценности.

Отсутствие значимых корреляций идентичности с самооценкой у студентов без субкультурной принадлежности свидетельствует о большей автономности самоотношения: их самооценка, по–видимому, опирается на более стабильные внутренние образования, не столь чувствительные к текущим идентификационным колебаниям.

При интерпретации полученных результатов необходимо учитывать ряд ограничений. Во-первых, выборка ограничена одним образовательным учреждением и относительно невелика (N = 80), что снижает внешнюю валидность и генерализуемостьвыводов. Во-вторых, кросс-секционный дизайн не позволяет делать причинно-следственные заключения: невозможно установить, предшествует ли определённый профиль идентичности вхождению в субкультуру или формируется под её влиянием. В-третьих, операционализация субкультурной принадлежности посредством анкетного самоотчёта подвержена субъективным интерпретациям термина «субкультура» респондентами, что могло привести к размыванию границ групп. В-четвёртых, объединение в одну группу представителей разнотипных субкультур (музыкальных, творческих, спортивных) не учитывает возможную разнонаправленность их психологических эффектов. В-пятых, использованные самооценочные методики могут расходиться с глубинными неосознаваемыми аспектами идентичности. Перспективой дальнейших исследований является проведение лонгитюдных замеров, позволяющих проследить динамику идентичности и самооценки на этапах вхождения, пребывания и выхода из субкультурного сообщества, а также дифференцированный анализ психологических коррелятов различных типов субкультур.

Выводы

Студенты, идентифицирующие себя с субкультурными сообществами, демонстрируют статистически значимо более низкие показатели диффузной идентичности и псевдоидентичности, а также несколько меньший общий уровень идентичности по сравнению со сверстниками, не вовлечёнными в субкультуры. Это опровергает стереотип о субкультуре как «убежище» для диффузных, неопределившихся молодых людей и указывает на её ресурсную роль в активизации идентификационного поиска.

стоит отметить, что в группе субкультурной принадлежности обнаружена высокая сопряжённость самооценки с параметрами идентичности: более высокая самооценка связана с общей целостностью идентичности и ощущением собственной уникальности; напротив, ориентация на внешние оценки и диффузность идентичности ассоциированы со снижением самооценки. В группе без субкультурной принадлежности подобные связи отсутствуют, что говорит о большей автономности самоотношения.

Значимых межгрупповых различий по абсолютному уровню самооценки не обнаружено; следовательно, субкультурная принадлежность оказывает не прямое, а модерационное влияние, изменяя структуру взаимосвязей между идентичностью и самоотношением.

Гипотеза о существовании различий по показателям диффузной идентичности и характере её связи с самооценкой подтвердилась. Гипотеза относительно компонента «Уникальное Я» подтверждена частично: различий в средних значениях не обнаружено, но паттерн его корреляции с самооценкой в двух группах различен.

Практическое применение результатов видится в смещении акцента программ психолого-педагогического сопровождения с внешнего контроля и стигматизации субкультурной активности на поддержку внутренних ресурсов личности, содействие рефлексивному осмыслению субкультурного опыта и укрепление целостной идентичности как основы устойчивой самооценки.