По состоянию на 2026 год развитие экономики характеризуется нестабильностью, цифровизацией и усилением глобальной конкуренции, что обусловливает снижение эффективности ведения бизнеса через одно юридическое лицо. В этих условиях все более широкое распространение получают предпринимательские группы – совокупности взаимосвязанных организаций, функционирующих как единый хозяйственный комплекс. Такие структуры обеспечивают диверсификацию рисков, управленческую гибкость, перераспределение ресурсов и повышение инвестиционной привлекательности.
Вместе с тем правовое регулирование не в полной мере соответствует данным экономическим процессам. Несмотря на фактическую взаимозависимость компаний, законодательство продолжает исходить из их формальной обособленности. Это особенно остро проявляется в сфере банкротства, где процедуры применяются к отдельному должнику без учета внутригрупповых связей, что снижает их эффективность, затрудняет защиту прав кредиторов и создает возможности для злоупотреблений.
В связи с этим актуальность исследования обусловлена необходимостью формирования современной правовой модели банкротства предпринимательских групп, учитывающей их экономическую взаимосвязанность и обеспечивающей баланс интересов участников правоотношений.
Современные правовые механизмы банкротства предпринимательских групп.
Современное правовое регулирование банкротства предпринимательских групп в Российской Федерации характеризуется отсутствием системности и комплексного нормативного закрепления. Оно представляет собой совокупность разрозненных механизмов, сформированных как на уровне законодательства, так и судебной практики, восполняющей пробелы правового регулирования.
К основным инструментам относятся институт контролирующих должника лиц, субсидиарная ответственность, оспаривание сделок и элементы процессуальной консолидации. Их общая цель – преодоление формальной обособленности юридических лиц и учет их фактической экономической взаимосвязанности. Однако применение данных механизмов носит фрагментарный характер.
Институт контролирующих лиц направлен на выявление субъектов, фактически определяющих деятельность должника, включая случаи косвенного контроля. Субсидиарная ответственность обеспечивает привлечение таких лиц к имущественной ответственности и выполняет как компенсаторную, так и превентивную функцию. Оспаривание сделок способствует восстановлению конкурсной массы, особенно при наличии внутригрупповых операций, совершенных в предбанкротный период. Процессуальная консолидация позволяет учитывать взаимосвязь компаний, однако не имеет четкого законодательного закрепления.
Несмотря на развитие указанных инструментов, действующая модель имеет существенные недостатки: отсутствие возможности рассматривать группу как единого должника, преимущественно реактивный характер регулирования и зависимость от судебной практики.
В совокупности это свидетельствует о необходимости формирования комплексной модели правового регулирования, учитывающей экономическую сущность предпринимательских групп и обеспечивающей баланс интересов участников соответствующих правоотношений.
Основные проблемы правового регулирования
Несмотря на существенное развитие законодательства и формирование устойчивых подходов в судебной практике, регулирование банкротства предпринимательских групп в Российской Федерации сохраняет неполный и внутренне противоречивый характер.
Прежде всего, следует отметить отсутствие в действующем законодательстве закрепленного понятия предпринимательской группы как самостоятельного объекта правового регулирования. В рамках существующей модели каждая организация рассматривается как обособленный должник, что не соответствует фактической экономической природе функционирования бизнеса. Вследствие этого процедуры банкротства осуществляются разрозненно, без должного учета взаимосвязанности активов, обязательств и управленческих решений внутри группы.
Существенной проблемой остается сложность установления фактического контроля. В условиях многоуровневых корпоративных структур контролирующие лица нередко используют номинальные конструкции участия и сложные схемы владения, что затрудняет их идентификацию и последующее привлечение к ответственности. Это снижает эффективность применения соответствующих правовых механизмов.
Дополнительной проблемой является неоднородность судебной практики. Несмотря на наличие правовых позиций Верховного Суда Российской Федерации, суды не всегда единообразно подходят к оценке доказательств, а также к применению институтов субсидиарной ответственности и оспаривания сделок. Это приводит к снижению уровня правовой определенности и предсказуемости правоприменения.
Отдельного внимания заслуживает отсутствие четкого нормативного регулирования процессуальной консолидации процедур банкротства. В результате сходные по своей экономической сути ситуации могут разрешаться судами по-разному, что также негативно сказывается на стабильности правового регулирования.
Действующая модель в целом носит преимущественно реактивный характер и ориентирована на устранение последствий недобросовестного поведения, а не на его предупреждение. Ключевые механизмы, включая субсидиарную ответственность и оспаривание сделок, применяются, как правило, уже после возникновения признаков несостоятельности. К этому моменту значительная часть активов может быть выведена либо утрачена, что снижает эффективность восстановления конкурсной массы.
Кроме того, действующее регулирование не учитывает экономическую целостность предпринимательской группы. Оно построено на подходе, при котором каждая организация рассматривается изолированно, без возможности оценки группы как единого хозяйственного комплекса.
Таким образом, существующая модель правового регулирования не обеспечивает в полной мере достижение целей института банкротства, включая справедливое удовлетворение требований кредиторов и эффективное распределение рисков, что свидетельствует о необходимости ее дальнейшего совершенствования.
Перспективы развития законодательства
В целях устранения выявленных проблем представляется необходимым дальнейшее совершенствование правового регулирования банкротства предпринимательских групп по нескольким взаимосвязанным направлениям.
Прежде всего, требуется нормативное закрепление понятия предпринимательской группы как самостоятельного объекта правового регулирования. Отсутствие такого определения в действующем законодательстве препятствует формированию системного подхода и обусловливает наличие пробелов в правоприменении. Закрепление соответствующей дефиниции позволит создать основу для комплексного регулирования с учетом экономической взаимосвязанности участников группы.
Не менее значимым является введение института банкротства предпринимательской группы как единого экономического субъекта. Реализация данного подхода позволит учитывать фактическое единство хозяйственной деятельности и обеспечит более эффективное распределение активов и обязательств, что соответствует современной структуре ведения бизнеса.
Представляется обоснованным внедрение механизмов материальной консолидации, предусматривающих объединение активов и обязательств юридических лиц, входящих в группу, при наличии признаков их тесной экономической взаимозависимости. Это позволит повысить эффективность удовлетворения требований кредиторов и предотвратить искусственное дробление бизнеса.
Одновременно необходимо развитие процессуальных механизмов координации процедур банкротства. В частности, требуется установление четких правил взаимодействия между судами, а также согласование действий арбитражных управляющих в рамках взаимосвязанных дел, что позволит обеспечить единообразие и согласованность процедур.
По результатам проведенного исследования могут быть сформулированы следующие предложения.
Во-первых, целесообразно закрепить на законодательном уровне критерии отнесения совокупности юридических лиц к предпринимательской группе, включая признаки контроля, экономической зависимости и единства управления.
Во-вторых, следует предусмотреть возможность рассмотрения группы компаний в рамках единого дела о банкротстве, что позволит учитывать фактическую структуру бизнеса и повысить эффективность процедур.
В-третьих, необходимо нормативное закрепление института материальной консолидации, предусматривающего объединение активов и обязательств взаимосвязанных субъектов при наличии установленных критериев их экономической взаимозависимости.
В-четвертых, требуется уточнение критериев установления контроля, включая косвенные формы влияния, что позволит повысить эффективность привлечения контролирующих лиц к ответственности.
В-пятых, необходимо совершенствование правового регулирования внутригрупповых сделок, включая установление дополнительных критериев их оценки и усиление требований к экономической обоснованности таких операций.
Важным направлением развития является учет международного опыта. В зарубежных правопорядках применяются механизмы, ориентированные на учет особенностей корпоративных групп, включая координацию процедур банкротства и консолидацию активов. В частности, рекомендации UNCITRAL предусматривают возможность комплексного подхода к регулированию несостоятельности групп компаний. Адаптация данных подходов с учетом особенностей российской правовой системы может способствовать повышению эффективности национального регулирования.
Таким образом, проведенное исследование позволяет сделать вывод о том, что действующее законодательство о банкротстве предпринимательских групп находится на стадии становления и не в полной мере соответствует современным экономическим реалиям. Сформированные судебной практикой механизмы частично компенсируют недостатки нормативного регулирования, однако их фрагментарный характер обусловливает необходимость дальнейшего законодательного развития. Переход к системной модели, основанной на учете экономической сущности предпринимательских групп, является необходимым условием повышения эффективности процедур банкротства и обеспечения надлежащей защиты прав кредиторов.
