Беременность является нормативным кризисным периодом, требующим значительной психологической и физической адаптации. По данным ВОЗ, от 10 до 20% беременностей заканчиваются выкидышем, а угроза прерывания диагностируется у каждой третьей женщины на ранних срока [5]. При этом основное внимание врачей уделяется медикаментозной коррекции, тогда как психологический статус женщины остаётся на периферии [4, с. 68-71].
Клинический опыт показывает, что при одинаковом соматическом статусе и терапии исходы могут быть противоположными, что позволяет предположить наличие психологических факторов риска и протекции, среди которых ключевую роль играют копинг-стратегии [2; 8, с. 435-450].
Цель исследования – выявить особенности копинг-стратегий у женщин с угрозой прерывания беременности в сравнении с физиологической беременностью.
Гипотезы:
- Женщины с угрозой чаще используют эмоционально-ориентированные и избегающие копинг-стратегии (бегство-избегание, самоконтроль, принятие ответственности).
- Женщины с физиологической беременностью чаще используют проблемно-ориентированные копинги (планирование, поиск социальной поддержки).
- Существуют значимые положительные корреляции между дезадаптивными копингами и тревожностью, более выраженные в группе с угрозой.
Угроза прерывания беременности представляет собой патологическое состояние, характеризующееся повышенным риском самопроизвольного прекращения гестационного процесса. С медицинской точки зрения, данное состояние рассматривается как полиэтиологическое, в развитии которого участвуют эндокринные, иммунологические, анатомические и инфекционные факторы [5]. Однако значительная часть репродуктивных потерь (25–50%) не обусловлена органическими причинами, что указывает на необходимость изучения психологических и психосоматических механизмов [3, с. 107-120].
Важно отметить, что формирование дезадаптивных копинг-стратегий у женщин с угрозой прерывания часто связано с формированием «порочного круга»: страх новой потери усиливает тревогу, тревога повышает тонус матки, что создает предпосылки для прерывания беременности [1, с. 89-94]. Таким образом, теоретический анализ актуализирует необходимость эмпирического изучения копинг-стратегий как потенциальных медиаторов влияния тревожности на течение гестационного процесса.
В исследовании приняли участие 60 женщин. Экспериментальная группа (ЭГ) – женщины с диагнозом «угроза прерывания беременности» (код О20.0 по МКБ-10), средний возраст 27 лет (от 21 до 43 лет), срок беременности – II триместр (от 14 до 27 недель). Контрольная группа (КГ) – женщины с физиологически протекающей беременностью без признаков осложнений, сопоставимые с экспериментальной группой по возрасту, социально-экономическому статусу и сроку беременности (p>0,05). Средний возраст составил 27 лет.
Для исследования были использованы опросник «Способы совладающего поведения» Р. Лазаруса и С. Фолкман в адаптации Т. Л. Крюковой (диагностика 8 копинг-стратегий), а также шкала ситуативной и личностной тревожности Ч. Д. Спилбергера – Ю. Л. Ханина (дифференцированная оценка тревожности).
Сравнительный анализ выявил статистически значимые различия между группами по большинству шкал копинг-стратегий (табл. 1).
Таблица 1
Копинг-стратегия | ЭГ (M±σ) | КГ (M±σ) | U | p | r |
Конфронтация | 56.2±8.4 | 49.8±7.1 | 298.5 | 0.031 | 0.28 |
Дистанцирование | 63.4±7.6 | 47.3±8.2 | 182.0 | <0.001 | 0.57 |
Самоконтроль | 61.8±6.9 | 52.6±7.5 | 245.5 | 0.002 | 0.41 |
Поиск соц. поддержки | 51.2±8.9 | 58.7±8.3 | 285.0 | 0.015 | 0.32 |
Принятие ответственности | 59.4±7.2 | 48.9±6.8 | 206.0 | <0.001 | 0.49 |
Бегство-избегание | 64.7±8.1 | 46.5±7.9 | 165.5 | <0.001 | 0.62 |
Планирование решения | 49.3±8.6 | 60.2±7.4 | 268.0 | 0.006 | 0.37 |
Положительная переоценка | 52.8±9.2 | 54.3±8.1 | 409.0 | 0.560 | 0.08 |
Примечание: r – эффект различий (рангово-бисериальная корреляция)
Женщины с угрозой прерывания достоверно чаще используют неконструктивные стратегии: бегство-избегание (U=165.5, p<0.001, r=0.62), дистанцирование (U=182.0, p<0.001, r=0.57), принятие ответственности с самообвинением (U=206.0, p<0.001, r=0.49). Наиболее выраженные различия зафиксированы по стратегии «бегство-избегание» (r=0.62), что указывает на склонность женщин с угрозой уходить от решения проблем, отрицать их наличие или погружаться в фантазии как способ совладания с эмоциональным напряжением.
Женщины с физиологической беременностью значимо чаще используют адаптивные стратегии: планирование решения проблемы (U=268.0, p=0.006, r=0.37) и поиск социальной поддержки (U=285.0, p=0.015, r=0.32). Стратегия положительной переоценки не показала значимых различий между группами (p=0.560).
Выявлены высоко значимые различия по обоим типам тревожности (табл. 2). В группе с угрозой прерывания средние значения ситуативной (48.7 баллов) и личностной (52.3 балла) тревожности соответствуют высокому уровню, тогда как в контрольной группе показатели находятся в диапазоне средних значений (СТ – 36.8, ЛТ – 41.5). Особенно высокий эффект различий зафиксирован по ситуативной тревожности (r=0.72).
Таблица 2
Показатель | ЭГ (M±σ) | КГ (M±σ) | U | p | r |
Ситуативная тревожность | 48.7±6.3 | 36.8±5.9 | 112.5 | <0.001 | 0.72 |
Личностная тревожность | 52.3±5.8 | 41.5±6.4 | 156.0 | <0.001 | 0.63 |
В группе с угрозой прерывания выявлены многочисленные значимые положительные корреляции между дезадаптивными копинг-стратегиями и уровнем тревожности (табл. 3). Наиболее тесные связи обнаружены между стратегией «бегство-избегание» и ситуативной тревожностью (r=0.63, p<0.01), а также между «принятием ответственности» и ситуативной тревожностью (r=0.56, p<0.01).
Таблица 3
Копинг-стратегия | Ситуативная тревожность | Личностная тревожность |
Конфронтация | 0.28 | 0.21 |
Дистанцирование | 0.42* | 0.39* |
Самоконтроль | 0.47* | 0.32 |
Поиск соц. поддержки | -0.18 | -0.22 |
Принятие ответственности | 0.56** | 0.51** |
Бегство-избегание | 0.63** | 0.58** |
Планирование решения | -0.24 | -0.19 |
Положительная переоценка | -0.11 | -0.08 |
*Примечание: *p<0.05; *p<0.01
В контрольной группе выявлена лишь одна значимая корреляция – между бегством-избеганием и ситуативной тревожностью (r=0.38, p<0.05), что значительно слабее, чем в экспериментальной группе.
Полученные данные полностью подтверждают все три выдвинутые гипотезы. Женщины с угрозой прерывания беременности демонстрируют специфический психологический профиль, характеризующийся сочетанием высокой личностной и ситуативной тревожности с предпочтением дезадаптивных копинг-стратегий, направленных на избегание или подавление эмоций.
Особого внимания заслуживает факт, что в контрольной группе взаимосвязи между тревожностью и копинг-стратегиями практически отсутствуют. Это свидетельствует о том, что у здоровых женщин тревога не «перегружает» систему совладания – они способны использовать конструктивные стратегии даже при повышенной тревожности. В группе с угрозой, напротив, тревога и дезадаптивные копинги «спаяны» в единый патологический комплекс, что подтверждает необходимость комплексной психологической коррекции.
Клиническая значимость полученных результатов заключается в том, что копинг-стратегии являются более пластичными и доступными для психокоррекции. Таким образом, психологическая работа с женщинами, имеющими угрозу прерывания, должна быть направлена не только на снижение тревожности, но и на формирование адаптивных способов совладания.
