Прогнозирование объемов товарооборота Российской Федерации и Китайской Народной Республики

Российско-китайская торговля за четверть века выросла более чем в 30 раз, и с 2023 г. КНР устойчиво занимает первое место среди торговых партнёров России – на неё приходится около трети всего товарооборота РФ. Достижение в 2024 г. рекордного уровня в 244,8 млрд долл. и последующая коррекция 2025 г. ставят перед исследователями вопрос о достоверной оценке перспектив двусторонней торговли: экстраполяция рекордных показателей 2021–2024 гг. оказалась несостоятельной, а формальный тренд 2025 г. – противоречит фактической динамике 2026 г.

Данные Главного таможенного управления (ГТУ) КНР отражают четыре фазы развития взаимной торговли (табл. 1).

Таблица 1

Товарооборот РФ–КНР по данным ГТУ КНР, млрд долл. (составлено автором по данным ГТУ КНР)

В 2022-2023 гг. произошёл масштабный «импортозамещающий» сдвиг: рост товарооборота на 26,3% в 2023 г. был обеспечен прежде всего Chinese поставками машин, оборудования и автомобилей (экспорт КНР в РФ вырос на 53,9%) на фоне ухода западных брендов с российского рынка. В 2024 г. рост фактически прекратился (+1,9%): импорт России из КНР снизился на 0,8%, а давление вторичных санкций проявилось с марта 2024 г.

В 2025 г. товарооборот сократился на 6,9% – до 228,1 млрд долл., при этом экспорт РФ в КНР снизился на 3,9% (124,8 млрд), импорт – на 10,4% (103,3 млрд); положительное сальдо России выросло на 55,4%, до 21,5 млрд долл.

Важно отметить методологический аспект, российская и китайская статистика расходятся – по данным, озвучиваемым российскими официальными лицами, товарооборот 2025 г. составил около 240 млрд долл., тогда как ГТУ КНР фиксирует 228,1 млрд; расхождение связано с различиями в учёте параллельного импорта, страхования и транспортных издержек.

С начала 2026 г. динамика кардинально развернулась: за первое полугодие товарооборот вырос на 25,6% – до 134,2 млрд долл. (экспорт РФ +23,3%, импорт +28,4%), за восемь месяцев – на 28,4%, до 185,0 млрд долл.

Посол КНР Чжан Ханьхуэй допустил установление в 2026 г. нового исторического максимума, аналогичный прогноз озвучил и Президент РФ.

Анализ товарной структуры выявляет несколько компенсирующих друг друга процессов.

Энергетический контур – главный фактор волатильности. Поставки нефти, угля, нефтепродуктов и газа дают свыше 60% российского экспорта в КНР; в 2025 г. их стоимость сократилась на 17% – до 78,7 млрд долл. (6,6 млрд долл. в месяц против ~8 млрд в 2024 г.), что обусловлено преимущественно ценовой конъюнктурой, а не физическими объёмами. Соответственно, коррекция 2025 г. в значительной степени является ценовой, а не количественной – это принципиально важно для корректного прогнозирования.

Импортная «отложенная коррекция». Спад импорта из КНР на 10,4% в 2025 г. связан прежде всего с исчерпанием эффекта массового обновления автопарка: поставки автомобилей и комплектующих упали на 49% (с 25,5 до 13,1 млрд долл.) после рекордного 2024 г. При этом поставки промышленного оборудования сохранили устойчивость (26,5 млрд долл., –3%), а посылки из китайских интернет-магазинов выросли почти втрое – до 4 млрд долл., становясь новым динамичным сегментом торговли.

Диверсификация экспорта. В 2025 г. существенно выросли поставки руд и металлов (медь, алюминий – более чем в 1,5 раза) и особенно золота (3,8 млрд долл. в IV квартале против 1,2 млрд за весь 2024 г.). Агропродовольственный экспорт движется против общего тренда: +14% в 2025 г. (свыше 7 млрд долл.) и +42–44% за полугодие 2026 г.; Россия занимает 23% китайского импорта рыбы и морепродуктов и 26,7% – растительных масел.

Доля Китая во внешней торговле РФ оставалась стабильной: 31% в экспорте и 39% в импорте по итогам 2024 г., что подчёркивает не восстановительный, а структурно закреплённый характер российско-китайской торговли.

Для прогнозирования объёмов товарооборота применён двухуровневый подход.

Первый уровень – формально-статистический. Линейный тренд по ряду 2021–2025 гг. (среднегодовой абсолютный прирост 21,7 млрд долл.; CAGR 11,6%) даёт для 2026 г. оценку 275 млрд долл. Однако такой метод игнорирует структурный перелом 2025 г., поэтому используется как верхняя граница «механической» экстраполяции.

Второй уровень – сценарный, опирающийся на покомпонентную декомпозицию: прогноз энергетического экспорта увязывается с ценовой конъюнктурой сырьевых рынков, импортного – с фазой инвестиционного цикла (оборудование) и насыщением потребительского спроса (автомобили, электроника), агроэкспорта – с протоколами фитосанитарных допусков (23 категории за шесть лет). Базовые параметры сценарной модели:

• по данным восьми месяцев 2026 г. (185,0 млрд долл., +28,4%) и его доли в годовом объёме (~63%), при нулевом росте оставшихся четырёх месяцев товарооборот 2026 г. составит не менее 269 млрд долл.;
• умеренное замедление темпов во II полугодии до +5–15% формирует базовый диапазон 275–285 млрд долл.

Таблица 2

Сценарный прогноз товарооборота РФ–КНР, млрд долл. (оценка автора; базовые расчёты на данных ГТУ КНР)

Практически все сценарии предполагают превышение рекорда 2024 г. (244,8 млрд долл.) уже по итогам 2026 г., что согласуется с официальными прогнозами сторон и оценкой Б. Титова («сильно превысим 200 млрд долл.»). Опережающему сценарию соответствует и оценка Торгового представительства РФ в КНР о возможном приросте товарооборота на 30 млрд долл. в горизонте двух лет.

Необходимо учитывать риски и ограничения прогноза:

1. Ценовой риск. Поскольку энергетическая группа формирует 60% экспорта РФ, колебание цен на нефть на ±10 долл./барр. смещает годовой товарооборот на 15–20 млрд долл. – это доминирующий источник дисперсии прогноза.
2. Структурная асимметрия. Ориентация российского экспорта на сырьё (включая растущую долю золота) при импорте машин и оборудования воспроизводит модель, уязвимую к технологическим и ценовым шокам; в коммюнике ноября 2025 г. стороны заявили о намерении оптимизировать структуру торговли через электронную коммерцию, агросектор и первичную переработку.
3. Методологическая неопределённость. Расхождение данных ФТС/Банка России и ГТУ КНР (порядка 10–12 млрд долл. в год) требует при прогнозировании указания исходной базы и может занижать либо завышать фактический результат.
4. Импортный потолок. Постсанкционное замещение western-технологий в основном завершено; дальнейший рост импорта ограничен платёжеспособным спросом и политикой локализации, что уже проявилось в падении автопоставок на 49%.

Проведённый анализ показывает, что российско-китайская торговля перешла от фазы импортозамещающего бума (2022-2023 гг.) через ценовую коррекцию (2025 г.) к новому восстановительному циклу (2026 г.). Сценарный прогноз автора предполагает достижение в 2027 г. нового исторического максимума в диапазоне 275–285 млрд долл. (базовый сценарий) с ростом к 2028 г. до 300–315 млрд долл. Основными направлениями повышения устойчивости торговли являются диверсификация российского несырьевого экспорта (агропродукция, металлы, электронная коммерция) и снижение ценовой зависимости энергетического контура. Точность прогноза будет определяться прежде всего конъюнктурой сырьевых рынков, что обусловливает необходимость регулярной рекалибровки модели по мере публикации квартальных данных таможенных служб двух стран.