Проблемные аспекты и направления оптимизации взаимодействия власти и общества

Актуальность темы исследования обусловлена тем, что устойчивое развитие современного государства напрямую зависит от качества диалога между властью и обществом. В условиях нарастающей внешней турбулентности, усложнения социально-экономических процессов и цифровой трансформации публичного управления именно эффективное взаимодействие государства и институтов гражданского общества становится фактором легитимности принимаемых решений и социальной стабильности [17, с. 213-216]. Вместе с тем практика показывает, что существующие механизмы коммуникации не в полной мере отвечают общественным запросам: сохраняется низкий уровень доверия к власти, отмечаются формализм публичных процедур и отчуждение граждан от процесса выработки и реализации политики. Поэтому выявление проблемных аспектов взаимодействия власти и общества и определение направлений его оптимизации представляется своевременным и практически значимым.

Степень научной разработанности темы. Отдельные аспекты взаимодействия государства и гражданского общества рассматривались в работах Л. Г. Лисняк, О. Ю. Шмелёвой, В. А. Сологуб и И. А. Хашевой, В. П. Бабинцева и Ж. А. Шаповал, А. Н. Несмиянова и А. М. Доронина, С. С. Морозовой, К. Я. Литвиной и других исследователей. Вместе с тем ряд вопросов, связанных с системной оценкой барьеров коммуникации и комплексной характеристикой направлений оптимизации в условиях цифровизации, требует дальнейшего изучения.

Объектом исследования выступает система взаимодействия органов публичной власти и институтов гражданского общества в Российской Федерации. Предметом исследования являются проблемные аспекты этого взаимодействия и направления его оптимизации.

Цель исследования – выявить проблемные аспекты взаимодействия власти и общества в современной России и обосновать направления его оптимизации. Для достижения поставленной цели решаются следующие задачи: раскрыть понятие и сущность взаимодействия власти и общества; охарактеризовать модели взаимоотношения «власть–общество» и их эволюцию; рассмотреть нормативно-правовые основы взаимодействия в современной России; проанализировать ключевые проблемные аспекты взаимодействия власти и общества; систематизировать направления оптимизации данного взаимодействия.

Взаимодействие власти и общества представляет собой процесс взаимного влияния и согласования интересов органов публичной власти и институтов гражданского общества, направленный на выработку и реализацию общественно значимых решений. В научной литературе подчёркивается, что такое взаимодействие является ключевым элементом демократического государства, предполагая участие граждан в принятии решений, контроль за деятельностью государственных структур и взаимную ответственность сторон [11].

Исходной категорией анализа выступает гражданское общество – совокупность общественных отношений и институтов, выражающих частные интересы и потребности граждан в различных сферах жизнедеятельности. Именно развитое гражданское общество, по мнению ряда авторов, выступает связующим звеном между властью и населением и обеспечивает решение проблем, на которые государство не всегда реагирует оперативно [1]. Как отмечается в исследованиях, для устойчивого взаимодействия необходим переход от одностороннего информирования к подлинному соучастию, при котором граждане выступают не только объектом управления, но и субъектом выработки решений [15, с. 94-97]. В этом смысле взаимодействие строится на принципах равенства, партнёрства и обратной связи, а его результатом становится согласование частных и публичных интересов [5].

Основные формы взаимодействия включают выборы и референдумы, общественные слушания, обращения граждан, общественный контроль и партнёрства в социальных и экономических проектах [11]. Их совокупность образует институциональный каркас диалога власти и общества, эффективность которого напрямую влияет на качество государственного управления и уровень доверия граждан.

Обсуждается в литературе и концепция нового общественного договора как консенсуса между властью и народом. Отмечается, что российское общество становится более флексибильным и атомизированным, вследствие чего традиционные посредники – общественные организации и политические партии – перестают адекватно представлять интересы граждан [2, с. 7-20]. В то же время исследование А. В. Винокурова и соавторов фиксирует переходный характер современного общественного договора, для которого характерны высокая консолидация вокруг власти и одновременно латентные риски недовольства отдельных социальных групп [4, с. 46-55].

Переходя к вопросу определения проблемных аспектов взаимодействия власти и общества в современной России, можно отметить нижеследующие негативные моменты.

Низкий уровень доверия и транспарентности власти. Одним из наиболее значимых проблемных аспектов взаимодействия власти и общества выступает низкий уровень доверия граждан к органам публичной власти, тесно связанный с недостаточной транспарентностью их деятельности. Транспарентность государственного управления понимается как полная информационная открытость деятельности органов власти, за исключением регламентированного законом перечня сведений ограниченного доступа [18, с. 192-200].

Согласно некоторым исследованиям, открытость, прозрачность и доступность являются важнейшими показателями эффективности функционирования органов власти, а доверие граждан к чиновникам напрямую зависит от уровня прозрачности их управленческой практики [18, с. 192-200].

Обратной стороной проблемы является асимметричность доверия в системе «государство–общество». Традиционно доверие рассматривается как доверие общества государству, тогда как вопрос о том, насколько власть доверяет обществу, остаётся на периферии исследований. Проведённое К. Я. Литвиной пилотажное исследование, охватившее представителей органов публичной власти из 19 субъектов РФ, показало, что уровень доверия власти к гражданам, бизнесу и учреждениям существенно различается: наибольшее доверие проявляется к гражданам, наименьшее – к бизнесу, а декларируемые доверительные установки не всегда конвертируются в практические действия [12, с. 124-138].

Результаты опросов жителей мегаполисов также свидетельствуют о противоречивом восприятии политики социального партнёрства: при декларируемой поддержке курса на взаимодействие государства и гражданского общества граждане невысоко оценивают его реальную эффективность [7]. Таким образом, дефицит доверия и транспарентности образует замкнутый круг: недостаток прозрачности снижает доверие, а низкое доверие, в свою очередь, затрудняет вовлечение граждан в совместную с властью деятельность.

Формализм коммуникации и бюрократические барьеры. Другим существенным барьером выступает формализм публичной коммуникации. Исследователи отмечают, что власть в российских регионах нередко функционирует как корпоративная бюрократическая система, стандарты поведения которой не предусматривают, а иногда и прямо исключают необходимость открытого публичного диалога с обществом [3].

К числу таких стандартов В. П. Бабинцев и Ж. А. Шаповал относят ориентацию на формальную рациональность, имитацию деятельности, массовое производство так называемых фальсеоинтеракций – взаимодействий, основанных на осознанности фальши и добровольном принятии её за истину обеими сторонами, а также внутригрупповой конформизм [3]. В результате публичные слушания и общественные обсуждения нередко приобретают декоративный характер, а их результаты игнорируются при принятии решений. Показателен пример, когда подавляющее большинство нижегородцев (80,8%) и участников публичных слушаний высказались за сохранение прямых выборов главы местного самоуправления, однако решение было принято вопреки общественному мнению [20].

Анализ коммуникации органов власти с населением в социальных сетях в условиях реализации национальных проектов также фиксирует: несмотря на отдельные формальные изменения в организации взаимодействия, реальная коммуникация региональной власти и населения остаётся малоэффективной [13, с. 86-105].

Отметим, что отдельную проблему составляет недостаточная квалификация государственных служащих в сфере коммуникации: отсутствие навыков ведения диалога, конфликтологии и работы с публикой снижает качество взаимодействия и усиливает отчуждение граждан [16]. Таким образом, формализм и бюрократические барьеры превращают потенциально диалоговые формы взаимодействия в имитационные практики.

Социальный инфантилизм и слабость институтов гражданского общества. Проблематика взаимодействия власти и общества имеет и социокультурное измерение. В научной литературе отмечается тенденция к социальному инфантилизму, выражающаяся в низкой гражданской активности и ожидании готовых решений от государства [11].

Слабость институтов гражданского общества усугубляется тем, что общественные организации нередко маловлиятельны, зависят от государственной и муниципальной власти и не пользуются широкой поддержкой населения [3]. Как отмечает Н. Ю. Дмитриев, существенным препятствием на пути формирования партнёрских отношений является низкий престиж общественной деятельности в глазах большинства населения, а также установка правящей элиты на контроль над гражданскими инициативами [6, с. 295-299].

Процессы атомизации общества ведут к ослаблению устойчивых социальных связей: традиционные посредники – общественные организации и политические партии – всё хуже справляются с представлением интересов граждан во взаимодействии с властью.

Вместе с тем ряд исследователей связывает перспективы взаимодействия с формированием социального правового государства и развитием гражданской ответственности [5]. Преодоление социального инфантилизма и укрепление институтов гражданского общества выступают, таким образом, необходимым условием продуктивного диалога власти и населения.

Цифровое неравенство и барьеры цифровой коммуникации. Цифровизация открыла новые возможности взаимодействия власти и общества, однако породила и специфические барьеры. С одной стороны, цифровые платформы позволяют реализовать совещательные практики в недоступных ранее масштабах, делая граждан участниками принятия решений [8, с. 64-70]. Успешным примером является портал «Госуслуги», на котором с 2020 по 2022 г. зарегистрировалось около 93 млн человек [9, с. 164-172]. С другой стороны, при наличии технологических возможностей сохраняется высокий уровень отчуждения граждан от процессов управления, что свидетельствует о низкой эффективности каналов коммуникации, а не об их отсутствии [16].

Одним из ключевых барьеров выступает цифровое неравенство. Освоение информационной среды требует определённых компетенций, которые формируются не сразу и зависят от множества факторов.

Существенным является и дефицит доверия к цифровым ресурсам государства. Исследователи подчёркивают, что для эффективного развития цифрового взаимодействия необходимо не только внедрять сервисы, но и повышать уровень доверия граждан к ним [9, с. 164-172].

По нашему мнению, эффективность цифровых решений зависит не столько от их технологической продвинутости, сколько от реального учёта мнений граждан при принятии решений. Таким образом, цифровое неравенство и дефицит доверия к цифровым сервисам ограничивают потенциал цифровизации как инструмента взаимодействия власти и общества.

Указанные проблемные аспекты взаимодействия общества и власти могут быть нивелированы определенным образом. В качестве направлений оптимизации взаимодействия власти и общества предлагаются нижеприведенные направления.

Развитие институтов открытости и общественного контроля. Оптимизация взаимодействия власти и общества предполагает, прежде всего, развитие институтов открытости и общественного контроля.

Первостепенное значение имеет обеспечение реальной, а не декларативной прозрачности. Транспарентность власти следует рассматривать как важнейший механизм общественного развития, позволяющий институтам гражданского общества выступать в роли организованной силы и законным способом влиять на политическую ситуацию [18, с. 192-200]. Для этого необходима разработка чёткого механизма обеспечения открытости, прозрачности и доступности власти, преодоление корпоративной замкнутости государственного аппарата.

Совершенствование цифровых каналов коммуникации и обратной связи. Совершенствование цифровых каналов коммуникации и обратной связи представляет собой отдельное направление оптимизации. Эффективная оптимизация взаимодействия государства и граждан в условиях цифровой трансформации требует комплексного подхода, выходящего за рамки технологических решений: наряду с развитием технологической инфраструктуры необходимы институционально-правовое обеспечение, механизмы гражданского участия, информационная открытость и формирование среды доверия [14, с. 638-653].

Инструментами повышения результативности коммуникации выступают чат-боты и интеллектуальные помощники для обработки типовых запросов, платформы электронного голосования по локальным вопросам, регулярные цифровые «приёмные» и онлайн-диалоги с представителями власти [16].

Существенным условием является преодоление вышеобозначенной проблемы – цифрового неравенства. Необходимо развивать компетенции граждан в области работы с цифровыми сервисами и обеспечивать альтернативные, традиционные каналы взаимодействия для тех, кто не может воспользоваться цифровыми технологиями [9, с. 164-172].

Кроме того, актуальным является обновление нормативной базы. В частности, Федеральный закон № 59-ФЗ об обращениях граждан нуждается в поправках, учитывающих цифровизацию системы обращений и современные реалии модернизирующегося общества [9, с. 164-172]. Таким образом, совершенствование цифровых каналов должно сочетать технологическое развитие, правовое регулирование и формирование доверия граждан.

Вовлечение граждан в принятие управленческих решений. Важнейшим направлением оптимизации является расширение реального вовлечения граждан в принятие управленческих решений. Для этого необходимо принимать меры, обеспечивающие максимальную вовлечённость каждого человека в процесс принятия решений и его ответственность как гражданина. Среди таких мер – улучшение благосостояния населения, борьба с коррупцией, общественный контроль и общественная экспертиза, укрепление доверия к государственным институтам.

Формирование государственной политики должно строиться на сочетании «вертикальных» и «горизонтальных» механизмов, при котором решения разрабатываются не только государственным аппаратом, но и с учётом мнений различных социальных групп [19, с. 211-216]. Этому способствует развитие прямых форм демократии – общественных инициатив, публичных слушаний, краудсорсинга, а также цифровых платформ гражданского участия.

Для успешного вовлечения граждан необходима целенаправленная работа по формированию гражданской культуры и ответственности. Как отмечает Дмитриев, предпосылкой партнёрских отношений является повышение престижа общественной деятельности в глазах населения [6, с. 295-299]. Кроме того, целесообразно использовать систему образования и СМИ для конструирования политической культуры, соответствующей демократической модели, начиная с развития «низовой демократии», исторически практиковавшейся в России [20].

Формирование партнёрской модели и повышение доверия. Особую роль в формировании доверия играют честность и открытость коммуникации. Исследования фиксируют потребность в дальнейшей оптимизации системы политического управления, которая предполагает совершенствование нормативной базы, механизмов взаимодействия власти и общества и постоянный мониторинг демократических институтов [20]. Доверие власти к обществу, в свою очередь, также нуждается в целенаправленном развитии, поскольку декларируемые доверительные установки не всегда переходят в практические действия [12, с. 124-138].

В долгосрочной перспективе именно комплекс мер – развитие открытости и общественного контроля, модернизация цифровых каналов, расширение гражданского участия и повышение взаимного доверия, – способен обеспечить устойчивую модель партнёрства между государством и гражданами [16]. Только при наличии плодотворного сотрудничества между государственными структурами и гражданским обществом возможно построение стабильного и эффективно развивающегося государства [11].

В заключении отметим, что в результате проведённого исследования была достигнута поставленная цель – выявлены проблемные аспекты взаимодействия власти и общества в современной России и обоснованы направления его оптимизации.

В ходе решения первой задачи установлено, что взаимодействие власти и общества представляет собой процесс взаимного влияния и согласования интересов органов публичной власти и институтов гражданского общества, а его эффективность определяется не формальным наличием институтов, а реальной способностью сторон к открытому диалогу и переходом от одностороннего информирования к соучастию.

Показано, что эволюция моделей «власть–общество» движется в сторону интегративных конструкций, сочетающих традиционные и инновационные начала, а оптимальной признаётся партнёрская модель, предполагающая равенство сильного государства и сильного гражданского общества.

Выявлено, что нормативно-правовая база взаимодействия в целом сформирована, однако требует совершенствования в части цифровизации процедур и обеспечения реальной, а не декларативной открытости.

Проанализированы ключевые проблемные аспекты взаимодействия: низкий уровень доверия и транспарентности власти, формализм коммуникации и бюрократические барьеры, социальный инфантилизм и слабость институтов гражданского общества, а также цифровое неравенство и дефицит доверия к цифровым сервисам.

Систематизированы направления оптимизации: развитие институтов открытости и общественного контроля, совершенствование цифровых каналов коммуникации, расширение реального вовлечения граждан в принятие решений, формирование партнёрской модели и повышение взаимного доверия.

Подводя итог, следует отметить, что преодоление выявленных проблем возможно лишь при комплексном подходе, сочетающем нормативное регулирование, политическую волю, технологическую поддержку и целенаправленную работу по формированию гражданской культуры. Перспективы дальнейших исследований связаны с оценкой результативности конкретных механизмов гражданского участия и мониторингом практик цифрового взаимодействия власти и общества в российских регионах.