Особенности глазодвигательной активности при интерпретации социальных взаимодействий различной степени неоднозначности

Введение

Распознавание социальных взаимодействий представляет собой сложный процесс зрительного восприятия, предполагающий анализ характеристик отдельных участников ситуации и отношений между ними. Современные исследования свидетельствуют о том, что восприятие социального взаимодействия не сводится к распознаванию отдельных персонажей, поскольку существенную роль играет обработка зрительных признаков их взаимосвязи, включая пространственное расположение, ориентацию и направленность действий [9; 11, с. 1165-1179; 13]. Экспериментальные данные Williams и Chakrabarti (2024) показывают, что при определении наличия взаимодействия между двумя людьми наблюдатели интегрируют информацию о положении головы и тела, причем особенности этой интеграции зависят от ракурса и видимости области глаз [18, с. 776-788]. В исследовании Mello и соавторов (2026) установлено, что при кратковременном предъявлении статичных изображений категоризация типа социального взаимодействия требует более продолжительной обработки для достижения сопоставимой точности, чем определение категории изображенных объектов и характера пространственных отношений между ними [12, с. 1171-1191].

Для изучения особенностей распределения зрительного внимания при восприятии социальных ситуаций применяется метод регистрации движений глаз – айтрекинг. Его использование позволяет исследовать пространственно-временную организацию зрительного обследования, в том числе характеристики фиксаций, саккад и последовательность обращений взгляда к отдельным областям изображения. Фиксации характеризуют относительно стабильные периоды направления взгляда, тогда как саккады представляют собой быстрые перемещения глаз, обеспечивающие переход между участками зрительного поля. Методологические основы регистрации и интерпретации глазодвигательной активности представлены в отечественных исследованиях В. А. Барабанщикова и соавторов [2, с. 31-60; 3], а возможности применения окулографического метода для изучения социальных взаимодействий рассмотрены в обзоре Н. Я. Агеева и соавторов [1, с. 49-67]. Актуальность использования айтрекинга в современной науке подтверждается результатами библиометрического исследования Özalp и соавторов (2026), выявивших существенный рост количества публикаций в данной области в 2020–2025 годах [20]. Вместе с тем характеристики движений глаз не могут рассматриваться как однозначные показатели понимания смыслового содержания социальной ситуации, поскольку организация окуломоторной активности определяется совокупностью факторов, включая характер зрительной задачи, особенности предъявляемого изображения и индивидуальные характеристики наблюдателя [2, с. 31-60; 3].

Предыдущие исследования выявили избирательное внимание к социальным объектам при просмотре изображений и видеоматериалов. Skripkauskaite и соавторы (2023) показали, что при рассматривании статичных изображений социальных взаимодействий участники дольше фиксировали взгляд на людях, чем на фоновых элементах [17, с. 2303-2311]. В исследовании Martinez-Cedillo и Foulsham (2024) показано, что социальные элементы сохраняют способность привлекать зрительное внимание даже при инструкции избегать их рассматривания [10]. Сходные закономерности обнаружены при динамическом предъявлении: Daughters и соавторы (2026) установили, что при просмотре видеозаписей социальных взаимодействий участники дольше рассматривали действующих лиц относительно фона, чем при просмотре сопоставленных по движению сцен без взаимодействия [7, с. 300-310]. Cooper и соавторы (2026) обнаружили, что при распознавании статичных эмоциональных выражений участники чаще направляли взгляд на область глаз, чем при восприятии динамических выражений; при этом единого паттерна глазодвигательной активности, связанного с более высокой точностью распознавания эмоций, выявлено не было [6, с. 938-956]. Эти результаты подчеркивают необходимость учитывать специфику статичных стимулов при изучении социального восприятия.

Интерпретация социальных взаимодействий может допускать различные трактовки, особенно в амбивалентных и манипулятивных ситуациях. Одним из источников информации о характере взаимодействия выступают эмоциональные выражения лиц участников. Исследования показывают, что точность распознавания эмоций связана с пространственным распределением зрительного внимания. Alkan (2025) установила, что ошибочная категоризация эмоций чаще сопровождалась преимущественным обследованием верхней части лица, включая область глаз, тогда как правильное распознавание сопровождалось дополнительным обращением взгляда к областям носа и рта [4]. Poncet и соавторы (2021) выявили связь ошибочного распознавания эмоций с дополнительным обследованием менее информативных мимических признаков [16]. Однако распознавание социального взаимодействия представляет собой более комплексную задачу, поскольку предполагает интеграцию эмоциональных сигналов с информацией о взаимном расположении, ориентации и действиях персонажей [9; 11, с. 1165-1179; 18, с. 776-788].

Таким образом, актуально сопоставление глазодвигательных характеристик при восприятии изображений социальных взаимодействий, различающихся предполагаемой степенью неоднозначности. Особое значение имеет разграничение наблюдаемой разницы между наборами стимулов и объяснения этой разницы именно социальной неоднозначностью.

Цель и задачи исследования

Цель исследования – выявить особенности глазодвигательной активности при интерпретации социальных взаимодействий, представленных статичными изображениями однозначного, амбивалентного и манипулятивного характера.

Поставлены следующие задачи: сопоставить характеристики фиксаций и саккад со степенью неоднозначности; изучить различия повторных обращений взгляда к областям интереса и времени до первой фиксации; обсудить интерпретационные ограничения примененного набора изображений.

Объекты и методы исследования

В анализ различий глазодвигательных характеристик включены данные 83 участника, для которых были доступны записи движений глаз по всем 15 предъявлявшимся статичным изображениям социальных взаимодействий. Каждому участнику предъявляли 15 изображений, отражающих пять форм социальных взаимодействий: конфликт, конкуренцию, посредничество, солидарность и иерархию. Каждая форма была представлена в трёх вариантах: однозначном, амбивалентном и манипулятивном; таким образом, на каждую степень неоднозначности приходилось по пять изображений. Каждое изображение предъявлялось в течение 1 минуты. Порядок предъявления изображений был рандомизирован. Однозначные изображения предполагали относительно однозначную интерпретацию, амбивалентные содержали признаки, допускающие разные трактовки отношений, а манипулятивные предполагали возможное расхождение между внешне демонстрируемым и скрытым содержанием социального взаимодействия. Данное разделение использовалось при организации стимульного материала; в настоящем анализе оно не является независимо проверенной количественной шкалой неоднозначности.

Регистрация глазодвигательной активности осуществлялась с использованием неинвазивного программно-аппаратного комплекса Gazepoint GP3, включающего стационарную камеру, светодиодную подсветку и специализированное программное обеспечение. Частота дискретизации прибора составляла 60 Гц.

Анализировались шесть показателей: средняя длительность фиксации; количество фиксаций; время до первой фиксации в области интереса; число возвратов к областям интереса; длина саккад; доля регрессивных саккад. Для каждого участника и каждой степени неоднозначности показатели агрегировались по соответствующим областям интереса (AOI) с использованием медианы; таким образом, единицей статистического анализа был участник (n = 83), а не отдельная AOI. Количество AOI различалось между степенями неоднозначности: 36 для однозначных, 30 для амбивалентных и 40 для манипулятивных изображений. При интерпретации результатов необходимо учитывать, что площадь, расположение и визуальная заметность AOI могли различаться между изображениями и влиять на зарегистрированные показатели независимо от социального содержания. Показатели характеризуют разные аспекты пространственно-временной организации зрительного обследования.

Для сопоставления трех степеней неоднозначности использовался непараметрический критерий Фридмана, а размер эффекта характеризовался коэффициентом конкордации Кендалла W. Множественные проверки контролировались процедурой Бенджамини – Хохберга, направленной на контроль доли ложных открытий (false discovery rate, FDR). Для сравнений степеней неоднозначности поправка применялась к шести общим тестам – по одному для каждого глазодвигательного показателя; для корреляционного анализа поправка применялась к семейству проверяемых корреляций. Попарные post hoc-сравнения между конкретными степенями неоднозначности не проводились, поэтому результаты критерия Фридмана интерпретируются как свидетельство общего различия между тремя степенями неоднозначности, но не как подтверждение значимости каждой отдельной пары. Критерий статистической значимости после коррекции: q < 0,05.

Результаты и их обсуждение

Критерий Фридмана выявил статистически значимые общие различия между тремя наборами изображений для всех шести анализируемых глазодвигательных характеристик. После коррекции Бенджамини – Хохберга все шесть результатов сохранили статистическую значимость (q < 0,05). Эти тесты показывают наличие различий между степенями неоднозначности в целом; поскольку попарные post hoc-сравнения не проводились, они не позволяют определить, какие именно пары степеней неоднозначности различаются статистически значимо. Сводные показатели представлены в таблице 1.

Таблица 1

Различия глазодвигательных показателей между тремя группами социальных изображений

Примечание: χ² – статистика критерия Фридмана; W – коэффициент конкордации Кендалла; q – уровень значимости после поправки Бенджамини – Хохберга. Для каждого из шести общих сравнений q < 0,05. Попарные сравнения между степенями неоднозначности не проводились.

Наибольшая согласованность различий между степенями неоднозначности установлена для средней длительности фиксаций (W = 0,461), количества фиксаций (W = 0,376) и времени до первой фиксации (W = 0,366). Более низкие величины W получены для числа возвратов (0,277), длины саккад (0,227) и доли регрессивных саккад (0,102). Следовательно, различия между наборами социальных изображений затрагивали несколько аспектов зрительного обследования, причем величина эффектов варьировала в зависимости от глазодвигательного параметра.

Медианные значения показателей для изображений трех степеней неоднозначности приведены в таблице 2. Число фиксаций было наибольшим при восприятии амбивалентных изображений (медиана 8,0), тогда как для однозначных и манипулятивных изображений медианы составляли 5,0 и 5,5 соответственно. Сходный описательный паттерн наблюдался для средней длительности фиксации и числа возвратов: при амбивалентных изображениях значения были выше, чем при однозначных. Время до первой фиксации было наибольшим при манипулятивных изображениях (2,99 против 1,77 и 1,90), а длина саккад – наименьшей (0,88 против 1,01 и 0,99). Эти описательные различия могут отражать особенности организации зрительного обследования разных наборов изображений, но не позволяют установить, обусловлены ли они социальной неоднозначностью или визуальными характеристиками стимулов. Критерий Фридмана указывает лишь на общие различия между степенями неоднозначности, поэтому медианы не позволяют судить о значимости различий между конкретными парами степеней неоднозначности.

Таблица 2

Медианы глазодвигательных показателей для трех типов социальных изображений (n = 83)

Увеличение количества фиксаций может отражать дополнительное обследование изображения и повторное сопоставление его элементов. Однако его нельзя автоматически считать доказательством большей глубины ментализации: движения глаз могут зависеть от количества персонажей, композиции, заметности лиц, текста и иных элементов. Показано, что индивидуальные различия в местах фиксаций предсказывают отличия в последующих описаниях одних и тех же изображений [8]. Таким образом, особенности взгляда могут быть связаны с тем, какие признаки сцены становятся основой интерпретации, но не определяют однозначно правильность этой интерпретации.

Различия во времени до первой фиксации требуют отдельной методологической оценки. Этот показатель зависит от скорости ориентирования на область интереса, но также от расстояния между стартовой точкой взгляда и областью, её площади, положения и визуальной заметности. В исследованиях восприятия прямого и отведённого взгляда показано, что структура фиксаций может различаться в зависимости от свойств предъявляемого лица и особенностей обследуемой выборки [5]. Следовательно, наблюдаемые межусловные различия не следует объяснять исключительно социальной неоднозначностью до контроля характеристик областей интереса.

Повторные обращения к областям интереса могут быть совместимы с возвращением к ранее просмотренным деталям и сопоставлением альтернативных интерпретаций. Вместе с тем они встречаются и при повторной идентификации объектов либо при изменении ожиданий относительно сцены. Экспериментально показано, что наличие предварительных знаний о содержании социальной сцены влияет на особенности ее зрительного исследования [15]. Поэтому возвращения взгляда следует рассматривать как наблюдаемый параметр зрительной стратегии, а не как непосредственное подтверждение пересмотра намерений персонажей.

Различия длины саккад и доли регрессивных саккад показывают, что различия между наборами изображений не ограничивались параметрами фиксаций. Однако содержательная интерпретация этих показателей требует точного определения операциональных критериев и алгоритмов расчета. Длина саккад характеризует амплитуду перемещения взгляда, тогда как доля регрессивных саккад зависит от того, как регрессивное движение определялось относительно предшествующей траектории или последовательности областей интереса. Поэтому эти результаты следует описывать как различия параметров перемещения взгляда, не приписывая им конкретный когнитивный механизм без дополнительной проверки.

Содержательно результаты согласуются с литературой о чувствительности внимания к социальным признакам и участии глазодвигательной активности в понимании сцены. Исследования свободного рассматривания показывают, что фиксации на значимых элементах изображения могут способствовать более точному пониманию его содержания [14]. В исследовании с динамическим стимульным материалом особенности распределения зрительного внимания к лицам персонажей были связаны с успешностью выполнения заданий на понимание их психических состояний [19, с. 2476-2487]. Однако в настоящем исследовании использовались статичные изображения, а каждая группа неоднозначности была представлена собственным набором стимулов, поэтому обнаруженные различия не позволяют приписать эффект исключительно социальной неоднозначности.

Принципиальное ограничение исследования связано с тем, что каждая категория неоднозначности представлена отдельными пятью изображениями. Поэтому фактор «тип социального взаимодействия» здесь может быть смешан с физическими свойствами конкретных стимулов: числом персонажей, размером лиц и фигур, распределением объектов, фоном, контрастностью, композиционными особенностями и площадью областей интереса. Сравнение по участникам при фиксированных изображениях позволяет обнаружить устойчивые различия в обследовании имеющихся наборов, но само по себе не обеспечивает обобщения на все возможные изображения соответствующего типа.

Для дальнейшей проверки интерпретации результатов необходима стандартизация или статистический контроль визуальных характеристик стимулов, особенно площади AOI и количества социально значимых объектов. Перспективны модели, в которых одновременно учитываются различия между участниками и между изображениями; дополнительные меры субъективной неоднозначности каждой сцены; сопоставление точных ответов с параметрами взгляда; анализ переходов между областями интереса. Это позволило бы точнее отделить эффекты визуальной сложности от социально-когнитивных процессов.

Заключение

В исследовании, включавшем 83 участника с полными данными айтрекинга по 15 статичным изображениям, выявлены различия шести глазодвигательных характеристик между наборами однозначных, амбивалентных и манипулятивных социальных сцен. Все шесть результатов сохраняли статистическую значимость после коррекции Бенджамини – Хохберга.

Наиболее выраженные различия по величине W установлены для средней длительности фиксаций (W = 0,461), количества фиксаций (W = 0,376) и времени до первой фиксации (W = 0,366). При амбивалентных изображениях наблюдалось более высокое медианное число фиксаций (8,0) по сравнению с однозначными (5,0) и манипулятивными (5,5). Помимо числа фиксаций, при амбивалентных изображениях были выше средняя длительность фиксации и число возвратов; время до первой фиксации было наибольшим, а длина саккад наименьшей при манипулятивных изображениях. Без попарных сравнений нельзя определить, какие именно степени неоднозначности различаются значимо.

Статистически устойчивых после поправки связей глазодвигательных характеристик с управляющими функциями не выявлено. Отрицательная корреляция точности Go/No-Go с длиной саккад в манипулятивных сценах после контроля множественных сравнений не достигла установленного порога значимости.

Полученные данные позволяют заключить, что зрительное обследование различается между тремя наборами социальных изображений. При интерпретации этих различий необходимо учитывать возможное влияние визуальной сложности и характеристик областей интереса. В дальнейшем проверка роли социальной неоднозначности требует более строгого контроля стимульного материала.