Отказ от исполнения обязательства по основаниям, указанным в ст. 328 ГК РФ, в предпринимательских правоотношениях

Введение

Институт встречного исполнения (ст. 328 ГК РФ) является системообразующим основанием отказа для широкого круга возмездных предпринимательских договоров, не получивших специального регулирования [1]. Большинство таких договоров (поставки, подряда, оказания услуг) построено по модели синаллагматического обязательства, а ст. 328, в отличие от специальных норм (ст. 715, 717, 719, 782, 977 ГК РФ [2]), носит общий характер. Цель статьи – раскрыть содержание права на приостановление и отказ по ст. 328 ГК РФ и выявить тенденции его применения судами.

1. Содержание ст. 328 ГК РФ в свете доктрины

Пункт 2 ст. 328 ГК РФ предоставляет стороне, обязанной к встречному исполнению, право в случае непредоставления другой стороной обусловленного договором исполнения либо при наличии обстоятельств, очевидно свидетельствующих о том, что оно не будет произведено в срок, приостановить исполнение своего обязательства либо отказаться от него и потребовать возмещения убытков [1]. Ключевая особенность нормы состоит в том, что право на отказ возникает не только при фактическом неисполнении, но и при очевидной угрозе неисполнения, то есть законодатель допускает превентивный отказ до наступления просрочки. Судебная практика требует при этом объективной, а не предположительной очевидности неисполнения; бремя доказывания таких обстоятельств лежит на стороне, ссылающейся на них [3, с. 143].

М. А. Егорова возводит ст. 328 ГК РФ к римскому возражению о преждевременности требования (exceptio non adimpleti contractus) и к ст. 177 ГК РСФСР 1964 г., отмечая, что термин «встречность» точнее прежнего термина «взаимность» [4, с. 185]. По её анализу, п. 2 ст. 328 содержит четыре правила: приостановление или отказ при непредоставлении исполнения либо очевидной невозможности его предоставления в срок; приостановление или отказ лишь в части при частичном неисполнении; те же последствия при очевидной неизбежности нарушения; сохранение права требовать встречного предоставления, если оно всё же было произведено [4, с. 185-186].

По мнению М. А. Егоровой, коллизии между ст. 310 и ст. 328 ГК РФ не существует: они соотносятся как общее правило и законное исключение из него. При этом возможность приостановления по ст. 328 в отличие от права на немотивированный отказ по абз. 2 п. 2 ст. 310 не зависит от предпринимательского статуса сторон [4, с. 188]. Приостановление исполнения по ст. 328 следует отличать и от права удержания (ст. 359 ГК РФ): первое позволяет приостановить любое исполнение, включая оплату, выполнение работ и оказание услуг, тогда как удержание ограничено находящейся у кредитора вещью [4, с. 157]. От п. 2 ст. 405 ГК РФ, допускающего отказ от принятия исполнения, утратившего интерес вследствие просрочки должника, ст. 328 отличается тем, что регулирует отказ до наступления встречного исполнения, в том числе превентивный [1].

Приостановление и отказ являются альтернативными способами защиты: сторона вправе избрать временную либо окончательную форму реакции. Однако переход от приостановления к отказу требует нового волеизъявления и надлежащего уведомления контрагента, так как приостановление само по себе не прекращает обязательства и не перерастает в его прекращение автоматически. При частичном неисполнении сторона может приостановить исполнение в соответствующей части, сохранив договор в остальном, либо, если утрачен интерес в договоре в целом, отказаться от него полностью; выбор подлежит оценке судом с точки зрения соразмерности и добросовестности.

2. Позиции высших судебных инстанций

Конституционный Суд РФ в определении от 23.04.2015 № 986-О указал, что регулирование, содержащееся в ст. 328 ГК РФ, относится к сфере диспозитивного регулирования и применяется постольку, поскольку договором или законом не предусмотрено иное, что основано на принципе свободы договора [5]. Следовательно, ст. 328 образует общее (субсидиарное), а не императивное регулирование встречного исполнения.

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 22.11.2016 № 54 разъяснено, что встречным признаётся исполнение, обусловленное исполнением другой стороной своих обязательств, независимо от того, предусмотрели ли стороны очерёдность исполнения (п. 57). Сторона, намеревающаяся приостановить исполнение или отказаться от него лишь на основании обстоятельств, очевидно свидетельствующих о неисполнении в срок, обязана в разумный срок предупредить об этом контрагента [6]. Пункт 58 указывает, что при установлении судом незначительности неисполнения со стороны истца иск об исполнении обязательства в натуре может быть удовлетворён с определением объёма подлежащего исполнению истцом, что отражает стремление избежать чрезмерного формализма в ущерб соразмерности.

3. Практика арбитражных судов

В спорах по договору поставки Арбитражный суд Мурманской области отказал поставщику во взыскании доплаты, так как п. 2 ст. 328 не допускает принудительного взыскания предварительной оплаты за подлежащий передаче товар [7]; Двенадцатый арбитражный апелляционный суд из п. 2 ст. 328 и п. 2 ст. 487 ГК РФ сделал вывод о невозможности понуждения покупателя к оплате непереданного товара [8]; Арбитражный суд Центрального округа признал право покупателя на возврат аванса за непоставленную часть товара [9].

Очерчивают пределы применения ст. 328 следующие решения. Тринадцатый арбитражный апелляционный суд отклонил довод о встречном характере обязательств, поскольку договор поставки был прекращён односторонним отказом поставщика, и потому применению подлежали нормы о неосновательном обогащении (п. 3 ст. 453, п. 2 ст. 1107 ГК РФ) [10]. Четвёртый арбитражный апелляционный суд не принял ссылку на право приостановления из-за просрочки оплаты одного авансового транша в ответ на требование о неустойке за просрочку поставки другого, не связанного с ним транша, подчеркнув необходимость точного встречного соответствия конкретных обязанностей [11].

Обобщение практики выявляет четыре тенденции. Суды различают п. 1 ст. 328 (понятие встречного исполнения) и п. 2 (последствия его непредоставления), применяя их с учётом специальных норм о поставке, подряде и аренде [2]; используют институт для отказа во взыскании предоплаты или доплаты за непереданный товар (невыполненную работу); требуют своевременной реализации права и уведомления контрагента в разумный срок; после прекращения договора применяют нормы о неосновательном обогащении вместо ст. 328.

4. Сравнительно-правовой аспект

Возражение о неисполненном договоре восходит к римскому праву (exceptio non adimpleti contractus) и в различных модификациях воспринято современными правопорядками [12, 13]. В германском праве §320 BGB позволяет отказаться от предоставления до получения встречного, а §321 BGB – отказаться от предварительного исполнения, если после заключения договора становится очевидно, что требование стороны находится под угрозой ввиду недостаточной способности контрагента исполнить обязательство; это право отпадает, если встречное предоставление осуществлено либо предоставлено обеспечение [14]. Таким образом, германское право прямо связывает превентивную защиту с возможностью для контрагента её устранить.

Венская конвенция 1980 г. допускает приостановление исполнения при очевидной неспособности контрагента исполнить значительную часть обязательств с обязанностью немедленно уведомить его и продолжить исполнение при получении адекватных гарантий (ст. 71), а также расторжение при очевидности существенного нарушения с разумным предварительным извещением (ст. 72) [15]. Принципы УНИДРУА содержат правила об удержании исполнения (ст. 7.1.3), расторжении при очевидности существенного неисполнения (ст. 7.3.3) и праве требовать адекватных гарантий (ст. 7.3.4) [16].

Заключение

Отказ от исполнения обязательства по ст. 328 ГК РФ является самостоятельным и системообразующим основанием одностороннего отказа в предпринимательских отношениях, сочетающим защитную (компенсаторную) и превентивную функции. Его эффективное использование требует объективно подтверждённой очевидности неисполнения, соразмерности реакции, своевременного уведомления контрагента и учёта принципа эстоппель. Это обусловливает необходимость дальнейшей детализации законодательства и последовательного применения нормы судами с учётом требований добросовестности.