В современном уголовно-процессуальном праве России актуальность фигуры следователя обусловлена наличием системного противоречия между его формальным статусом и реальным объемом полномочий. Согласно УПК РФ, следователь отнесен к стороне обвинения, однако его процессуальная самостоятельность, декларируемая законом, на практике ограничивается ведомственным контролем и необходимостью согласования ключевых решений с руководителем следственного органа. Это порождает дискуссию о том, способен ли следователь в таких условиях эффективно выполнять обязанность по всестороннему и объективному исследованию обстоятельств дела, или же он превращается в «технического исполнителя» воли руководства. Кроме того, актуальность усиливается продолжающейся трансформацией системы следственных органов, что требует переосмысления гарантий независимости следователя для обеспечения качества предварительного расследования и соблюдения прав участников процесса.
Следователь – это должностное лицо, уполномоченное осуществлять предварительное следствие по уголовному делу, а также иные полномочия, предусмотренные УПК РФ (п. 41 ст. 5, ч. 1 ст. 38 УПК РФ) [1]. Следователем от имени государства осуществляется уголовное преследование по уголовным делам публичного, частного и частно-публичного обвинения (ст. 146, 147 УПК РФ). Следователь является участником уголовного судопроизводства со стороны обвинения и не вправе применять федеральный закон, противоречащий УПК РФ (ч. 1 ст. 7 УПК РФ). Принимаемые следователем постановления должны быть законными, обоснованными и мотивированными (ч. 4 ст. 7 УПК РФ) [1].
В каждом случае обнаружения признаков преступления следователь принимает предусмотренные УПК РФ меры по установлению события преступления, изобличению лица или лиц, виновных в совершении преступления (ч. 2 ст. 21 УПК РФ). Требования, поручения и запросы следователя, предъявленные в пределах его полномочий, обязательны для исполнения всеми учреждениями, предприятиями, организациями, должностными лицами и гражданами (ч. 4 ст. 21 УПК РФ).
Полномочия следователя перечислены в ст. 38 УПК РФ: возбуждать уголовное дело, принимать его к своему производству или передавать его руководителю следственного органа для направления по подследственности; самостоятельно направлять ход расследования, принимать решение о производстве следственных и иных процессуальных действий, за исключением случаев, когда в соответствии с УПК РФ требуется получение судебного решения или согласия руководителя следственного органа; давать органу дознания обязательные для исполнения письменные поручения о проведении оперативно-розыскных мероприятий, производстве отдельных следственных действий, об исполнении постановлений о задержании, приводе, об аресте, о производстве иных процессуальных действий, а также получать содействие при их осуществлении; обжаловать с согласия руководителя следственного органа решение прокурора об отмене постановления о возбуждении уголовного дела, о возвращении уголовного дела следователю для производства дополнительного следствия, изменения объема обвинения либо квалификации действий обвиняемых или пересоставления обвинительного заключения и устранения выявленных недостатков; осуществлять иные полномочия, предусмотренные УПК РФ [1].
Указанный перечень является открытым, поскольку объем действий, которые следователь вправе производить, определен и другими статьями УПК РФ. Так, следователь оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью (ч. 1 ст. 17 УПК РФ). Согласно ч. 3 ст. 11 УПК РФ при наличии достаточных данных о том, что потерпевшему, свидетелю или иным участникам уголовного судопроизводства, а также их близким родственникам, родственникам или близким лицам угрожают убийством, применением насилия, уничтожением или повреждением их имущества либо иными опасными противоправными деяниями, следователь принимает в пределах своей компетенции в отношении указанных лиц меры безопасности, предусмотренные УПК РФ.
Необходимо учитывать, что предоставленные следователю полномочия реализуются им не произвольно, а по основаниям и по правилам, установленным уголовно-процессуальным законом.
Обязанности следователя содержатся в разных статьях УПК РФ. В целом следователь должен таким образом организовать и провести предварительное расследование по уголовному делу, чтобы исключить любые нарушения закона. Помимо указанной в ч. 1 ст. 7 УПК РФ обязанности применять только закон, не противоречащий УПК РФ, следователь обязан немедленно освободить всякого незаконно задержанного, или лишенного свободы, или незаконно помещенного в медицинскую организацию, оказывающую медицинскую помощь в стационарных условиях, или в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, или содержащегося под стражей свыше срока, предусмотренного УПК РФ (ч. 2 ст. 10 УПК РФ). Согласно ч. 1 ст. 11 УПК РФ следователь обязан разъяснять подозреваемому, обвиняемому, потерпевшему, гражданскому истцу, гражданскому ответчику, а также другим участникам уголовного судопроизводства их права, обязанности и ответственность и обеспечивать возможность осуществления этих прав.
При оценке современной роли и существующего в настоящее время процессуального статуса следователя не обойтись без рассмотрения вопроса о его процессуальной самостоятельности, по поводу понятия, значения и содержания которой также имеются разногласия в теории и практике уголовного процесса [5, с. 113-126].
В доктрине уголовного процесса нет единого понимания сущности самостоятельности следователя. Традиционно она рассматривается как предоставленное законом право самостоятельно принимать решения о направлении расследования и производстве следственных действий (ч. 2 ст. 38 УПК РФ). Однако в современных исследованиях все чаще звучит позиция, что самостоятельность – это не столько привилегия, сколько функциональный императив и процессуальная обязанность [4, с. 542-545].
Согласно этой точке зрения, законодатель предписывает следователю принимать решения на основе внутреннего убеждения и закона. Отказ от самостоятельного усмотрения в пользу молчаливого согласия с руководством рассматривается как нарушение профессионального долга, поскольку подмена внутреннего убеждения указаниями «сверху» превращает следствие в формализованный бюрократический процесс [4, с. 542-545].
Содержание самостоятельности раскрывается через полномочия, закрепленные в ст. 38 УПК РФ: возбуждение уголовного дела, принятие его к производству, направление хода расследования, производство следственных действий (за исключением случаев, требующих судебного решения или согласия руководителя).
Однако на практике исследователи констатируют трансформацию этого института в декларативную норму. Если исторически следователь обладал широкой автономией (модель судебного следователя), то в настоящее время его положение часто описывается как роль «технического исполнителя воли руководителя следственного органа» [7, с. 28-32]. Сложившаяся модель «вертикального» управления, при которой ключевые решения требуют согласования, ведет к размыванию персональной ответственности и утрате личной инициативы, что напрямую сказывается на качестве расследования.
Разногласия по поводу самостоятельности тесно связаны с более широкой проблемой – отнесением следователя к стороне обвинения (гл. 6 УПК РФ). Формально следователь выполняет функцию уголовного преследования, однако его задачи не ограничиваются изобличением.
Противоречие заключается в том, что следователь обязан не только собирать обвинительные доказательства, но и всесторонне, полно и объективно исследовать обстоятельства дела, включая оправдывающие. Он должен прекращать преследование при подтверждении непричастности лица. В научной среде отмечается, что отнесение следователя исключительно к обвинительной стороне не отражает специфику его роли и создает внутренний конфликт в его статусе, затрудняя реализацию принципа справедливого процесса [2, с. 272-274].
Ряд авторов предлагает пересмотреть законодательный подход и закрепить за следователем особое положение независимого и беспристрастного участника, не относящегося ни к стороне обвинения, ни к стороне защиты. Считается, что это позволило бы ему более эффективно выполнять функцию установления истины [3, с. 19-25].
Несмотря на критику реального состояния института, его значение не утрачивается. Процессуальная самостоятельность служит гарантией независимости расследования от внешнего давления и обеспечения объективности уголовного преследования. Она неразрывно связана с персональной ответственностью следователя за законность и обоснованность своих действий. Только при наличии реальной возможности принимать волевые решения следователь может нести личную ответственность за результат, а не перекладывать ее на руководителя через систему согласований.
.png&w=384&q=75)
.png&w=640&q=75)