Главная
АИ #47 (333)
Статьи журнала АИ #47 (333)
Этические и метафизические аспекты искусственного интеллекта: от аристотелевской...

Этические и метафизические аспекты искусственного интеллекта: от аристотелевской телеологии к цифровой субъектности

Цитирование

Зиновьев В. Р., Искаков Т. У. Этические и метафизические аспекты искусственного интеллекта: от аристотелевской телеологии к цифровой субъектности // Актуальные исследования. 2026. №47 (333). URL: https://apni.ru/article/16417-eticheskie-i-metafizicheskie-aspekty-iskusstvennogo-intellekta-ot-aristotelevskoj-teleologii-k-cifrovoj-subuektnosti

Аннотация статьи

Статья посвящена комплексной онтологической и эпистемологической реконструкции проблемы статуса искусственного интеллекта (ИИ) сквозь призму классической античной метафизики и современной философии науки и техники. В работе осуществлено развёрнутое сопоставление аристотелевского учения о четырёх причинах (материальной, формальной, движущей и целевой) и концепта энтелехии с алгоритмической направленностью и самоорганизацией современных сложных вычислительных систем. 

Автором подробно анализируются фундаментальные различия между имитацией ментальных состояний, математической оптимизацией целевых функций и подлинной человеческой субъектностью. Особое внимание уделено этическим рискам делегирования решений автономным алгоритмическим агентам в условиях онтологической неопределённости. Сделан вывод, что телеологический аппарат Аристотеля предоставляет фундаментальную методологическую рамку, позволяющую четко разграничить техническую целесообразность вычислений и морально-практическое человеческое целеполагание.

Текст статьи

Введение

Стремительное развитие технологий искусственного интеллекта (ИИ), нейросетевых архитектур глубокого обучения и автономных агентов в XXI веке поставило перед философским сообществом фундаментальный академический вызов. Проблема ИИ давно перешагнула границы прикладной компьютерной инженерии и математической оптимизации, превратившись в эпистемологический, онтологический и этический вопрос о самой природе человеческого разума, сознания, целеполагания и моральной субъектности.

Современное состояние высокопроизводительных вычислительных систем характеризуется тем, что алгоритмы принимают жизненно важные решения в медицинских диагностических системах, финансовом инжиниринге, транспортной логистике и обеспечении национальной безопасности. Однако усложнение архитектуры моделей («проблема чёрного ящика») приводит к ситуациям, когда традиционные механицистские и каузальные модели Объяснения не способны в полной мере интерпретировать логику функционирования автономных агентов.

Классическая новоевропейская естественнонаучная парадигма, восходящая к Р. Декарту, И. Ньютону и Д. Юму, сформировала понимание причинности исключительно как линейно-динамического (движущего) импульса. В этой парадигме причина понимается как внешнее физическое событие, строго предшествующее следствию во времени. Однако при попытке осмыслить нейросетевые структуры с их самоорганизацией, динамической перенастройкой весовых коэффициентов и направленностью на минимизацию функции потерь (loss function) линейная новоевропейская каузальность сталкивается с существенными ограничениями.

В связи с этим в современной философии техники и вычислительной эпистемологии наблюдается глубокий теоретический возврат к античному философскому наследию, в первую очередь – к метафизике и физике Аристотеля. Для Стагирита бытие предмета не исчерпывалось его простым механическим взаимодействием с окружающей средой. Быть – означало находиться в сложных многомерных отношениях четырех причин (αἰτίαι): материальной, формальной, движущей и целевой. Аристотелевское понятие энтелехии (ἐντελέχεια) как актуальной осуществленности формы и целевой направленности (causa finalis) становится чрезвычайно актуальным инструментом для оценки онтологического статуса умных машин.

Проблема данного исследования состоит в существующей теоретико-методологической неопределенности: являются ли современные системы искусственного интеллекта лишь высокосложными механическими инструментами (представляющими собой продолжение движущей причины человека-создателя) или же они обретают специфицированную внутреннюю квазителеологию и цифровой аналог энтелехии, претендуя на особый статус «цифрового агента»?

Цель исследования заключается в комплексной систематизации и реконструировании онтологических, эпистемологических и этических аспектов функционирования систем искусственного интеллекта через призму аристотелевского учения о четырёх причинах и концепции энтелехии.

Для достижения поставленной цели необходимо решить следующий комплекс исследовательских задач:

  1. Осуществить историко-философскую реконструкцию учения Аристотеля о четырёх причинах и проанализировать трансформацию понятия каузальности в новоевропейской и современной науке;
  2. Разработать четырехпричинную онтологическую матрицу применительно к современной архитектуре систем искусственного интеллекта и машинного обучения;
  3. Проанализировать соотношение между математической целевой функцией (оптимизацией), симуляцией целеполагания и понятием энтелехии в концептуальном поле философии сознания;
  4. Исследовать этические импликации делегирования субъектности автономным вычислительным системам и сопоставить алгоритмическое действие с аристотелевской категорией разумного выбора (проайресис);
  5. Определить эпистемологические границы применимости аристотелевской телеологии к анализу систем искусственного интеллекта и выработать рекомендации для современной философии науки.

Историко-философская эволюция понятия причинности: от Аристотелевской αἰτία к новоевропейскому детерминизму.

Для полноценного осмысления проблемы искусственного интеллекта необходимо проследить эволюцию философской категории «причина» (αἰτία). В аристотелевском корпусе – прежде всего в «Метафизике» (книга V, глава 2) и «Физике» (книга II, глава 3) – причинность рассматривается не просто как временная цепочка событий, а как фундаментальный ответ на вопрос «почему» (τὸ διὰ τί). Узнать вещь, по Аристотелю, значит постичь её первую причину.

Стагирит выделяет четыре нерасторжимых аспектах единой детерминации сущего:

  1. Материальная причина (causa materialis) – подстилающий субстрат (ὑποκείμενον), то, из чего нечто возникает и образуется (например, медь для статуи или серебро для чаши);
  2. Формальная причина (causa formalis) – форма, образец, сущность вещи и её определение в слове (λόγος), то, благодаря чему вещь есть именно данная вещь (структура, геометрия, эйдос);
  3. Движущая причина (causa efficiens) – источник первого начала изменения или покоя (производящее начало, мастер, отец, дающий импульс к становлению);
  4. Целевая причина (causa finalis) – то, ради чего (τὸ οὗ ἕνεκα), благо и конечное состояние, к которому устремлен процесс (здоровье как причина прогулки).

Существенным моментом аристотелизма является то, что целевая причина не мыслится исключительно как намерение человеческого разума. В природе целевая причина работает как внутренняя органическая программа. Семя содержит в себе образ и цель взрослого дерева не в форме мысли, а в форме потенциала (δύναμις), устремленного к осуществленности – энтелехии (ἐντελέχεια).

Однако в эпоху Нового времени, начиная с трудов Ф. Бэкона, Р. Декарта и Г. Галилея, классическая концепция причинности подверглась радикальному усечению. Становление механицизма требовало очистить естествознание от телеологии (целевых причин) и сущностных форм (формальных причин), которые объявлялись антропоморфными метафизическими фантомами. Декарт ограничил телеологию сферой божественного замысла, недоступного человеческому уму, а естествознание свел к геометрии и механическому толканию тел.

Впоследствии Д. Юм усугубил этот процесс, перетолковав движущую причину исключительно как привычку человеческого разума наблюдать регулярную последовательность впечатлений во времени (событие А регулярно предшествует событию Б). В XIX и XX веках физика и кибернетика окончательно формализовали причинность в виде математических функций и вероятностных распределений.

Парадокс современного этапа развития науки заключается в том, что при создании сложнейших нейросетевых архитектур механистическая схема Юма оказывается недостаточной. Когда глубокая нейросеть с миллиардами параметров решает задачу дифференциальной диагностики или генерирует текст, описать этот процесс лишь через движение электрических импульсов в кремнии (движущая причина) означает упустить из виду суть происходящего. Возникает настоятельная необходимость в реконструировании аристотелевской четырехпричинной матрицы на новой технологической основе.

Онтологическая матрица искусственного интеллекта в свете учения о четырёх причинах.

Экстраполяция аристотелевской системы причин на архитектуру современных вычислительных систем позволяет выстроить строгую онтологическую модель искусственного интеллекта, выявляющую специфику каждого уровня его бытия.

Материальная причина (causa materialis) цифровых систем. В случае ИИ материальной причиной выступает сложный аппаратный субстрат (hardware): кремниевые кристаллы, интегральные микросхемы, графические и тензорные процессоры (GPU, TPU), оперативная память, оптоволоконные каналы связи и дата-центры. Без физической материи, обладающей особыми электрофизическими свойствами полупроводников, существование цифрового кода невозможно. Материя здесь задает физические границы вычислительной мощности, энергии и скорости передачи сигнала.

Формальная причина (causa formalis) цифровых систем. Формой искусственного интеллекта является его математическая и программная архитектоника (software). Это не просто тексты программ на языках высокого уровня, но сложнейшие топологии нейронных сетей: графы взаимосвязей, матрицы весовых коэффициентов, функции активации, пространства эмбеддингов высокой размерности. Формальная причина определяет «сущность» алгоритма – то, является ли модель сверточной сетью для анализа изображений, трансформером для обработки естественного языка или алгоритмом подкрепляемого обучения.

Движущая причина (causa efficiens) цифровых систем. В традиционном программировании движущей причиной выступал программист, вводивший жесткие правила IF-THEN. В эпоху машинного обучения движущая причина приобретает составной, распределенный характер. С одной стороны, это коллективный труд инженеров-разработчиков, создавших архитектуру и подающих электропитание. С другой стороны, движущей причиной выступает сам процесс обучения модели на гигантских массивах обучающих данных (dataset). Входные данные (промпты) и градиентный спуск, изменяющий веса нейросети, действуют как импульсы, побуждающие систему к изменению внутреннего состояния.

Целевая причина (causa finalis) цифровых систем. Именно целевая причина представляет наибольший философский интерес. В системах ИИ целевая причина присутствует в двух формах: внешней и внутренней. Внешняя цель – это прикладная задача, поставленная человеком (например, распознавание опухоли на рентгеновском снимке или управление автопилотом). Внутренняя же цель встроена в само математическое ядро алгоритма – это целевая функция потерь (loss function). Вся динамика обучения нейросети направлена на минимизацию значения этой функции.

Цифровая энтелехия и проблема квазисубъектности: симуляция против актуализация.

Центральным понятием аристотелевской метафизики, тесно связанным с целевой причиной, выступает энтелехия (ἐντελέχεια). Аристотель определял энтелехию как осуществлённость, законченное актуальное состояние предмета, в котором его внутренний потенциал (δύναμις) полностью реализовался благодаря форме.

В контексте философии искусственного интеллекта возникает важнейший эпистемологический вопрос: можно ли говорить о наличии «цифровой энтелехии» у современных вычисляющих систем? Когда нейросеть завершает процесс обучения и её весовые коэффициенты приходят в состояние оптимума, способного с высокой точностью генерировать осмысленный результат, не наблюдаем ли мы аналог аристотелевской актуализации формы?

Для ответа на этот вопрос необходимо провести строгое разграничение между двумя понятиями: функциональной симуляцией целеполагания и подлинной онтологической субъектностью.

Аристотелевская энтелехия в живой природе органически связана с понятием души (ψυχή). Для Стагирита душа – это «первая энтелехия естественного тела, обладающего в потенциале жизнью» [3, с. 369-448]. Форма и материя в живом существе образуют нерасторжимое единство: форма не существует отдельно от физического организма, а органическое тело живет до тех пор, пока оно оформлено душой.

В случае искусственного интеллекта наблюдается фундаментальный разрыв между формой и материей. Программный код и математическая модель принципиально инвариантны по отношению к физическому носителю. Вычисления могут исполняться на кремниевых чипах, оптических процессорах или быть смоделированы на бумаге. У ИИ отсутствует естественный биологический субстрат, порождающий чувственный опыт (квалиа) и феноменальное сознание.

Современные системы глубокого обучения демонстрируют то, что философ Джон Сёрль в своем знаменитом мысленном эксперименте «Китайская комната» охарактеризовал как синтаксическое манипулирование символами без семантического понимания. Нейросеть генерирует тексты о метафизике Аристотеля, не понимая смысла используемых слов, а лишь вычисляя вероятностные распределения токенов. В терминах Аристотеля, ИИ обладает высочайшей степенью формальной сложности (causa formalis), но полностью лишен внутренней целевой самопричинности (causa sui).

Целевая функция ИИ – это всегда экстраполированная human-oriented функция. Модель не «хочет» минимизировать ошибку в том смысле, в каком животное стремится к утолению голода или человек – к постижению истины. Минимизация ошибки в алгоритме – это математический градиент, а не феноменальное aspiration (стремление). Таким образом, мы имеем дело с «квазителеологией» или «функциональной энтелехией»: система действует так, как если бы она обладала умным целеполаганием, однако онтологически её цель остаётся внешним математическим вектором.

Этические импликации и проблема моральной ответственности в эпоху автономных алгоритмических агентов.

Переход от онтологического анализа к практической философии ставит один из самых острых вопросов современности: вопрос о моральной и юридической ответственности за действия, совершаемые автономными системами ИИ.

Когда автономный военный дрон наносит удар по объекту, когда беспилотный автомобиль совершает аварийную ситуацию или когда алгоритм скоринга отказывает человеку в медицинской помощи или кредите, возникает проблема определения причинного и морального субъекта данного события.

В аристотелевской практической философии (в частности, в «Никомаховой этике») фундаментом моральной ответственности выступает понятие произвольного действия и сознательного выбора – проайресис (προαίρεσις). По Аристотелю, поступком, влекущим за собой похвалу или осуждение, является лишь то действие, начало которого находится в самом действующем лице, причем это лицо обладает знанием частных обстоятельств и способностью поступить иначе.

Проайресис – это разумное стремление, сочетающее в себе работу интеллекта (νούς) и целеполагающее желание (ὄρεξις). Сравнительный анализ аристотелевских критериев морального агента и характеристик ИИ представлен ниже.

Наличие разума и понимания контекста. Аристотель: необходима осознанность и понимание блага. ИИ: отсутствие семантического понимания контекста, работа только с синтаксисом и математическими корреляциями.

Произвольность действия (автономия воли). Аристотель: действие не должно быть результатом внешнего принуждения. ИИ: полная детерминированность исходным кодом, обучающей выборкой и входными промптами.

Способность поступить иначе (свобода воли). Аристотель: наличие альтернативного морального выбора. ИИ: отсутствие свободы воли; выбор определяется математическим алгоритмом оптимизации.

Способность испытывать моральные переживания. Аристотель: чувство стыда, раскаяния, совести. ИИ: полное отсутствие эмоциональной сферы и феноменального опыта.

Из этого анализа следует однозначный вывод: системы искусственного интеллекта не обладают проайресисом и, следовательно, не могут являться полноценными моральными или юридическими субъектами (агентами ответственности). Наделение ИИ статусом «электронного лица» или «цифрового субъекта» представляет собой глубокое философское заблуждение.

Опасность концепции «цифровой субъектности» заключается в том, что она размывает реальную человеческую ответственность. Если признать алгоритм автономным моральным агентом, то в случае катастрофических ошибок ответственности избегают истинные движущие и целевые причины: разработчики ПО, компании-корпорации, оптимизировавшие расходы за счет безопасности, и операторы, доверившие критическое решение машине.

В терминах аристотелизма человек всегда остается единой истинной моральной причиной (как движущей, так и целевой) функционирования созданных им машин. Технические системы, какими бы сложными и «автономными» они ни казались, остаются лишь средством (органоном) в структуре человеческой деятельности.

 Вычислительная эпистемология и границы многоуровневого объяснения. Исследование функционала ИИ сквозь призму аристотелевской философии позволяет внести существенный вклад в современную вычислительную эпистемологию. Одной из главных проблем современных наук о данных является проблема интерпретируемости моделей (Explainable AI, XAI).

Современный научный мейнстрим пытается решить проблему «чёрного ящика» исключительно математическими методами – путем визуализации активации нейронов или подсчета градиентов. Однако аристотелевский подход показывает, что полное объяснение (explanation) невозможно получить, оставаясь лишь на одном уровне описания.

Для того чтобы дать исчерпывающее эпистемологическое описание работы интеллектуальной системы, необходимо реализовать принцип многоуровневой детерминации, указав все четыре причины:

  • на микроуровне (материальная причина): физические процессы в полупроводниках и архитектура памяти.
  • на структурном уровне (формальная причина): математическая топология алгоритма и весовые матрицы.
  • на динамическом уровне (движущая причина): история обучения, датасеты, управляющие сигналы.
  • на телеологическом уровне (целевая причина): социокультурный контекст и человеческие задачи, ради которых создана система.

Игнорирование любого из этих уровней ведет к редукционистским ошибкам: либо к «технологическому детерминизму» (когда все сводится к железу и коду), либо к «кибернетическому мистицизму» (когда машине приписываются мистические свойства независимого разума).

Заключение

Проведённая историко-философская и концептуальная реконструкция учения Аристотеля о четырёх причинах применительно к искусственному интеллекту позволяет сделать следующие обобщающие выводы:

  1. Аристотелевское учение о четырёх причинах (αἰτίαι) сохраняет высочайший эвристический и методологический потенциал для философии науки и техники XXI века. Оно превосходит узкий механистический детерминизм Нового времени, предлагая объемную, многоуровневую рамку объяснения сложных самообучающихся систем.
  2. Применение четырехпричинной матрицы к ИИ демонстрирует, что современные вычислительные системы обладают уникальной онтологической структурой. В них формальная и целевая причины обретают высокую степень автономной динамики через минимизацию функций потерь (loss function), что отличает ИИ от традиционных механических орудий труда.
  3. Анализ концепта энтелехии показывает, что у искусственного интеллекта присутствует лишь «функциональная симуляция целеполагания» (квазителеология). Ввиду отсутствия органического единства формы и материи (души в аристотелевском смысле) и феноменального сознания, ИИ не обладает подлинной онтологической субъектностью.
  4. С точки зрения этики и практической философии, ИИ лишен разумного выбора (проайресис) и свободного волеизъявления. Попытки наделения алгоритмов моральной или юридической субъектностью являются несостоятельными и создают опасные риски размывания человеческой ответственности. Единственным носителем моральной ответственности за последствия применения ИИ остаётся человек (разработчик, заказчик, оператор).
  5. Аристотелевская методология служит надежным барьером как против антропоморфизации техники, так и против технократического обесценивания специфики человеческого духа, обеспечивая гармоничную интеграцию цифровых технологий в социокультурное пространство.

Список литературы

  1. Аристотель. Метафизика // Сочинения: в 4 т. / пер. с древнегреч. А.В. Кубицкого; ред. В.Ф. Асмус. – М.: Мысль, 1976. – Т. 1. – С. 63-367.
  2. Аристотель. Физика // Сочинения: в 4 т. / пер. с древнегреч. В.П. Карпова. – М.: Мысль, 1981. – Т. 3. – С. 59-262.
  3. Аристотель. О душе // Сочинения: в 4 т. / пер. с древнегреч. П.С. Попова; ред. А.И. Доватур. – М.: Мысль, 1976. – Т. 1. – С. 369-448.
  4. Аристотель. Никомахова этика // Сочинения: в 4 т. / пер. с древнегреч. Н.В. Брагинской. – М.: Мысль, 1983. – Т. 4. – С. 53-294.
  5. Бостром Н. Искусственный интеллект. Этапы. Угрозы. Стратегии / Н. Бостром; пер. с англ. С. Филина. – М.: Манн, Иванов и Фербер, 2016. – 496 с.
  6. Вригт Г.Х. фон. Логико-философские исследования: избр. тр. / Г.Х. фон Вригт; пер. с англ.; общ. ред. Г.И. Рузавина и В.А. Смирнова. – М.: Прогресс, 1986. – 600 с.
  7. Гайденко П.П. Эволюция понятия науки (становление и развитие первых научных программ) / П.П. Гайденко. – М.: Наука, 1980. – 567 с.
  8. Декарт Р. Рассуждение о методе, чтобы верно направлять свой разум и изыскивать истину в науках // Сочинения: в 2 т. / Р. Декарт; пер. с фр. и лат. Г.Г. Слюсарева. – М.: Мысль, 1989. – Т. 1. – С. 250-296.
  9. Лекторский В.А. Эпистемология классическая и неклассическая / В.А. Лекторский. – М.: Эдиториал УРСС, 2001. – 256 с.
  10. Сёрл Дж. Разум, мозг и программы // Глаз разума / сост. Д. Хофштадтер, Д. Деннет. – Самара: Бахрах-М, 2003. – С. 314-337.
  11. Стёпин В.С. Теоретическое знание: структура, историческая эволюция / В.С. Стёпин. – М.: Захаров, 2000. – 743 с.
  12. Юм Д. Исследование о человеческом познании // Сочинения: в 2 т. / Д. Юм; пер. с англ. С.И. Церетели. – М.: Мысль, 1996. – Т. 2. – С. 3-146.

Поделиться

6
Обнаружили грубую ошибку (плагиат, фальсифицированные данные или иные нарушения научно-издательской этики)? Напишите письмо в редакцию журнала: info@apni.ru

Похожие статьи

Другие статьи из раздела «Философия»

Все статьи выпуска
Актуальные исследования

#47 (333)

Прием материалов

14 ноября - 20 ноября

осталось 3 дня

Размещение PDF-версии журнала

25 ноября

Размещение электронной версии статьи

сразу после оплаты

Рассылка печатных экземпляров

9 декабря