Сон является эволюционно устойчивым состоянием, несмотря на снижение двигательной активности и повышение уязвимости организма. Его сохранение у филогенетически удалённых групп животных указывает на фундаментальную биологическую значимость, однако происхождение сна нельзя свести к одному селективному фактору. Цель статьи – проследить ключевые этапы эволюции сна и оценить клеточные и когнитивные механизмы, которые могли способствовать его закреплению.
Данные по книдариям поддерживают древнее происхождение сна. В экспериментальных исследованиях 2026 года на Cassiopea andromeda и Nematostella vectensis показано, что депривация сна, ультрафиолетовое воздействие и мутагены увеличивают повреждение ДНК нейронов и давление сна, тогда как сон способствует восстановлению геномной стабильности [1]. Эти результаты не устанавливают единственную причину возникновения сна, но усиливают гипотезу о том, что клеточный стресс и периодическое обслуживание нервной ткани могли быть одними из ранних селективных факторов.
Другой этап связан с усложнением нейронной динамики. У бородатой агамы Pogona vitticeps обнаружено циклическое чередование двух состояний, имеющих признаки сходства с медленноволновым и REM-сном птиц и млекопитающих [2, с. 590-595]. Однако считать это прямым доказательством происхождения современных NREM- и REM-фаз у общего предка амниот преждевременно. Сравнительные данные показывают, что REM- и NREM-подобные состояния встречаются у разных групп животных, но вопрос их гомологии и времени возникновения остаётся открытым [3, с. 156-170].
Эволюция сна включала и экологическую адаптацию. У фрегатов с помощью ЭЭГ зарегистрирован сон непосредственно во время многодневного полёта: птицы способны переходить как в однополушарный, так и в кратковременный двуполушарный медленный сон [4]. Это демонстрирует компромисс между физиологической потребностью во сне и необходимостью сохранять контроль над поведением и внешней средой: естественный отбор может менять архитектуру сна, не устраняя саму потребность в нём.
На клеточном уровне обсуждается несколько потенциальных функций сна. Согласно гипотезе синаптического гомеостаза, бодрствование сопровождается общим усилением части синаптических связей, а сон способствует их перенормировке, ограничивая энергетические затраты и сохраняя способность нейронных сетей к пластичности [5, с. 49-62]. Эта модель имеет экспериментальную поддержку, но не является исчерпывающим объяснением функции сна. Аналогично, изменения нейрофлюидной динамики во сне легли в основу глимфатической гипотезы, однако вопрос о том, усиливает ли сон выведение растворённых метаболитов универсальным образом, остаётся дискуссионным из-за методологических различий и противоречивых результатов [6].
По мере усложнения нервной системы возрастало значение когнитивных функций сна – пластичности, реорганизации следов памяти и интеграции новой информации. Корректнее рассматривать их не как доказанный первичный источник сна, а как более позднюю специализацию уже существовавшего состояния. Рост сложности поведения мог повышать селективную ценность сна, поскольку клеточное восстановление и синаптическая перенастройка одновременно создавали условия для обучения и сохранения информации [3, с. 156-170].
Таким образом, современные данные лучше согласуются с многоуровневой моделью эволюции сна, чем с поиском единственного «главного» драйвера. Сон-подобные состояния могли возникнуть как часть механизмов клеточного гомеостаза и восстановления; в дальнейшем появились различные формы нейронной динамики и экологические адаптации, а у животных со сложным мозгом – дополнительные когнитивные функции. Древние процессы поддержания нервной ткани, вероятно, стали основой, на которой естественный отбор закреплял более сложные функции пластичности, памяти и обработки информации.
.png&w=384&q=75)
.png&w=640&q=75)