Психологические теории права в истории немецкой и австрийской юридической мысли

В статье рассматривается история правовой мысли с точки зрения формирования психологических теорий права в немецкой и австрийской юридической литературе XIX – начала XX в. Основное внимание уделено ранее не исследованным или малоизвестным работам немецких и австрийских юристов.

Аннотация статьи
теория права
психологические теории права
немецкая юридическая мысль
Цительман
Фейербах
психология права
Ключевые слова

Психологическое направление в юриспруденции в значительной степени связано с историей правовой мысли в немецкоязычном научном пространстве, прежде всего в Германии. Еще на рубеже XVIII-XIX вв. П. Фейербах сформулировал психологическую теорию принуждения [6] в области уголовного права.

П.Й.А. фон Фейербах справедливо относится к классикам науки уголовного права. Одной из главных тем его концепции уголовного права была идея об общей превенции. И поскольку его теория…, она обычно обозначается как теория психологического принуждения. Данная позиция рассматривается как так называемая относительная теория уголовного права, для которой наказание не является самоцелью, а подлежит оценки в связи с тем, насколько с его помощью обеспечивается предупреждение новых преступлений. Фейербах писал о всеобщем предупреждении, полагая, что угроза санкций, содержащаяся в законе, должна оказать на общество психологическое действие, отвращая от совершения преступлений. «Цель закона, писал Фейербах, поэтому сводится к следующему: кто имеет антигражданские (противоправные) склонности, будет психологически ограничен в том, чтобы определять свои поступки в действительности согласно этим склонностям» [2, s. 43].

Фейербах, так же как и Кант, полагал, что цель закона совпадает с целью государства, а именно предполагает разграничение сфер свободы людей. Эту задачу в состоянии решить только государство. Оказывая психологическое воздействие с помощью угрозы наказания, в душе потенциального преступника должен быть пробужден противоположный мотив, который должен подавить желание вмешаться в сферу свободу другого лица.

Смысл теории психологического принуждения тесно связан с целью закона и целью государства, обоснование которым Фейербах дает в работе «Анти-Гоббс».

У Фейербаха противопоставление права и морали выглядит значительно более контрастно, чем у Канта. Для последнего учреждение государства и обеспечение правового состояние являются требованиями разума, который имеет повсюду нравственную природу. Для Фейербаха понятие права имеет прежде всего субъективное значение, как «уполномочия» [3, s. 35]. Кант же понимал право как объективный порядок, который характеризуется требованиями и дозволениями, и который не содержит «дозволительных законов» [4, s. 201].

Существенное значение имело также различие в описании мотивации поступков. Согласно Канту, поступок, который совершается как следствие требования закона, является необходимым; поступок, который определяется другими мотивами, хотя при этом и выражает соблюдение закона, является правовым. Для Фейербаха право мыслиться исключительно как уполномочие, которое может содействовать для осуществления аморальных или морально безразличных поступков, или иначе, право допускает и дозволяет такие поступки. Поэтому целью уголовного права, согласно Фейербаху, признается обеспечение субъективных прав. «Государство может наказывать только за нарушения права… Основанием для наказательной власти государства является обеспечение осуществляемых прав» [2, s. 65].

По мнению Э. Цительмана, правовые понятия представляют собой такой тип понятий, которые встречаются как составная часть правового положения. Они включают в себя три вида: - первый вид правовых понятий представляют собой те, который право создает исключительно для себя и которые существуют именно в области права и нигде более; это «чисто юридические, чистые правовые понятия», такие как понятие обязательства, собственности, эмфитевзиса, новации и др.; - вторую группу правовых понятий образуют такие, которые имеют значение и силу также за пределами юриспруденции, которые не созданы юриспруденцией или, по крайней мере, не полностью созданы юриспруденцией. Внутри этой группы выделяются соответственно два вида: 1) либо право трансформирует фактическое понятие в юридико-техническое тем, что оно лишает фактическое понятие каких-то признаков или добавляет новые признаки, от наличия которых соответственно зависит юридическая релевантность соответствующего понятия. Например, лицо в юридическом и фактическом смысле, брак в отличие от продолжающегося сожительства; 2) право может воспроизводить и использовать без дополнительного превращения понятие в том объеме и форме, в которых оно предлагается самой жизнью. Этот метод, как полагал Э. Цительман, имеет большие преимущества. Такой подход позволяет правопорядку присоединиться к достижениям в развитии знаний и практики, притом без необходимости все время обновлять свои правовые нормы.

В связи с этим Цительман приводил пример исследований из истории юридического лечения безумия. «Нет ничего более нецелесообразного, чем если бы свод законов хотел установить характеристики того, когда следует принять безумие в юридическом смысле этого слова» [5, s. 101-102]. Решение по этому вопросу должно приниматься только врачом, который должен принять решение в соответствии с состоянием нынешних знаний. Это была также точка зрения римского права. Если сегодня патологический диагноз болезни совсем другой, не как в Риме, то соответствующий закон остался совершенно нетронутым, и все же он полностью соответствует сегодняшнему знанию, как во времена Рима. Понятие заблуждения в законе – это не что иное, как пустой сосуд, в который соответствующая специальная наука только что поместила содержимое, - заключал Э. Цительман [7, s. 18-19].

По мнению Э. Цительмана, именно так обстоит дело и с учением об заблуждении. «Право включает в себя большое количество психических вещей, не ограничивая их юридически. Чтобы прийти к правильным юридическим решениям в этих случаях, ничего не остается, как обратиться к психологии за советом» [7, s. 19]. «Что, например, является мотивом, право не определяет; итак, если (прямо или косвенно) есть определенные юридические последствия принуждения или ошибки, если они являются одним и тем же мотивом, наша первая задача – определить с помощью психологического исследования, когда принуждение или заблуждение действуют как мотив» [7, s. 19]. «С другой стороны, если право принимает понятие действия согласно психологическим признакам (сознательная воля!), то, опять же, это чисто психологический вопрос о том, когда действие можно считать наличным и в каких отношениях заблуждение может быть связано с действием. Поэтому, если юрист при обсуждении этих и смежных вопросов ведет себя чисто психологически и заранее не заботится о кодексе законов: таким образом, его исследование, тем не менее, в полном смысле этого слова, является исследованием на почве положительного права» [7, s. 19].

Таким образом, отмечал Цительман, если подходящим методом получения положительных правовых результатов следует считать то, что сущность психологических отношений и отношений, используемых в правовых актах, изучается чисто психологическим путем, то в то же время этот метод имеет еще более широкое значение. «Для всех времен и пространств эти психические вещи остаются одинаковыми; кроме того, ни одно широко развитое право не сможет избежать рассмотрения одного и того же. Какими бы разными ни были правовые последствия, которые индивидуальное положительное право связывает с психическими вещами: обсуждение этих вещей само по себе является общим для всех прав, и это не только работа по существующему праву, но и подготовительная работа для будущих законодательных органов» [7, s. 20].

Далее, рассуждая о характере современной ему психологии и возможностях использования соответствующих знаний непосредственно знатоками права, Цительман отмечал, что было бы просто и замечательно, чтобы юрист обращался к психологу и лишь заимствовал нужные ему результаты психологических исследований. Однако, как писал автор, это представлялось возможным лишь в логике, но не в психологии. «Меньше, чем в других науках, здесь есть кладезь твердых результатов, на которых можно продолжать развиваться, скорее, она начинается заново почти в каждом из своих представителей» [7, s. 21]. «Юристу нужны тончайшие различия, ему должны быть даны осязаемые критерии – психология вместо этого дает ему во много раз неточные, размытые и слишком общие описания. Отсутствие резкого различия также выражается в очень ощутимом и часто ощущаемом отсутствии твердой терминологии» [7, s. 21].

По мнению Д.Д. Гримма, в основе правовых взглядов Цительмана лежит «плохо понятая теория познания» Канта [1, с. 19].

Цительман физическое и логическое рассматривал с точки зрения закона причинности, в единстве, что вызывало критику феноменологов, которые стремились последовательно и принципиально отделить эмпирическое и причинное от чисто логического. Эта критика была традиционной для своей эпохи. Гримм был прав в том, что с позиции чисто логического понимания права, характерного для логико-гносеологической тенденции кантианства или объективного идеализма феноменологии в духе Гуссерля, представления Цительмана были ближе даже не столько чисто психологическому направлению, в том числе берущему начала от Канта, а юмистскому, которое исходило из постулата единства логического и психологического, а логику рассматривало как раздел психологии.

Текст статьи
  1. Гримм Д.Д. Основы учения о юридической сделке в современной немецкой доктрине пандектного права : Пролегомены к общ. теории гражд. права. Т. 1- / Д.Д. Гримм. - Санкт-Петербург : скл. изд. в кн. маг. тип. М.М. Стасюлевича, 1900. - Т. 1. - 1900. - XX, 300 с.
  2. Feuerbach. Revision der Grundsätze und Grundbegriffe des positiven reinlichen Rechts. 1799. Bd. 1. XXX, 422 s.
  3. Feuerbach. Kritik des natürlcihen Rechts 1796.
  4. Kant. Zum ewigen Frieden, 1983. 205 s.
  5. Maudsley H. Die Physiologie und Pathologie der Seele / von Henry Mandsley. Würzburg : Stuber, 1870. XIV, 476 s.
  6. Naucke, Wolfgang. Kant und die psychologische Zwangstheorie Feuerbachs / von Wolfgang Naucke. Hamburg : Hansischer Gildenverl., 1962. 94 s.
  7. Zitelmann E. Irrtum und Rechtsgeschäft: eine psychologisch-juristische Untersuchung / von Ernst Zitelmann. Leipzig : Duncker u. Humblot, 1879. S. 18-19.
Список литературы
Ведется прием статей
Прием материалов
c 02 июля по 08 июля
Осталось 3 дня до окончания
Публикация электронной версии статьи происходит сразу после оплаты
Справка о публикации
сразу после оплаты
Размещение электронной версии журнала
12 июля
Загрузка в eLibrary
12 июля
Рассылка печатных экземпляров
22 июля