Влияние пандемии Covid-19 на зависимость от социальных сетей

Статья обобщает материалы зарубежной и российской литературы, касающиеся патологического использования и зависимости от социальных сетей, сходства и отличий данного феномена от других видов зависимости. В обзоре приводятся данные, указывающие на существование зависимости от социальных сетей как самостоятельного расстройства. Влияние самоизоляции в период пандемии Covid-19 на количество времени, проведенного в социальных сетях.

Аннотация статьи
социальные сети
пандемия
самоизоляция
Covid-19
зависимость
Ключевые слова

Введение

В период самоизоляции, связанной с короновирусной инфекцией, многие люди были вынуждены оставаться дома из-за карантинных мер и ограничений на передвижение. Изоляция и отсутствие основных социальных контактов привели к увеличению времени, проводимого в социальных сетях. Все больше людей начали общаться и взаимодействовать в онлайн-среде, чтобы компенсировать отсутствие личного общения. Социальные сети так же стали основным источником информации. Множество людей обращались к социальным сетям для получения последних новостей, обновлений и советов от экспертов о пандемии. Многие предприятия перевели своих сотрудников на удаленную работу, при помощи интернет-технологий и социальных сетей. Таким образом, пандемия Covid-19 и самоизоляции стали своеобразным толчком для перехода межличностных контактов в общение в социальных сетях.

В рамках данного исследования был проведен опрос студентов-медиков, с целью изучения взаимосвязи между самоизоляцией в период пандемии Covid-19 и зависимостью от социальных сетей.

Что такое зависимость? Какие есть зависимости?

Аддикция (зависимость) – это состояние организма, при котором нормальное протекание психических и/или физических функций поддерживается наличием в организме вещества определенной концентрации.

Зависимость может возникать не только от психоактивных веществ, но также и от поведенческих реакций, которые непосредственно влияют на психику человека.

В частности, зависимость может развиться от видеоигр, азартных игр (гемблинг), мобильного телефона, интернета (интернет-зависимость), а также от покупок (патологический шоппинг).

Так разновидностью интернет-зависимости является зависимость от социальных сетей (СС), так как они за последнее десятилетие стали наиболее популярным видом онлайн-активности с экспоненциальным ростом числа вовлеченных потребителей.

Влияние самоизоляции в период пандемии Covid-19 на социальные сети

Вспышка коронавирусной болезни в декабре 2019 года (Covid-19) и ее быстрое распространение в течение 2020 и 2021 годов существенно изменили повседневную жизнь людей (Всемирная организация здравоохранения, 2021). Чтобы замедлить распространение пандемии, правительства и власти по всему миру ввели ограничительные поведенческие меры, которые сокращают физические контакты среди населения (так называемое «социальное дистанцирование») (Howard et al., 2021; Sohrabi et al., 2020). Меры варьировались от ношения масок для лица и соблюдения физической дистанции с другими людьми в общественных местах, просьб «оставаться дома» и ночного или полного комендантского часа (Gandhi & Rutherford, 2020; Tso & Cowling, 2020). Потребность в «социальном дистанцировании» привела к переносу многих видов деятельности и особенно социальных взаимодействий в онлайн-мир (Elhai et al., 2021; Lemenager et al., 2021). Как следствие, популярность социальных сетей, таких как Facebook, Instagram, TikTok, Snapchat и Twitter, основной целью которых является объединение людей по всему миру, еще больше возросла (DataReportal, 2021; Drouin et al., 2020; Неклюдов и др., 2020; Zhong et al., 2021).

Так число пользователей СС в Российской Федерации на начало 2020 года было 70,0 млн., а на начало 2023 года составило 106,0 млн., что составляет 73,3 процента от общей численности населения [3] [4]. Данная статистика показывает, как сильно пандемия Covid-19 повлияла на общество и время, которое оно затрачивает на СС.

На сегодняшний день люди активно пользуются СС не только для общения и просмотра ленты новостей, но и для просмотров фильмов/сериалов, онлайн-игр, учебы/работы.

Что такое зависимость от социальных сетей?

Согласно имеющейся литературе, интенсивное использование социальных сетей и положительные эмоции, испытываемые в СС, могут способствовать развитию проблемных или аддиктивных тенденций (Andreassen et al.,2016). В соответствии с этими выводами, использование социальных сетей, вызывающих привыкание, также увеличилось после вспышки пандемии (Masaeli & Farhadi,2021; Zhao & Zhou, 2021). Аддиктивное использование социальных сетей характеризуется тесной эмоциональной связью с социальными сетями, которая сопровождается постоянным беспокойством по поводу онлайн-активности и сильной неконтролируемой потребностью постоянно оставаться в сети, несмотря на потенциальное ухудшение других сфер жизни (Andreassen & Pallesen, 2014; Brailovskaya et al., 2020a). Интенсивное беспокойство сопровождает временный уход из онлайн-мира (Bányai et al., 2017). Шесть основных элементов зависимости (Griffiths, 2005) определяют аддиктивное использование социальных сетей: салиентность (постоянное размышление об использовании социальных сетей), толерантность (повышенное количество времени, проводимого в социальных сетях для получения положительных эмоций), модификация настроения (улучшение настроения за счет использования социальных сетей), рецидив (возвращение к более высокому количеству использования социальных сетей после неудачных попыток уменьшить поведение в Интернете), абстинентный синдром (нервозность и чувство дискомфорта без использования социальных сетей) и конфликты (межличностные проблемы, вызванные интенсивным использованием социальных сетей) (Andreassen et al., 2017; Griffiths, 2005).

Примечательно, что аддиктивное использование социальных сетей не было признано официальным психическим расстройством в Международной классификации болезней (МКБ-11; Всемирная организация здравоохранения, 2018 г.) и в Диагностическом и статистическом руководстве по психическим расстройствам (DSM-5; Американская психиатрическая ассоциация, 2013). И, как и в случае с другими формами аддиктивного поведения, ведутся критические дебаты о значении аддиктивного использования социальных сетей (Carbonell & Panova, 2017). Некоторые исследователи подчеркивают, что важно не переусердствовать с патологизацией интенсивного использования социальных сетей и не переоценивать его потенциальные последствия (Billieux et al., 2015; «Карбонелл и Панова», 2017; Orben & Przybylski, 2019). Другие, напротив, предупреждают о склонности к привыканию и их потенциальном негативном влиянии на психическое здоровье (Andreassen et al., 2017; Brand et al., 2019; Kircaburun et al., 2020; Marino et al., 2018). Они обосновывают свой вывод недавними международными результатами перекрестных, лонгитюдных и экспериментальных исследований.

Материалы и методы. В Пермском государственном медицинском университете (ПГМУ) среди обучающихся проведен онлайн-опрос на тему «Оценка зависимости от социальных сетей среди студентов медиков». Анонимное анкетирование было выложено на онлайн-платформе опросов Google. Ссылка на опрос распространялась через социальные сети (ВКонтакте и Telegram). Данные были собраны в течение восьми дней (с 18 по 25 декабря 2023 года). В опросе приняли участие 105 студентов ПГМУ всех курсов лечебного факультета. Возраст участников исследования от 17 до 25 лет. Среди них лица женского пола составили 71%, а мужского – 29%.

Мы сосредоточились на вызывающем привыкание использовании социальных сетей и валидации BSMAS. Таким образом, единственным требованием для участия было общее использование любой формы социальных сетей. Все участники выполнили это требование. Недостающих данных не было. Все наборы данных были полными.

Все участники были надлежащим образом проинструктированы и дали свое информированное согласие на участие в режиме онлайн. Были соблюдены все национальные правила и законы, касающиеся исследований на людях.

Система однородных пластов

Демография

Участников попросили указать свой пол и возрастной диапазон.

Время, затраченное на использование социальных сетей

Участников попросили указать ежедневное время, которое они тратят на использование социальных сетей, в минутах (например, «В среднем, сколько времени в день вы тратите на социальные сети?» (например, Вконтакте, Instagram, Twitter и т. д.)).

Привыкание к использованию социальных сетей

Бергенская шкала зависимости от социальных сетей (BSMAS; Andreassen et al., 2016) оценили аддиктивное использование социальных сетей. Содержание шести пунктов относится к курсу прошлого года (т. е. «Как часто в течение последнего года вы...»). Каждый элемент отражает один из шести основных элементов зависимости (Griffiths, 2005). Например: «... тратили ли Вы много времени на размышления о социальных сетях или планировали их использование?» (т. е. значимость), «... Чувствуете желание пользоваться социальными сетями все больше и больше? (т. е. толерантность) и «... Беспокоились бы Вы, если бы вам запретили пользоваться социальными сетями?» (т.е. смена настроения) (Andreassen et al., 2016; Andreassen et al., 2017). Предметы оцениваются по 5-балльной шкале Лайкерта (1 = очень редко, 2 = редко, 3 = иногда, 4 = часто, 5 = очень часто). Чем выше суммарный балл, тем выше уровень аддиктивного использования социальных сетей. Общий суммарный балл может варьироваться от 6 до 30. Текущая масштабируемая надежность BSMAS варьировалась от α= 0,815 до α = 0,901.

Симптомы депрессии, тревоги и стресса

Шкала депрессии и тревоги и стресса 21 (DASS-21; Lovibond & Lovibond, 1995) измеряли симптомы депрессии, тревоги и стресса с помощью соответственно семи пунктов по каждой подшкале (например, субшкала депрессии: «Я чувствовал, что жизнь бессмысленна»; субшкала тревоги: «Я чувствовал себя напуганным без какой-либо веской причины»; субшкала стресса: «Мне было трудно расслабиться»). Предметы оцениваются по 4-балльной шкале Лайкерта (0 = ко мне вообще не относится, 3 = относится ко мне очень часто или большую часть времени). Более высокие суммарные баллы указывают на более выраженные симптомы депрессии, тревоги и стресса. Общий суммарный балл по каждой подшкале может варьироваться от нуля до 21.

Осознанная физическая активность и ритм сна

Участников попросили оценить свое согласие с утверждениями «По сравнению со временем до вспышки Covid-19 я сознательно занимаюсь большей физической активностью» и «По сравнению со временем до вспышки Covid-19 мой ритм сна сознательно стал более регулярным» (0 = я не согласен, 1 = я согласен).

Результаты

Анализ полученных результатов показал наличие статистически значимых различий степени интернет-зависимого поведения между временными промежутками до пандемии COVID-19 и в период её разгара (табл.).

Таблица

Распределение респондентов по степени интернет-зависимого поведения до и во время пандемии COVID-19 (абсолютное количество (%))

Категория интернет-пользователя

Временной промежуток COVID-19 пандемии

Стат. уровень значимости между сравниваемыми периодами (p)

До пандемии

После пандемии

Обычный пользователь сети Интернет

78 (74,3)

65 (61,9)

<0,001

Пользователь, у которого есть проблемы, связанные с чрезмерно долгим пребыванием в сети Интернет

27 (25,7)

37 (35,2)

<0,001

Абсолютно интернет-зависимый пользователь

0 (0)

3(2,9)

-

Всего:

105 (100)

105 (100)

-

В допандемийный COVID-19 период абсолютное большинство пользователей СС, согласно опросу, были отнесены к обычным лицам, с умеренными потребностями в нём. По окончании периода пандемии COVID-19 их количество статистически значимо уменьшилось (p <0,001) и составило около половины от общего числа респондентов. Как следствие, резко изменилось соотношение людей, у которых наблюдались проблемы, связанные с избыточным пребыванием в СС. Если в доковидное время их число составляло чуть больше 1/4 от общего числа анкетируемых, то в постковидный период процент таковых статистически значимо увеличился, и составил 1/3 от всей выборки. Более того, появились лица с абсолютной зависимостью от социальных сетей т.е. те, что имеют признаки патологической необходимостью практически постоянного пребывания в сети. У них имелись проблемы с учебой и коммуникационными потребностями.

При анализе частоты распределения категорий пользователей СС среди студентов медицинского университета в зависимости от пола нами не было выявлено статистически значимых различий между женщинами и мужчинами.

Проследив индивидуальную динамику приверженности респондентов (по их личному признанию) к времяпровождению в СС до и после пандемии Covid-19 было выявлено, что только у 23% лиц она совершенно не изменилась в то время, как у 5% – уменьшилась, а у 72% – возросла.

В свете прошедшей пандемии и введения дистанционного обучения все студенты активно решили воспользоваться электронными образовательными программами. По результатам проведенного исследования, 83% участников отметили, что они заметно увеличили количество времени, проводимого на образовательных порталах. В то же время, 17% респондентов утверждают, что этот параметр остался неизменным в их жизни.

Обсуждение

Из-за необходимости «социального дистанцирования» актуальность использования социальных сетей в повседневной жизни значительно возросла после вспышки Covid-19 (Depoux et al., 2020; Lemenager et al., 2021). Это привело к увеличению склонности к привыканию (Masaeli & Farhadi, 2021). Для оценки потенциальной значимости этих тенденций, выявления лиц, подверженных риску их возникновения, и снижения их потенциальных последствий для жизни людей (например, Brailovskaya et al., 2021a) срочно необходим универсальный валидный и надежный инструмент для измерения аддиктивного использования социальных сетей. В настоящем исследовании изучались психометрические свойства BSMAS.

Кроме того, другие свойства масштаба находились в приемлемом или хорошем диапазоне. Пункт 1 (значимость) и пункт 2 (толерантность) получили самые высокие баллы в исследуемых странах, в то время как пункт 6 (конфликт) получил самые низкие баллы. Эти результаты соответствуют теоретическим рамкам аддиктивного поведения в целом и аддиктивного использования социальных сетей в частности (Brand et al., 2019; Griffiths, 2005). Примечательно, что, особенно на начальных стадиях развития аддиктивных тенденций, положительные эмоции, испытываемые в Интернете, могут способствовать когнитивной значимости использования социальных сетей, что может привести к постоянному размышлению о возможных действиях в Интернете (например, какая фотография или письменное обновление должны быть загружены следующими) и желанию реализовать свои мысли. Это может способствовать интенсивному использованию социальных сетей и переживанию дальнейших положительных эмоций (Brand et al., 2019; Wegmann et al., 2015). Однако со временем у человека может развиться еще более высокий уровень толерантности, а это означает, что все больше и больше времени приходится проводить в СС, чтобы испытывать те же положительные эмоции, что и раньше, с меньшим количеством времени, проведенного в Интернете (Longobardi et al., 2020).

Из-за увеличения количества времени, проводимого в СС, человек пренебрегает офлайн-обязательствами и важными датами, что, в свою очередь, может привести к межличностным конфликтам дома и на рабочем месте (Tang & Koh, 2017). Предыдущее исследование показало, что конфликты из-за интенсивного использования социальных сетей, как правило, развиваются в долгосрочной перспективе. Особенно часто они встречаются у клинических пациентов с диагностированными аффективными расстройствами, которые не в состоянии скрыть свое желание постоянно оставаться в сети (Brailovskaya et al., 2019).

В настоящем у всех опрошенных студентов средние баллы симптомов депрессии и тревоги, которые оценивались с помощью DASS-21, находились в пределах описанного нормального (непатологического) диапазона (т.е. субшкала депрессии: нормальный диапазон до 9 баллов; субшкала тревоги: нормальный диапазон до 7 баллов; Lovibond & Lovibond, 1995). Таким образом, в то время как заметность и толерантность, как правило, являются характеристиками аддиктивного использования социальных сетей, которые могут быть распознаны относительно рано из-за их высокого уровня, офлайн-конфликты могут стать очевидными в долгосрочной перспективе, особенно у людей с низким уровнем психического здоровья, которые часто склонны интенсивно использовать социальные сети, чтобы избежать негативного опыта в офлайне (Brailovskaya & Margraf, 2021 г.; Xie & Karan, 2019). Эти соображения могут, по крайней мере частично, объяснить закономерность разного высокого уровня BSMAS-элементов, которые мы обнаружили у респондентов.

Заключение

Пандемия covid-19 имела серьезное воздействие на повседневную жизнь людей по всему миру. В связи с введением режимных и изоляционных мер времяпровождение в интернете значительно увеличилось. Однако следует помнить о потенциальных проблемах, связанных с возникновением аддиктивного поведения в период ограничений. Особенно важно отметить, что интернет-зависимость может стать серьезной проблемой для молодежи.

В нашем исследовании обнаружена прямая связь между пандемией covid-19 и злоупотреблением интернетом: значительная часть студентов уже до начала пандемии испытывала проблемы, связанные с чрезмерным использованием сети. Однако с приходом пандемии количество таких студентов выросло, и у некоторых из них возникла настоящая зависимость. Как и любая другая форма зависимости, интернет-зависимость оказывает влияние на все аспекты студенческой жизни: успеваемость в учебе, взаимоотношения с окружающими, физическое и психическое здоровье. Поэтому крайне важно разработать соответствующие стратегии профилактики, которые помогут остановить чрезмерное использование интернета среди студентов и защитить их от негативных последствий. Важно мотивировать студентов использовать альтернативные формы проведения свободного времени, чтобы они могли адекватно справляться со стрессом, паникой и ограничениями, вызванными пандемией covid-19.

С учетом изложенного, можно сказать, что использование интернета играет положительную роль в профилактике и борьбе с пандемией, однако возникает необходимость разработать стратегии общественного здравоохранения, направленные на предотвращение увеличения интернет-зависимости.

Поскольку данный отчет является предварительным, необходимы дальнейшая стратификация и последующие исследования для выявления индивидуальных уязвимостей и долгосрочных последствий пандемии в контексте формирования аддиктивного поведения.

Текст статьи
  1. Bates, L. C., Zieff, G., Stanford, K., Moore, J. B., Kerr, Z. Y., Hanson, E. D., Barone Gibbs, B., Kline, C. E., & Stoner, L. (2020). COVID-19 impact on behaviors across the 24-hour day in children and adolescents: Physical activity, sedentary behavior, and sleep. Children, 7(9), 138-146. https://doi.org/10.3390/children7090138
  2. Andreassen C. S., Pallesen S. Social network site addiction – an overview. Current Pharmaceutical Design, 2014, vol. 20, pp. 4053-4061.
  3. DIGITAL 2020: THE RUSSIAN FEDERATION [Электронный ресурс]. URL: https://datareportal.com/reports/digital-2020-russian-federation (дата обращения: 19.12.2023).
  4. DIGITAL 2023: THE RUSSIAN FEDERATION [Электронный ресурс]. URL: https://datareportal.com/reports/digital-2023-russian-federation (дата обращения: 19.12.2023).
  5. Bányai, F., Zsila, Á., Király, O., Maraz, A., Elekes, Z., Griffiths, M. D., Andreassen, C. S., & Demetrovics, Z. (2017). Problematic social media use: Results from a large-scale nationally representative adolescent sample. PLoS One, 12(1), e0169839. https://doi.org/10.1371/journal.pone.0169839
  6. Бабаева Ю.Д., Войскунский А.Е., Смыслова О.В. Интернет: воздействие на личность. URL: http://www.relarn.ru/human/pers.html (дата обращения: 23.12.2023).
  7. Малыгин В.Л., Антоненко А.А., Меркурьева Ю.А., Искандирова А.С. Психопатологические феномены, сопровождающие интернет-зависимое поведение у подростков // Медицинская психология в России: электрон. науч. журн. 2014. № 3 (26). URL: http://www.medpsy.ru/mprj/archiv_global/2014_3_26/nomer/nomer08.php (дата обращения: 24.12.2023).
  8. Fatemeh B. The social network among the elderly and its relationship with quality of life // Electron Physician. 2017. Vol. 9, no. 5. P. 4306-4311.
  9. American Psychiatric Association. (2013). Diagnostic and statistical manual of mental disorders (5th ed.). American Psychiatric Association.
  10. Anderson, K. N., & Bradley, A. J. (2013). Sleep disturbance in mental health problems and neurodegenerative disease. Nature and Science of Sleep, 5, 61-75. https://doi.org/10.2147/NSS.S34842
  11. Andreassen, C. S., Billieux, J., Griffiths, M. D., Kuss, D. J., Demetrovics, Z., Mazzoni, E., & Pallesen, S. (2016). The relationship between addictive use of social media and video games and symptoms of psychiatric disorders: A large-scale cross-sectional study. Psychology of Addictive Behaviors, 30(2), 252–262. https://doi.org/10.1037/adb0000160
  12. Andreassen, C. S., Pallesen, S., & Griffiths, M. D. (2017). The relationship between addictive use of social media, narcissism, and self-esteem: Findings from a large national survey. Addictive Behaviors, 64, 287–293. https://doi.org/10.1016/j.addbeh.2016.03.006
  13. Atroszko, P. A., Balcerowska, J. M., Bereznowski, P., Biernatowska, A., Pallesen, S., & Andreassen, C. S. (2018). Facebook addiction among polish undergraduate students: Validity of measurement and relationship with personality and well-being. Computers in Human Behavior, 85, 329-338. https://doi.org/10.1016/j.chb.2018.04.001
Список литературы