К вопросу о недостатках нормативно правового регулирования ответственности за вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность

В настоящее время несовершеннолетние – это одна из наиболее криминально поражённых категорий населения. Опасна тенденция всё большего участия подростков в преступной деятельности совместно со взрослыми. Чаще всего взрослые, нередко судимые, вовлекают в преступную деятельность молодёжь в возрасте от 16 до 18 лет. 

Анализ норм уголовного законодательства выявляет ряд противоречий и пробелов, что характерно не только для данной отрасли права. Их возникновение во многом обусловлено динамичным развитием преступности: она адаптируется к современным социально историческим условиям значительно быстрее, чем обновляется нормативно правовая база. 

Ч. 1 ст. 150 УК РФ содержит, на первый взгляд, чёткую диспозицию: «Вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления путём обещаний, обмана, угроз или иным способом, совершённое лицом, достигшим восемнадцатилетнего возраста» [1].

Однако, как подчёркивает Л. О. Закутина, использование законодателем термина «несовершеннолетний» при буквальном толковании нормы создаёт для правоприменителя ряд проблемных вопросов [2]:

Во-первых, буквальное толкование нормы, использующей термины «несовершеннолетний» и «несовершеннолетнего», создаёт формальное впечатление, что закон защищает только лиц мужского пола. Однако системный анализ законодательства показывает: законодатель подразумевает несовершеннолетних любого пола. Во-вторых, определение категории «несовершеннолетний» закреплено в уголовно правовой норме (ч. 1 ст. 87 УК РФ) это лица в возрасте от 14 до 18 лет. Аналогичное толкование содержится в гражданском законодательстве (ч. 1 ст. 26 ГК РФ). Дети младше 14 лет относятся к категории малолетних.

Таким образом, действующее регулирование защищает лишь подростков 14–18 лет, оставляя без правовой охраны младших детей. Это представляется неоправданным, поскольку: дети в возрасте 10–12 лет особенно уязвимы к негативному влиянию; раннее вовлечение в преступную или девиантную среду наносит более серьёзный вред неокрепшей психике; последствия такого воздействия могут быть долгосрочными и необратимыми.

В целях устранения пробела Закутиной Л.О. предлагается внести изменения в диспозиции ст. 150 и 111 УК РФ, заменив термин «несовершеннолетний» на «ребёнок». Согласно ст. 54 СК РФ, ребёнком признаётся лицо, не достигшее 18-летнего возраста [2].

Также при анализе правоприменительных проблем, связанных с расследованием преступлений по ст. 150 УК РФ, особое внимание следует уделить неопределённости способа совершения данного преступления. Законодатель в диспозиции статьи указывает лишь общие формы вовлечения несовершеннолетнего: «путём обещаний, обмана, угроз или иным способом».

Разъяснения по данному вопросу содержатся в постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 1 от 01.02.2011 «О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних» (п. 42) [3]. В нём под вовлечением понимается «действие взрослого лица, направленное на возбуждение желания совершить преступление или антиобщественные действия», которое может выражаться: в обещаниях, обмане, угрозах; в предложении совершить преступление; в разжигании чувства зависти, мести и иных действиях.

Ключевой проблемой является определение момента окончания преступления. Несмотря на то, что формулировка «возбуждение желания» может создать впечатление, что преступление окончено с момента формирования у несовершеннолетнего намерения совершить противоправное деяние, на практике моментом окончания признаётся фактическое совершение преступления несовершеннолетним – начиная с этапа приготовления.

В целях устранения правовой неопределённости целесообразно внести дополнение в п. 42 указанного постановления Пленума ВС РФ. Предлагаемая формулировка: «Под вовлечением несовершеннолетнего в совершение преступления или антиобщественных действий следует понимать действия взрослого лица, направленные на возбуждение желания совершить преступление или антиобщественные действия и реализацию несовершеннолетним данного желания».

А. Ю. Попов в своей публикации анализирует особенности терминологии, используемой законодателем в статьях УК РФ, касающихся вовлечения несовершеннолетних в противоправные действия [4].

Автор отмечает следующее разграничение: В ст. 150 и 151 УК РФ применяется термин «вовлечение». Это означает, что преступление считается оконченным только после того, как несовершеннолетний: совершил преступление; приступил к приготовлению к преступлению; осуществил покушение на преступление; выполнил хотя бы одно антиобщественное действие. В ст. 151.2 УК РФ используется термин «склонение». Его применение указывает на формальный состав преступления: деяние признаётся оконченным уже в момент совершения действий, направленных на формирование у несовершеннолетнего желания совершить противоправное деяние – независимо от того, реализовал ли подросток это намерение.

Рассмотрим вопрос определения непосредственного объекта вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления (ст. 150 УК РФ). Согласно теории уголовного права, непосредственный объект преступления – это общественные отношения, которым непосредственно причиняется вред либо создаётся угроза его причинения в результате совершения преступления [1].

Различные авторы предлагают следующие трактовки: Г. М. Миньковский и Г. З. Брускин определяют непосредственный объект как «правильное воспитание и нормальное духовное и физическое развитие конкретного несовершеннолетнего» [5]. Они подчёркивают, что вовлечение в преступление снижает эффективность воспитательных усилий семьи, школы и общества и ведёт к деформации личности подростка.

А. В. Осипьян выделяет общественные отношения, обеспечивающие право несовершеннолетнего на защиту от информации, наносящей вред его нравственному и духовному развитию [6].

К. А. Ганина определяет объект как общественные отношения, способствующие и защищающие правильное воспитание несовершеннолетнего, его благополучное нравственное и духовное развитие [7].

По мнению Л.О. Закутиной, все приведённые позиции описывают видовой, а не непосредственный объект преступлений против несовершеннолетних. Это подтверждается тем, что концепция нормального развития несовершеннолетнего лежит в основе и других норм УК РФ: ст. 151 (вовлечение в антиобщественные действия), ст. 151.1 (розничная продажа несовершеннолетним алкогольной продукции), ст. 156 (неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего). По ее авторскому мнению, непосредственным объектом данного преступления будет являться право ребенка на свободное психическое развитие его личности и формирование правомерного поведения, поскольку ребенок, вовлекаемый в совершение преступления, может даже не осознавать, что им совершается именно преступление. Он может воспринимать совершаемое им деяние в качестве игры (если взрослый обещает награду, либо берет несовершеннолетнего на «слабо» и т. п.) [2].

Анализ ст. 150 УК РФ позволяет сделать вывод о наличии в ней существенных пробелов и недостатков, требующих законодательного урегулирования для обеспечения единообразного и точного применения нормы на практике. Поскольку уголовный закон должен отличаться максимальной чёткостью и определённостью, передача на усмотрение правоприменителей трактовки ключевых положений ст. 150 УК РФ представляется недопустимой и свидетельствует о недостаточной проработанности данной нормы со стороны законодателя.