Лица, непосредственно исполняющие требования, содержащиеся в исполнительных документах, как субъект российского исполнительного права

Вопрос о субъектах российского исполнительного права непосредственно связан с определением природы самой отрасли. В настоящей научной статье, основным является тезис В. В. Яркова и уральской правовой школы о том, что исполнительное право представляет собой комплексную отрасль права, регулирующую отношения в сфере принудительного исполнения [2, с. 14]. Комплексный характер отрасли определяет широкий круг её субъектов: в исполнительные правоотношения вовлечены участники, правовое положение которых регулируется нормами процессуального и материального права.

В доктрине исполнительного права существуют различные подходы к классификации субъектов. По мнению Д. Х. Валеева, критерием разграничения субъектов служит их процессуальная роль в исполнительном производстве [3, c. 67]. О. В. Исаенкова считает, что систему субъектов следует строить, исходя из степени их участия в реализации цели исполнительного производства [4, с. 12]. Наиболее разработанной является классификация В. В. Яркова. Ученый в состав субъектов исполнительного права включает органы принудительного исполнения, лиц, участвующих в исполнительном производстве и лиц, содействующих исполнению требований исполнительного документа [2, с. 102].

Ученый указывает, что основаниями такой классификации являются функции субъекта, его процессуальное положение, а также наличие или отсутствие юридической заинтересованности в исходе определенного исполнительного производства [2, с. 102-103]. Данный критерий приобретает главное значение для настоящего исследования, поскольку именно он позволяет провести разграничение между субъектами, упомянутыми законодателем в статье 48 Федерального закона от 02.10.2007 г. № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» (далее – ФЗИП) [1], и подразделить их на лиц, участвующих в исполнительном производстве, лиц, непосредственно исполняющими требования, содержащиеся в исполнительных документах, и лиц, содействующих исполнению требований, содержащихся в исполнительном документе.

ФЗИП не содержит определения понятия «лица, непосредственно исполняющие требования, содержащиеся в исполнительных документах». Статья 7 ФЗИП указывает, что требования судебных актов могут быть исполнены органами, организациями, должностными лицами и гражданами, однако исчерпывающий перечень на данный момент, отсутствует. Некоторые субъекты, непосредственно исполняющие требования, содержащиеся в исполнительных документах, приведены в следующих статьях ФЗИП: 8 (банки и кредитные организации), 8.1 (эмитенты и профессиональные участники рынка ценных бумаг), 98–102 (работодатель и иные лица, выплачивающие должнику периодические платежи).

Анализ указанных норм, а также позиций, выработанных в доктрине [2. с. 102-103; 3, с. 84; 9, с. 34], позволяет выделить следующие признаки, характеризующие данную группу субъектов и отличающие ее от других участников исполнительного производства.

Первым признаком является наличие публично-правовой обязанности по исполнению. В отличие от взыскателя и должника, чье правовое положение имеет частноправовую основу, лица, непосредственно исполняющие требования, действуют во исполнение властного предписания, содержащегося в исполнительном документе или постановлении судебного пристава-исполнителя. Соответственно, их обязанность носит публично-правовой характер и возникает в силу закона, а не соглашения сторон.

В качестве второго признака следует указать на следующий: отсутствие материально-правовой заинтересованности в исходе конкретного исполнительного производства. Банк, исполняющий требования об аресте счетов должника, работодатель, исполняющий требования об удержании из заработной платы, регистрирующий орган, исполняющий требования о внесении записи об ограничении прав, не имеют собственного материально-правового интереса в том, будет ли погашен долг. В этом их главное отличие от сторон исполнительного производства, прямо заинтересованных в исходе принудительного исполнения [2, c. 103].

Третий признак – непосредственность совершаемых действий. Рассматриваемые в настоящем исследовании субъекты не организуют и не осуществляют контроль за исполнением (в отличие от Федеральной службы судебных приставов Российской Федерации), а сами непосредственно совершают юридически значимые действия, обеспечивающие реализацию требований исполнительного документа. Например, перечисляют денежные средства, производят удержания, вносят регистрационные записи.

Четвертый признак, это наличие юридической ответственности. Применительно к этой группе субъектов закон прямо устанавливает на административную ответственность (статьи 17.14 и 17.15 Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации), уголовную ответственность (статьи 315 Уголовного кодекса Российской Федерации) и гражданско-правовую ответственность (статья 15 Гражданского кодекса Российской Федерации). Считаем, что изложенное так же свидетельствует о самостоятельном месте лиц, непосредственно исполняющих требования, содержащиеся в исполнительном документе, в системе субъектов исполнительного права [5, 6, 7].

На основании изложенного, считаем, что под лицами, непосредственно исполняющими требования, содержащиеся в исполнительных документах, следует понимать субъектов исполнительного права, не имеющих материально-правовой заинтересованности в исходе исполнительного производства, на которых в силу закона или властного предписания возложена публично-правовая обязанность совершить юридически значимые действия (воздержаться от их совершения) для реализации требований исполнительного документа, и несущих юридическую ответственность за неисполнение данной обязанности [9, с. 34].

Принимая во внимание сказанное, нельзя не указать на недостатки правового регулирования принудительного исполнения. Так, согласно статье 48 ФЗИП законодатель под лицами, участвующими в исполнительном производстве, понимает взыскателя и должник, лиц, непосредственно исполняющих требования, содержащиеся в исполнительном документе, а также иных лиц, содействующих исполнению требований, содержащихся в исполнительном документе. Иными словами, буквальное толкование положений статьи 48 ФЗИП указывает на отсутствие каких-либо отличий между лицами, участвующими в исполнительном производстве, и лицами, непосредственно исполняющими требования, содержащиеся в исполнительном документе. Однако это не соответствует доктринальным представлениям о субъектах исполнительного права.

Так, к числу лиц, участвующих в исполнительном производстве, относятся субъекты, имеющие юридическую заинтересованность в его исходе [2, с. 102-103; 3, с. 84]. Как отмечает В. В. Ярков, материально-правовая заинтересованность – это наличие у субъекта собственного правового интереса в том, каким образом будут исполнены требования исполнительного документа: будет ли погашен долг, будут ли защищены его права. Именно эта заинтересованность служит процессуальным основанием для наделения взыскателя и должника широким спектром прав в исполнительном производстве [2, с. 103].

Лица, непосредственно исполняющие требования, не имеют подобной заинтересованности. Банк, производящий списание по исполнительному листу, абсолютно безразличен к тому, исполнит ли должник обязательство добровольно или принудительно; работодатель, удерживающий, например, алименты, не имеет правового интереса в разрешении спора между взыскателем и должником; регистрирующий орган, вносящий запись, например, об аресте имущества, выполняет техническую публично-правовую функцию. Отсутствие материально-правовой заинтересованности, исключает возможность отнесения данных субъектов к «лицам, участвующим в исполнительном производстве», в том смысле, в котором это понятие употребляется в доктрине российского исполнительного права.

Для устранения указанного противоречия считаем необходимым предложить внести следующие изменения в законодательство об исполнительном производстве и изложить статью 48 ФЗИП в следующей редакции:

«Статья 48. Субъекты, участвующие в принудительном исполнении.

Субъектами, участвующими в принудительном исполнении, являются:

1. Лица, участвующие в исполнительном производстве (стороны исполнительного производства);
2. Лица, непосредственно исполняющие требования, содержащиеся в исполнительном документе;
3. Иные лица, содействующие исполнению требований, содержащихся в исполнительном документе (переводчик, понятые, специалист, лицо, которому судебным приставом-исполнителем передано под охрану или на хранение арестованное имущество, и другие)». 

Подводя итог настоящего исследования, отметим следующее. Лица, непосредственно исполняющие требования, содержащиеся в исполнительных документах, являются самостоятельной группой субъектов российского исполнительного права. Их характеризуют следующие признаки: наличие обязанностей с публично-правовым характером, отсутствие материально-правовой заинтересованности в исходе исполнительного производства, непосредственность совершаемых юридически значимых действий и наличие специальной юридической ответственности за их неисполнение.

Действующее законодательство, включая данных субъектов в состав «лиц, участвующих в исполнительном производстве», не отражает их действительного правового положения и смешивает принципиально различные по своей природе группы субъектов. Предложенные изменения в ФЗИП направлены на устранение этого противоречия.