Особенности избрания и применения меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении несовершеннолетних

Применение меры пресечения в виде заключения под стражу к несовершеннолетнему относится к числу наиболее чувствительных вопросов уголовного судопроизводства. Речь идет не только о временной изоляции подозреваемого или обвиняемого, но и о прямом воздействии на личность подростка, его обучение, семейные связи, психологическое состояние и дальнейшую социализацию. Поэтому при решении вопроса о заключении под стражу суд обязан учитывать не только тяжесть предъявленного обвинения, но и возраст, условия жизни и воспитания, уровень психического развития, состояние здоровья, поведение в семье и образовательной организации.

Правовое регулирование данной меры пресечения закреплено в ст. 97, 99, 108 и 423 УПК РФ. Общими основаниями избрания меры пресечения выступают наличие данных о том, что подозреваемый или обвиняемый может скрыться, продолжить преступную деятельность, угрожать участникам процесса, уничтожить доказательства либо иным образом воспрепятствовать производству по уголовному делу. Однако применительно к несовершеннолетним указанные основания должны проверяться более тщательно, поскольку сам по себе факт обвинения в тяжком преступлении не может автоматически влечь изоляцию подростка.

Пленум Верховного Суда РФ разъясняет, что заключение под стражу до судебного разбирательства может применяться к несовершеннолетнему только как крайняя мера и на кратчайший срок [3]. При рассмотрении ходатайства следователя суд должен проверить не только доводы о необходимости изоляции, но и невозможность применения иной, более мягкой меры пресечения. Кроме того, суд обязан обсудить передачу несовершеннолетнего под присмотр родителей, опекунов, попечителей, иных заслуживающих доверия лиц либо должностных лиц специализированного детского учреждения.

Закон устанавливает дополнительные ограничения. Заключение под стражу не допускается в отношении несовершеннолетнего, не достигшего 16 лет, если он впервые подозревается или обвиняется в преступлении небольшой либо средней тяжести. Также данная мера не применяется к иным несовершеннолетним, впервые совершившим преступление небольшой тяжести. По общему правилу заключение под стражу возможно при подозрении или обвинении в тяжком либо особо тяжком преступлении, а по преступлению средней тяжести – только в исключительной ситуации, когда иная мера не способна обеспечить цели уголовного судопроизводства.

Статистические данные за 2016–2024 гг. показывают сокращение числа преступлений, совершенных несовершеннолетними или при их соучастии, а также уменьшение числа осужденных лиц, совершивших преступления в возрасте 14–17 лет (табл.).

Таблица

Динамика преступности и судимости несовершеннолетних в Российской Федерации за 2016–2024 гг.

Примечание: составлено автором на основе портала правовой статистики Генеральной прокуратуры РФ [4], ежегодных материалов МВД России «Состояние преступности в России» [5], сайта судебной статистики РФ [6].

За девять лет число преступлений, совершенных несовершеннолетними или при их соучастии, сократилось с 53736 до 26398 (50,9%). Число осужденных несовершеннолетних уменьшилось с 23939 до 11944 (50,1%). Такая динамика не снимает вопрос о пределах применения заключения под стражу, поскольку даже при снижении подростковой преступности каждый случай изоляции несовершеннолетнего требует персональной оценки, а не механического воспроизведения доводов следствия.

Судебная статистика за 2024 г. позволяет дополнить общую картину возрастными и социальными характеристиками несовершеннолетних осужденных. В 2024 г. доля лиц, осужденных за преступления, совершенные в возрасте 14–17 лет, составила 2,3% от общей структуры судимости, или 11,9 тыс. человек; показатель снизился по сравнению с 2020 и 2023 гг. Среди осужденных несовершеннолетних 90,5% составляли лица мужского пола, 9,5% – лица женского пола. На возрастную группу 16–17 лет пришлось 71%, на группу 14-15 лет – 29%. Учащиеся составили 64,1%, а подростки, которые на момент преступления не учились и не работали, – 30,8%.

По видам преступлений в структуре судимости несовершеннолетних за 2024 г. преобладали кражи по ст. 158 УК РФ – 40,5%, или около 4,8 тыс. осужденных. Далее следовали неправомерное завладение транспортным средством без цели хищения по ст. 166 УК РФ – 10,8%, преступления, связанные с незаконным оборотом наркотических средств или психотропных веществ, по ст. 228–234¹ УК РФ – 10,7%, грабеж по ст. 161 УК РФ – 8%, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью по ст. 111 УК РФ – 3,2%. Данные показатели показывают, что большая часть судимости несовершеннолетних связана с имущественными составами, но доля тяжких и особо тяжких обвинений сохраняет практическую потребность в судебном контроле за изоляцией подростков.

Заключение несовершеннолетнего под стражу обычно вызывает общественный резонанс. Причина связана с тем, что подросток изолируется до вступления приговора в законную силу, а в ряде случаев – еще до завершения расследования. Для общества такая ситуация воспринимается особенно остро: с одной стороны, государство должно обеспечить безопасность потерпевших и нормальный ход расследования; с другой стороны, несовершеннолетний еще не признан виновным, а пребывание в условиях изоляции может повлиять на учебу, психику, отношения с семьей и перспективы исправления.

По данным судебной статистики, в 2024 г. районные суды рассмотрели 92,1 тыс. ходатайств о применении заключения под стражу, из них удовлетворено 81,0 тыс. В отношении несовершеннолетних рассмотрено 1,2 тыс. ходатайств, удовлетворено менее 0,9 тыс.; общий уровень удовлетворения составил 72,5%. В структуре удовлетворенных ходатайств 48,1% приходилось на особо тяжкие преступления, 41,1% – на тяжкие, 10,7% – на преступления средней тяжести.

Отдельно следует учитывать практику продления срока содержания под стражей. В 2024 г. районные суды рассмотрели 153,3 тыс. ходатайств о продлении срока содержания под стражей, общий уровень удовлетворения составил 98,1%. В отношении несовершеннолетних рассмотрено почти 1,8 тыс. таких ходатайств, или 1,2% от общего числа; удовлетворено 97,1%. По особо тяжким преступлениям доля удовлетворенных ходатайств о продлении в отношении несовершеннолетних составила 97,8%, по тяжким – 96,1%, по преступлениям средней тяжести – 99,3%.

Приведенные данные позволяют выделить основную проблему: при первоначальном избрании заключения под стражу суды удовлетворяют ходатайства в отношении несовершеннолетних реже, чем по общему массиву дел, однако при продлении срока содержания под стражей уровень удовлетворения становится почти максимальным. Такая разница требует научного и практического осмысления. На стадии продления суд нередко исходит из логики: если мера уже избрана, то ее сохранение воспринимается как процессуально привычное решение. Между тем каждый новый срок содержания под стражей должен проверяться заново, с учетом изменения доказательственной базы, поведения подростка, позиции потерпевших, данных о семье и реальной возможности передачи под присмотр.

Проблемным остается и качество мотивировки ходатайств следователя. На практике в обоснование изоляции нередко указываются тяжесть обвинения, возможность скрыться, риск давления на свидетелей или продолжения преступной деятельности. Однако перечисление таких рисков без конкретных фактов не отвечает смыслу ст. 97 и 99 УПК РФ. В делах несовершеннолетних суд должен видеть, какие именно обстоятельства подтверждают невозможность иной меры: попытки скрыться, нарушение ранее избранной меры, угрозы участникам процесса, отсутствие контроля со стороны семьи, отрицательное влияние взрослых соучастников.

Еще одна проблема связана с формальной оценкой альтернатив. Статья 423 УПК РФ предусматривает специальную меру – присмотр за несовершеннолетним подозреваемым или обвиняемым. По смыслу закона и разъяснений Пленума Верховного Суда РФ суду необходимо обсуждать передачу подростка под присмотр родителей, опекунов, попечителей, иных заслуживающих доверия лиц либо администрации специализированного учреждения. Однако в судебных постановлениях такая альтернатива иногда упоминается кратко, без анализа личности взрослых, готовых принять подростка под присмотр, условий проживания, режима обучения и возможности контроля.

При рассмотрении ходатайства суду следует проверять не только материалы, представленные следователем, но и сведения, характеризующие подростка. К ним относятся данные из образовательной организации, комиссии по делам несовершеннолетних, подразделения по делам несовершеннолетних, органов опеки, медицинские сведения при наличии законных оснований для их получения, информация о семье и фактах вовлечения подростка взрослыми лицами. Без таких сведений решение о заключении под стражу рискует превратиться в реакцию на тяжесть обвинения, а не в индивидуальный судебный акт.

Для совершенствования практики представляется целесообразным закрепить более детальные требования к ходатайству следователя об избрании заключения под стражу несовершеннолетнего. В ходатайстве необходимо отдельно отражать: возраст подростка, категорию преступления, сведения о прежнем поведении, семейной ситуации, обучении, состоянии здоровья, наличии взрослых соучастников, возможности передачи под присмотр, причинах невозможности домашнего ареста, запрета определенных действий или иной более мягкой меры. Отсутствие анализа таких данных должно рассматриваться как основание для отказа в удовлетворении ходатайства либо для отложения рассмотрения с целью представления дополнительных материалов.

Судебное постановление об избрании или продлении заключения под стражу также должно содержать персональную мотивировку. Недостаточно указать, что подросток обвиняется в тяжком преступлении и может воспрепятствовать расследованию. Суду необходимо раскрыть, какими материалами подтверждается каждый риск, почему присмотр невозможен, почему домашний арест или запрет определенных действий не обеспечат цели меры пресечения, какие обстоятельства препятствуют оставлению подростка в семье либо образовательной среде [1, с. 15-17; 2, с. 30-33].

Отдельная рекомендация касается продления срока содержания под стражей. При каждом продлении суд должен проверять, какие следственные действия уже выполнены, какие действия еще предстоят, почему они не могли быть проведены ранее, сохраняются ли риски, указанные при первоначальном избрании меры, и можно ли заменить изоляцию более мягкой мерой. Для несовершеннолетнего длительного пребывания в следственном изоляторе несет более тяжелые последствия, чем для взрослого обвиняемого, поэтому продление не должно превращаться в автоматическое продолжение ранее принятого решения.

Следует развивать практику применения присмотра как самостоятельной меры пресечения. Для этого требуется заранее проверять готовность родителей, опекунов, попечителей или иных лиц обеспечить поведение подростка, его явку к следователю и в суд, соблюдение запретов и ограничений. При наличии сомнений суд может возлагать на взрослых конкретные обязанности и предупреждать об ответственности за ненадлежащее исполнение присмотра. Такой подход позволяет соединить процессуальные цели меры пресечения с воспитательным воздействием семьи и образовательной среды.

Таким образом, заключение под стражу в отношении несовершеннолетних должно применяться только при наличии конкретных фактов, подтверждающих невозможность иной меры пресечения. Статистика за 2016–2024 гг. показывает снижение подростковой преступности и судимости, но судебные данные за 2024 г. фиксируют сохраняющееся применение изоляции к подросткам, включая почти максимальный уровень удовлетворения ходатайств о продлении срока содержания под стражей. Основная проблема заключается в риске формальной мотивировки и недостаточной проверке альтернатив. Для ее решения необходимы более строгие требования к ходатайствам следствия, персональная мотивировка судебных постановлений, расширение статистического учета и реальное применение присмотра, домашнего ареста, запрета определенных действий и иных мер, не связанных с помещением подростка под стражу.