Развитие цифровых технологий привело к тому, что любая информация в сети Интернет оставляет перманентный «цифровой след». Сведения о давних правонарушениях, неактуальных диагнозах или прекращенных судебных разбирательствах продолжают индексироваться поисковыми системами и предъявляться неограниченному кругу лиц, кардинально меняя традиционные подходы к защите неимущественных прав – чести, достоинства, тайны частной жизни.
Правовым ответом на этот вызов стало появление «права на забвение» – особого механизма, позволяющего гражданину требовать прекращения выдачи поисковых ссылок на недостоверную или утратившую значение информацию о себе [3, с. 311]. Однако его реализация порождает острую коллизию: стремление человека контролировать персональные данные (ст. 23, 24 Конституции РФ) прямо конфликтует с конституционным правом общества на свободный доступ к информации (ст. 29 Конституции РФ). Поиск справедливого баланса между этими интересами составляет одну из сложнейших задач современной цивилистики.
Объектом исследования выступают общественные отношения, складывающиеся по поводу реализации гражданами права на забвение в сети Интернет. Методологическую основу составили общенаучные (анализ, синтез) и специально-юридические методы (формально-юридический, сравнительно-правовой). Эмпирическая база – труды отечественных правоведов и нормы информационного и гражданского законодательства.
В российской правовой системе необходимо разграничивать «право на удаление данных» («уничтожение») (ст. 14 Федерального закона от 27.07.2006 № 152-ФЗ «О персональных данных») и «право на забвение» (ст. 10.3 Федерального закона от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации»).
Первое обращено к оператору и предполагает полное уничтожение данных, второе адресовано операторам поисковых систем и сводится к прекращению выдачи ссылок (делистингу) [3, с. 312]. Сама спорная информация остается на сайте-первоисточнике, что создает лишь «иллюзию забвения» и не решает проблему по существу [1, с. 160]. В результате гражданин вынужден последовательно инициировать несколько процедур, что существенно снижает эффективность восстановления нарушенных прав и ставит обывателя в неравное положение с крупными ИТ-корпорациями.
Краеугольным камнем института выступает баланс интересов. Действующая модель фактически наделяет частные поисковые системы квазисудебными полномочиями: они самостоятельно оценивают актуальность и общественную значимость информации и решают вопрос о превалировании частного интереса над общественным правом знать [4, с. 83].
Подобное делегирование правоприменительных функций коммерческим структурам порождает субъективность, непрозрачность и риск корпоративной цензуры. Поисковая платформа превращается в гейткипера общественной памяти, не неся при этом ни конституционно-правовой, ни процессуальной ответственности за качество принимаемых решений.
Лицо, чьи права нарушены, вправе сразу обратиться в суд, минуя длительную переписку с оператором, что усилило процессуальные гарантии и сократило издержки граждан [3, с. 314]. Между тем, полагаем, что процедура делистинга не должна скрывать общественно значимые сведения и требует соразмерного, обоснованного вмешательства, ориентированного на конкретные обстоятельства дела. Тем самым судебный контроль выступает важнейшим предохранительным клапаном, который должен не позволить поисковикам злоупотреблять дискреционными полномочиями.
Вместе с тем материально-правовые пробелы остаются серьезными. Во-первых, ст. 10.3 Закона об информации не учитывает специфики несовершеннолетних. В доктрине обоснована потребность в специальном режиме «усиленного права на забвение» для детей, позволяющем безусловно анонимизировать их цифровой профиль по достижении совершеннолетия [2, с. 747].
Во-вторых, в отличие от ГК РФ, профильный закон не предоставляет родственникам право требовать удаления ссылок на неактуальные сведения об умершем члене семьи [3, с. 313], что создает значительный сегмент незащищенных посмертных интересов.
В-третьих, законодатель не выработал четких критериев «общественного интереса», передоверив этот вопрос правоприменителю [5, с. 91].
Институт «права на забвение» в Российской Федерации сталкивается с системными вызовами, обусловленными перекладыванием бремени поиска баланса прав на плечи коммерческих поисковых систем.
Для качественного совершенствования регулирования необходимо:
1) выработать и законодательно закрепить четкие критерии «общественного интереса», ограничивающие право на забвение;
2) ввести специальный режим «усиленного права на забвение» для несовершеннолетних и нормативно закрепить право родственников требовать удаления ссылок в случае смерти субъекта персональных данных;
3) сформировать эффективные механизмы взаимодействия не только с поисковыми системами, но и с администраторами сайтов-первоисточников;
4) обеспечить процессуальную доступность судебной защиты и формирование единых стандартов рассмотрения соответствующих дел.
Только комплексный подход позволит превратить декларативную возможность в реально действующий способ защиты неимущественных прав в цифровую эпоху.
