банковские экосистемы: перспективы правового регулирования

Одной из тенденций развития финансового рынка является стремление к созданию экосистем [3, с. 7]. Банки вынуждены переосмыслить свою стратегию развития, поскольку традиционный банкинг не может обеспечить им необходимый уровень прибыльности и возникает необходимость конкуренции с крупными технологическими компаниями, выходящими на рынок финансовых услуг.
В настоящее время правовое регулирование деятельности банковских экосистем отсутствует. Потребность в его разработке объясняется тем, что при экосистемной бизнес-модели происходит размытие отраслевых границ между финансовыми организациями и нефинансовым сектором, а влияние банковских экосистем распространяется далеко за пределы деятельности их участников. Неконтролируемое развитие экосистем на базе банков может привести к реализации ряда рисков как для самих банков, так и для финансовой стабильности в целом.
На данный момент не сложилось единого понимания сущности банковской экосистемы, и на доктринальном уровне выделяются различные ключевые характеристики данного явления. Общая концепция создания банковских экосистем заключается в расширении спектра традиционных банковских услуг за счет иных комплементарных сервисов, в том числе нефинансовых, которые предоставляются в рамках бесшовного процесса на базе единой цифровой платформы. Эффективность функционирования экосистемы обеспечивается за счет общего бренда банка, который выступает инструментом повышения доверия и лояльности ко всем участникам экосистемы [2, с. 34–40]. Существуют три модели участия банков в экосистемах: 1) внедрение банка в экосистему, созданную на базе технологической компании; 2) партнерство банка со сторонними организациями; 3) создание собственной диверсифицированной экосистемы, ядром которой является банковская группа [5, с. 26]. Таким образом, банковская экосистема является комплексным явлением, сочетающим в себе как институциональную составляющую (холдинговое образование), так и функциональные свойства (совокупность сервисов на единой цифровой платформе) [1, с. 615].
В условиях размытости границ экосистем закрепление легального определения банковской экосистемы становится обязательным условием дальнейшей разработки правового регулирования данного явления. В отсутствие установленного круга адресатов правовые нормы не смогут полноценно функционировать как в части предъявления требований к деятельности банков, так и в части привлечения их к ответственности за выявленные нарушения. С учетом позиции регулятора и доктринальных исследований [4, с. 46–54] представляется возможным предложить следующее определение: банковская экосистема — это совокупность сервисов, в том числе платформенных решений, создаваемых под общим брендом кредитной организации во взаимодействии с ее партнерами и (или) дочерними организациями и позволяющих пользователям получать широкий круг продуктов и услуг в рамках единого бесшовного интегрированного процесса.
Основным инструментом правового регулирования деятельности банковских экосистем должны стать средства пруденциального регулирования и надзора, направленные на минимизацию рисков, возникающих в деятельности банков. Предложенное Банком России регулирование (повышенные требования к раскрытию банками отчетности об их вложениях в нефинансовый бизнес, расширение системы управления рисками и капиталом, повышенные надбавки к достаточности капитала) [5, с. 21–22] представляется последовательным развитием действующего регулирования в части выдвижения дополнительных требований к банкам, участвующим в экосистемах, и ориентирует их на ответственное управление своими активами и выбор менее рискованных моделей построения экосистем.
Отдельным направлением регулирования банковских экосистем должно стать регулирование рисков, связанных с иммобилизованными активами (далее — ИА), которые являются ключевыми для экосистем. К таким активам относятся непрофильные вложения банков (например, инвестиции в недвижимость), которые не создают требований по возврату денежных средств и иммобилизуют капитал банка. Для регулирования этого вида риска Банком России предложен механизм риск-чувствительного лимита (далее — РЧЛ), при превышении которого ИА должны полностью покрываться средствами капитала банка [5, с. 12–18].
В целом стоит дать положительную оценку разработанному механизму РЧЛ, поскольку он поддерживает баланс между превенцией избыточных вложений банков в непрофильные активы и свободным развитием банковских экосистем. Кроме того, иммобилизационные группы РЧЛ учитывают разный уровень рискованности активов, а предложенная для них дифференциация коэффициентов дает банкам время оптимизировать структуру ИА. Представляется целесообразным продолжить калибровку лимита в условиях диалога с представителями банковского сообщества и при необходимости корректировать его отдельные положения.
Комплементарным дополнением к мерам пруденциального регулирования и надзора могли бы стать смежные сферы регулирования, предметом которых являются недобросовестные практики в деятельности банковских экосистем. Во-первых, поведенческий надзор Банка России необходим для предотвращения нарушений прав потребителей финансовых услуг, в том числе в результате мисселинга и навязывания услуг участниками экосистем. Во-вторых, следует применять меры антимонопольного регулирования для недопущения монополистической деятельности экосистем в форме злоупотребления доминирующим положением с использованием цифровых платформ и заключения антиконкурентных соглашений. В совокупности указанные меры могли бы стать основой эффективного и всестороннего правового регулирования банковских экосистем, учитывающего все потенциальные риски их деятельности.