научный журнал «Актуальные исследования» #33 (112), август '22

Конституционные основы социальной политики в России

Рассматриваются конституционные нормы, на которых базируются принципы социальной политики в Российской Федерации. Кратко исследована концепция социального государства. Дан анализ соответствия показателей эффективности государственной социальной политики содержанию рассматриваемых конституционных норм. Делается вывод о декларативном характере конституционных норм о социальном государстве ввиду отсутствия механизма их практической реализации, а также их несоответствии современным нормам международного права.

Аннотация статьи
социальная политика
Конституция
социальное государство
социальная справедливость
конституционные нормы
Ключевые слова

Конституционные основы российской социальной политики основываются на ряде фундаментальных положений Конституции РФ [2]. В соответствии со ст. 7 Конституции Россия – это социальное государство, что выражается в направленности реализуемой политики на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь человека. Часть 2 ст. 7 Конституции развивает данный принцип в том ключе, что государство гарантирует охрану труда и здоровья людей, устанавливает минимально допустимый размер оплаты труда, обеспечивает поддержку семьи, материнства, отцовства и детства, социально незащищённых категорий граждан посредством развитой системы социальных служб. Кроме того, устанавливаются гарантии социальной защиты, такие как пенсии и пособия. Перечисленные в ст. 7 Конституции гарантии государства обозначают основные точки, по которым должна развиваться социальная политика.

Помимо этой базовой декларации в ст. 7, Конституция содержит ряд смежных со ст. 7 положений, расширяющих и конкретизирующих, что подразумевается под социальным государством в конституционном смысле. Это ст. 41 о бесплатной медицинской помощи в государственных и муниципальных учреждениях, ст. 43 о доступном образовании, ст. 37 о праве на свободный труд, ст. 39 о гарантированных государством пенсиях и пособиях, а также ряд других норм аналогичного содержания.

Назначение подобных норм в Конституции – это необходимость служить нормой-целью для государства и общества, задавать правильный вектор социального развития.

Советские и российские ученые-правоведы В.Д. Зорькин и Л.В. Лазарев, давая толкование конституционно-правовым основам социальной политики государства, раскрывали понятие социального государства как государства, достигнувшего такого общественного развития, «<…> которое основывается на доктринальных правах и принципах социальной справедливости, всеобщей солидарности и взаимной ответственности. Социальное государство призвано помогать слабым, влиять на распределение экономических благ, чтобы обеспечить каждому человеку достойное существование» [5, с. 37].

Иногда в литературе можно встретить мнение, толкующее социальную политику государства как «<…> систему осуществляемых им конкретных мер и мероприятий, направленных на жизнеобеспечение населения. С помощью социальной политики государство обеспечивает минимальный уровень социальных гарантий, создавая благоприятные условия для жизнедеятельности людей» [8, с. 3]. Такое понимание в корне неверно, поскольку противоречит самому содержанию ст. 7 Конституции, в которой говорится именно о достойной жизни и свободном развитии, а не определенном минимальном «пакете услуг» от государства для поддержания жизнедеятельности.

Современное общество предъявляет достаточно высокие социальные стандарты. Чтобы реализовать их, необходима деятельная и активная социальная политика.  Как отмечают специалисты, по своей природе она является «масштабной социальной технологией, инструментом решения социальных проблем государства и общества» [4, с. 29].

Такая социальная политика должна сочетать достаточность материально-финансовых ресурсов с передовыми социальными технологиями, квалифицированными кадрами и политической волей государства, реально заинтересованного в качественном и оперативном решении социальных проблем. Эти условия создадут среду, в которой активная деятельность государства будет сочетаться с аналогичной активностью от общества, бизнеса и граждан, и способствовать развитию социальной сферы, условий труда, качества и доступности образования, благосостояния людей. Если такие тенденции в обществе присутствуют, то можно заключить, что декларируемая политика государства как социального соответствует реальному положению дел.

В контексте понимания главной задачи социальной политики государства удачным представляется трактовка российского ученого А.Г. Чепурного, который трактует её как деятельность государства «<…> по поддержанию такого характера равенства и неравенства, который способствует сбалансированному развитию общества и обеспечивает стабильность правления» [10, с. 44]. Из этого можно заключить, что конституционные основы социальной политики предполагают не только декларацию о её приоритете для государства, но и действенный механизм реализации такой политики.

Специалисты по конституционному праву отмечают, что за тот почти тридцатилетний период, который действует Конституция 1993 года, произошли изменения как по толкованию конституционных норм, так и по практике их применения, «<…> изменился подход законодателя к пониманию основополагающих конституционных норм и, соответственно, их развитию в нормах российского законодательства» [6, с. 45].

С одной стороны, те конституционные декларации, которые можно было считать актуальными и достаточными на момент начала 90-х и образования нового государства, не следует считать достаточными в сегодняшней реальности по ряду причин. С другой – следует согласиться с мнением тех специалистов, которые утверждают, что «Российская правовая реальность постепенно расслаивается на идеальную конституционную, фрагментарную законодательную и дефективную правоприменительную» [6, с. 45].

Общеизвестным для подтверждения данных утверждений стал пример с фактическим одобрением Конституционным Судом РФ в 2019 году Федерального закона об изменениях пенсионного законодательства и отказом в рассмотрении обращения группы депутатов Государственной Думы ФС РФ по вопросу увеличения возраста выхода граждан на пенсию [см. 4, с. 25]. В данном случае были прямо нарушены не только нормы Конституции, устанавливающие основы социальной политики, но и положения ст. 55 Конституции, ч. 2 которой прямо запрещает издавать законы, отменяющие или умаляющие права и свободы человека и гражданина.

Специалисты такой темп регрессивных изменений отмечали достаточно давно. Ещё в 2016 г. авторский коллектив под редакцией Е.Лукьяновой и И.Шаблинского в своём докладе по конституционному кризису в России вывели три основные формы кризиса конституционного правоприменения: «<…> отклонение правоприменительной практики от базовых конституционных принципов, ограничения в реализации базовых конституционных прав и свобод, блокировка работы ключевых конституционных прав и свобод» [7, с. 5]. Российское же общество в целом заметило данный регресс только после принятия одиозного и серьёзного пакета законодательных изменений в социальной сфере.

Чтобы оценить, насколько декларируемые конституционные основы социальной политики государства как государства социального соотносятся с объективными показателями действенности политики в данной сфере, следует обратиться к фактическим данным.

По данным Высшей школы экономики и Института исследований и экспертизы Внешэкономбанка на 2019 г. 3 % населения Российской Федерации владели 89% всех финансовых активов страны, 92% всех срочных вкладов и 89 % всех наличных сбережений. На 20 % самого бедного населения страны приходилось 6% финансовых активов, 4 % срочных вкладов и 3 % наличных сбережений [см. 4, с. 25]. По оценкам Всемирного банка доля благосостояния, которым владеет 1% самых состоятельных людей России самая большая среди всех стран мира, превосходя даже Индию (в России 1 % населения владеет 66 % всех богатств страны, в Индии – 58 %) [см. 5, с. 38]. Такое неравенство в распределении благосостояния характерно для стран, где основная часть благ присваивается элитой.

В какой-то мере сложившаяся ситуация объясняется тем, что в действующей редакции Конституции не прописанных механизмы реализации декларируемых ею же норм. Так, ст. 37 Конституции, говоря о праве на минимальный размер оплаты труда, игнорирует тот факт, что, как правило, взрослый человек на свою зарплату содержит не только себя, но и свою семью. Это противоречит международной европейской практике по исчислению минимального порога заработной платы. Часть 1 ст. 4 «Европейской социальной хартии» (пересмотренная, принята в г. Страсбурге 03.05.1996) прямо предусматривает «<…> право работников на вознаграждение за труд, которое позволит обеспечить им и их семьям достойный уровень жизни» [1]. Показательно, что Российская Федерация не только не внесла соответствующие изменения в ст. 73 Конституции во время последнего пересмотра её положений в 2020 г., но и не ратифицировала конкретно ч. 1 ст. 4 Европейской социальной хартии [3].

В действующей редакции Конституции отсутствуют правовые основы для механизма реализации справедливого распределения материальных благ и реализации социальной справедливости. В этой связи представляет интерес проект Конституции России под редакцией С.С. Сулакшина, в котором он для достижения данных целей предлагает прописать в Конституции, что «<…> государстве создаёт государственные фонды общественного потребления, устанавливает прогрессивное налогообложение доходов физических и юридических лиц, ограничивает и регулирует ренту: обеспечивает трудовую занятость трудоспособных граждан в соответствии с их предпочтениями, уровнем образования, профессиональной подготовкой» [9, с. 72].

Таким образом, можно заключить, что декларативные конституционные нормы о социальном государстве не были реализованы, а практика правоприменения только отдалилась от основ конституционного строя, заложенных в Главе 1 Конституции.  В сложившихся условиях конституционный концепт социального государства нуждается в ряде изменений и дополнении его механизмом реализации, а также приведении его в соответствие с нормами международного права в соответствующей области.

Текст статьи
  1. «Европейская социальная хартия (пересмотренная)» (принята в г. Страсбурге 03.05.1996) // http://www.consultant.ru. – URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_120807/ (дата обращения: 30.05.2022).
  2. «Конституция Российской Федерации» (принята всенародным голосованием 12.12.1993 г., в ред. от 01.07.2020 г.) // http://www.constitution.ru. – URL: http://www.constitution.ru (дата обращения: 30.05.2022).
  3. Федеральный закон «О ратификации Европейской социальной хартии (пересмотренной) от 3 мая 1996 года» от 03.06.2009 № 101-ФЗ // http://www.consultant.ru. – URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_88272/ (дата обращения: 30.05.2022).
  4. Глотов С.А., Ращупкина М.Г. И снова о ст. 7 Конституции Российской Федерации (как мы строим социальное государство) / С.А. Глотов, М.Г.  Ращупкина // Безопасность бизнеса. – 2019. – № 4. – С. 22–32.
  5. Социальная политика государства: конституционно-правовые основы, российская и зарубежная практика: Учебно-методическое пособие / С. А. Глотов и др. – М.: Федеральный центр образовательного законодательства, 2019. – 458 с.
  6. Демидов Д.Г. Положения Конституции Российской Федерации в контексте правоприменения: к проблеме правовой реальности // Администратор суда. 2020. № 4. С. 43–47.
  7. Конституционный кризис в России и пути его преодоления. Доклад «Открытой России» и Института Современной России / под ред. Е. Лукьяновой, И. Шабинского, В. Пастухова. – М., 2016. – С. 5.
  8. Скачкова Г.С. Социальная политика Российского государства и трудовое законодательство // Трудовое право в России и за рубежом. – 2017. – № 4. – С. 3–6.
  9. Конституция России (проект) / Под общ. ред. С.С. Сулакшина. М.: Научный эксперт, 2013. 264 с.
  10. Чепурной А.Г. Конституционные основы социальной политики государства: современные концепции / А. Г. Чепурной // Вестник Московского университета МВД России 2013. – № 11. – С. 44–52.
Список литературы
Ведется прием статей
Прием материалов
c 01 октября по 07 октября
Осталось 3 дня до окончания
Публикация электронной версии статьи происходит сразу после оплаты
Справка о публикации
сразу после оплаты
Размещение электронной версии журнала
11 октября
Загрузка в eLibrary
11 октября
Рассылка печатных экземпляров
21 октября