Виктор Черневов: Как «сервисный» подход решает задачи импортозамещения на космодроме

Сегодняшний вызов кардинально отличается от задач, которые стояли перед нами в начале нулевых. Раньше ключевыми навыками были глубокое знание конкретного оборудования, умение читать схемы и четко следовать инструкциям по регламентному обслуживанию – часто это была работа с готовыми, отлаженными импортными системами. Сегодня, по сути, перед инженером ставится задача создания новой системы из разрозненных элементов. Это требует комплексного подхода. Нужно не только понимать физику процесса и уметь работать с «разным железом» на уровне компонентов, но и проектировать архитектуру решения, интегрировать оборудование различных производителей через разные протоколы связи, программировать контроллеры, настраивать SCADA-системы. И всё это – зачастую в условиях отсутствия полной документации и необходимости максимально использовать уже существующую инфраструктуру предприятия.

Система образования дает важнейший фундамент – физику, теорию автоматического управления, схемотехнику. Но между этой теорией и реалиями современного производственного объекта, особенно в период активного импортозамещения, часто лежит существенный разрыв. Происходит очень быстрая смена технологического ландшафта. На рынок выходит много новых отечественных решений, и задача инженера – не просто их установить, а адаптировать, «сшить» в единую работоспособную систему. Этому «системному мышлению» и навыкам глубокой интеграции пока не учат массово в аудиториях. Этот пробел сегодня в значительной степени восполняется не учебными программами, а практикой. Учиться приходится буквально «на ходу», под конкретный вызов, который завтра встанет на объекте.

Не просто сталкивался. Мой путь с него и начался. Практика, с которой я столкнулся в сервисе - была весьма далека от того, что мне преподавали в ВУЗе. Но двадцать лет назад у молодого инженера часто не было выбора между «престижным» и «прикладным». Сервисный центр стал реальным практикумом, давшим не столько знания из учебников, сколько профессиональную закалку. Сталкиваешься с десятками устройств, у каждого – своя «болезнь», и от тебя зависит, заработает ли прибор. Это воспитывает ответственность, умение ориентироваться в незнакомой системе и видеть в проблеме конкретную задачу. Сформированный тогда подход – не отступать перед поломкой и искать ее корень – это мой главный «актив». Позже, на космодроме, передо мной были не телевизоры, а вышедшие из строя системы целых зданий. Но алгоритм мышления оставался тем же: не паниковать из-за масштаба, а методично искать точку отказа, понимая, что любая сложная система состоит из понятных элементов.

Если говорить о задачах, которые запоминаются не просто масштабом, а необходимостью полной перестройки подхода, то, пожалуй, один из самых ярких – это запуск системы кондиционирования в новом аэропорту «Крайний» на Байконуре. Это была задача, где все учебники и стандартные методики оказались бесполезны. На улице – +55°C, а кровля, на которой стоят наружные блоки, под ногами буквально плыла, рубероид плавился. В таких условиях сами блоки, предназначенные для отвода тепла, физически не могли работать – они перегревались и отключались. Возник парадокс: чтобы запустить систему охлаждения, нужно было сначала охладить её саму. Стандартного решения не существовало. Нужно было создать работоспособную схему из того, что есть, прямо на месте. Мы собрали импровизированную систему испарительного охлаждения: установили на кровле форсунки, которые распыляли воду на радиаторы наружных блоков. Испаряясь, вода активно забирала избыточное тепло, снижая температуру металла до рабочего диапазона. Фактически, мы интегрировали две системы в одну: кондиционирование и ее собственную систему охлаждения. Это позволило не просто «оживить» оборудование, а провести полноценную пусконаладку и сдать объект в срок.

Нужно кардинально менять сам принцип обучения. Традиционное образование часто дает абстрактные знания, которые студент не может «воспроизвести» для реальных инженерных решений. Узкая специализация и следование инструкциям, которые еще вчера считались нормой, сегодня – тупиковый путь. Современный инженер должен быть универсалом: соединять глубокое понимание физики процесса, навыки программирования, работу с данными и проектный менеджмент. Формировать это можно только через практику решения реальных, «неудобных» задач – от школьной скамьи и до повышения квалификации. Такой подход, который иногда называют «русским инженерным методом», – это когда работа руками и работа головой идут параллельно, от идеи до воплощения. Именно так и рождается тот самый тип мышления, который позволяет видеть систему целиком и находить решения там, где другие видят только противоречия.

Такой пример – ситуация с чиллером на космодроме. Перед нами была классическая производственная дилемма с жесткими ограничениями: критическая система кондиционирования вышла из строя. Полная замена вела к колоссальным затратам и многомесячному простою. Мы подошли к проблеме не как к поломке для замены, а как к системному противоречию для разрешения. Диагностика показала, что механическая часть исправна, а управляющая электроника вышла из строя в результате грозы. Вместо поиска раритетной запчасти мы провели глубокий анализ логики работы всей системы, спроектировали и интегрировали современный отечественный контроллер, фактически создав новое «цифровое сердце» для существующего «физического тела». Это потребовало не слепого следования регламенту, а именно того самого комплексного подхода: инженерного анализа, программной разработки, проектирования и готовности нести ответственность за нестандартное, но технически безупречное решение. Такой опыт – и есть лучший «акселератор» для формирования специалиста, которого сегодня так не хватает.

Самый сложный шаг – перестать видеть просто список дел по инструкции и начать понимать, для чего и для кого ты все это делаешь, и какой ценой обойдется ошибка. В аудитории учат, как проверить датчик или запрограммировать контроллер. Но на объекте эти действия всегда вписаны в более широкую систему. Например, техническое задание «восстановить систему аварийного питания» формально сводится к работе с аккумуляторами и схемами. На деле же это означает: «обеспечить полную безопасность и непрерывность работы бизнес-центра, не допустив ни секунды его уязвимости». Такой сдвиг фокуса меняет все. Ты уже не просто меняешь сотни аккумуляторов по графику – ты проектируешь логистику и этапность работ так, чтобы объект постоянно оставался под защитой. Этот контекст, это чувство личной ответственности за конечный результат – не прописаны в инструкциях. Они познаются только на практике, через личный опыт и, желательно, под руководством наставника, который может показать эту «картину цели» за рутиной операций.

Мне кажется, это не данность, а осознанный выбор и привычка. Конечно, у кого-то это проявляется раньше, но в основе – нежелание оставаться на уровне пользователя. Можно научиться нажимать кнопки, но рано или поздно одна из них не сработает. В этот момент и происходит выбор – принять это как помеху или включить любопытство: «А почему? Как это починить?». Я начинал с ремонта приборов в сервисном центре. Тогда не было цели «развить драйвер». Была простая задача: докопаться до сути и починить. Сегодня, сталкиваясь со сложной проблемой на объекте, включается тот же механизм – мозг автоматически ищет решение. Этот алгоритм мышления и есть результат той самой сформированной привычки к самообучению.

Здесь важно разделить два понятия. Фундаментальные дисциплины, базу, теорию – этому нельзя научиться «с нуля» самостоятельно в полном объеме и с требуемой глубиной. Здесь нужна система – школа, вуз, наставник. Самообучаемость в инженерии начинается не вместо этого фундамента, а поверх него. Это следующий уровень. Когда вы приходите на реальный объект, вы сталкиваетесь не с абстрактными законами, а с их материальным воплощением – конкретным оборудованием, которое часто уникально, документировано на другом языке, имеет свои особенности взаимодействия с другой техникой. Ни один университет не даст вам мануал по восстановлению конкретного чиллера на конкретном космодроме. Самообучаемость в инженерии – это умение адаптировать готовую базу знаний к непрерывно меняющемуся потоку практических, нетиповых задач. Без базы это невозможно. Но без этого навыка база очень быстро устаревает и становится бесполезной.

Чем сложнее и «умнее» становится система, тем ценнее становится специалист, который видит ее не как чёрный ящик, а понимает как она устроена изнутри. Автоматизация возьмёт на себя рутину, шаблонные операции. Но роль инженера не исчезнет – она станет высокоинтеллектуальной. И главным активом будет способность работать с неопределенностью. Самыми востребованными станут глубокое системное мышление, инженерная интуиция и готовность брать на себя ответственность за нестандартный выбор. Будущее – за инженером-стратегом, который ставит цели сложным системам, интерпретирует их работу и несет конечную ответственность за результат. Это тот самый навык – видеть за схемой живую задачу, – который невозможно автоматизировать и который формируется только практикой.